Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Во-первых, не позволю, во-вторых, уставы пишутся кровью, в отличие от этого. — Он разжал пальцы, и ветер подхватил листок бумаги с синими отметками печатей и угловым штампом с разлапистым имперским орлом вверху. — Еще вопросы есть? — подчеркнуто ровным голосом поинтересовался эсэсовец, словно спрашивал сам себя.

Ответом было гробовое молчание.

— Надо будет, прикажу прыгнуть вниз с обрыва, прыгнете как миленькие. Еще наперегонки побежите, кто первый.

До командующего люфтваффе рейхсмаршала Геринга было так же далеко, как до звезд. А двое эсэсовцев здесь, рядом, неприятно пугающие своим зеркальным сходством. У обоих новенькие автоматы неизвестной конструкции. О «штурмгеверах» в войсках ходили только легенды. А водители сподобились увидеть новейшую разработку оружейников воочию, о которой слышали пару раз краем уха в солдатской курилке. На простое задание спецов и с такими автоматами не пошлют. Проще подчиниться, а потом доложить начальству «по команде». Будь что будет.

Угроза немедленной расправы намного быстрее достигает армейской подкорки мозга, минуя сознание.

Закончив то, что он считал последним инструктажем, эсэсовец подтянулся на руках и ловко, одним махом, перекинул тренированное тело через задний борт грузовика. Надо было забрать штурмовой рюкзак. Утопят вместе с драгоценным грузом в контейнерах двойной герметизации и глазом не моргнут. С них станется.

Солдат не стали привлекать к уничтожению машин. Причиной этому было то, что хороший водитель относится к своей машине не как к груде механизмов, а как к доброму товарищу, с которым пришлось исколесить не одну тысячу километров. На лицах водителей появилась вся гамма чувств, все эмоции. Наверное, в старину воины испытывали такие же теплые чувства привязанности к своим верным боевым коням. А для близнецов, прекрасно знавших разные марки автомобилей, спустить машины с обрыва не составляло труда.

Колонна из восьми грузовиков замерла на крутом спуске. Водители отошли на обочину и о чем-то перешептывались. Генрих залез в кабину головного грузовика и, не мудрствуя лукаво, снял ее с ручного тормоза. Если что-то не получится с первого раза, придумаем что-нибудь еще.

Машина, груженная под самый верх брезентового полога металлическими ящиками, медленно двинулась под уклон, с каждой секундой набирая скорость. В последний момент показалось, что она замрет на краю обрыва, вращая передними колесами над бездной. Но инерция помогла многотонной махине ухнуть в пропасть. Еще несколько минут со дна всплывали пузыри. Вода выдавливала воздух из затонувшей машины, стремительно заполняя даже самые неприметные пустоты.

Стоя на подножке очередного грузовика, Генрих уже собрался переключить рычаг коробки в нейтральное положение и отправить вторую по счету машину в пропасть, как замер с вытянутой рукой. На солнцезащитном козырьке, перед сиденьем водителя, он увидел закрепленную фотографию. С нее на эсэсовца смотрела весело смеющаяся женщина в обнимку с мальчиком.

«Семья, поди. Весточка из дома отцу и мужу. Пригодится».

На обороте каллиграфическим почерком шла лаконичная надпись: «Любим и ждем. Сегодня Эрику исполнилось восемь лет».

Штурманн что-то прикинул в уме и, довольно хмыкнув, спрятал фото в планшетку. Быстро переключил рычаг на «нейтралку» и неспешно спрыгнул с подножки.

С интервалом в пять-семь минут два штурманна отправили на дно вслед за первой и второй машиной еще пять. Последнюю машину аккуратно подогнали к повороту, на обочину съезжать не стали. Из кабины выскочил эсэсовец и, сложив руки рупором, проорал стоящим особняком водителям: «Перекур окончен! Приступить к разгрузке! Быстрее!»

Открыв задний борт, водители начали осторожно опускать ящики на землю, держась за специально предусмотренные для переноски боковые ручки. От машины контейнеры перетаскивали к обрыву и, раскачав, бросали вниз в озеро. Топлицзе, принявшее в свои воды грузовики, с таким же равнодушием поглотило и металлические герметизированные ящики с секретным архивом «Аненэрбе». Контейнер за контейнером, кувыркаясь в воздухе, падали в темные волны, бившиеся в прибрежные скалы.

— Все, последний, — доложил унтер-офицер, заправляя китель мундира, выбившийся из-под ремня.

— Отлично, управились за двадцать одну минуту. — Старший конвоя посмотрел на часы. — На девять минут раньше, чем я рассчитывал. — Неожиданно для всех он подкупающе широко улыбнулся, показав ровные белые зубы. В войска СС не брали, если у тебя больше одной пломбы. Таких отсеивали еще до экзаменов, во время жесточайшего медицинского отбора.

— Без преувеличения скажу: дело государственной важности выполнено. И заметьте, мы не выбились из графика, даже идем с опережением. У нас есть немного времени, чтобы отметить выполнение задания. Я горжусь вами, камрады! — С этими словами Генрих отстегнул флягу с поясного ремня.

— Всех благодарю за содействие. По возвращении я подам рапорт на имя старшего по команде о вашем поощрении в приказе… Гм-м, надеюсь, нет, уверен, что вы можете готовиться к краткосрочному отпуску. — Эсэсовец обвел взглядом довольно заулыбавшиеся лица водителей. Таких обмануть, что у ребенка конфету отнять. Он нутром чувствовал, как спадает разлитое в воздухе напряжение. Бдительность потеряна. Подозрительность спала. Еще пара штрихов, и можно закругляться. Он вытащил из планшетки семейную фотографию и, подняв руку вверх, спросил:

— Чья?

— Моя семья, штурманн. — Вперед шагнул немолодой солдат с тонкой шеей, торчащей из воротника кителя. Он искательно улыбнулся, забирая фотографию, и бережно убрал ее во внутренний карман. Поближе к сердцу.

— Кто бы сомневался, — сказал Генрих, — сын просто уменьшенная копия папаши.

Он отвинтил пробку, закрепленную короткой цепочкой у горлышка. — Хоть коньяк и французский, но выпьем за победу Германии. Хайль!

Эсэсовец высоко задрал подбородок и ненадолго приложился к фляге. Хорошо было видно, как пару раз дернулся кадык на шее. Август во все глаза смотрел на брата. У него мелькнула мысль: «Забыл! Или принял антидот, выданный штурмбаннфюрером Кемпке в комплекте с ядом?» Но все оказалось проще. Старший брат заткнул горловину языком и двигал кадыком, имитируя перемещение жидкости из горла в пищевод. Старый фокус из юнкерской молодости, когда пойло уже не лезет в глотку, а удаль надо показать перед собутыльниками.

Штурманн шумно выдохнул в сторону и вытер тыльной стороной ладони губы:

— Ух, хорош! Пара глотков, а как бодрит. Флягу по кругу! — скомандовал сам себе эсэсовец и протянул емкость ближайшему водителю. Потом неспешно отошел назад на несколько шагов, на ходу поправляя ремень амуниции. Чтобы было удобнее, перевесил «штурмгевер» уже со снятым предохранителем на грудь.

Близнецы стояли напротив водителей, выдерживая безопасную дистанцию. Гроссеры встали правильно по отношению к люфтваффовцам. Перекрыты все пути. Ни один не остался в мертвой зоне, где нельзя достать очередью, если что-то пойдет не по плану. Тем более братья не перекрывали друг другу сектор обстрела.

Водители пили по очереди, передавая друг другу флягу. Пили, как водится, «За победу!», «За удачу!». Фляга пошла по второму кругу. От коньяка отказался лишь один человек, зануда унтер-офицер, сославшись на больную печень. Он незаметно передвинул кобуру с боку на живот и расстегнул на ней ремешок накладного клапана. Во всяком случае, ему хотелось думать, что незаметно.

«Так, что-то почуял, крыса тыловая. Решил с нами потягаться?» — едко подумал Генрих, не сводя глаз со строптивца. Он все время мысленно отсчитывал время. Выходило, что истекает четвертая минута с тех пор, как первый водитель отхлебнул «особенного» коньячка.

Унтер почувствовал на себе пристальный взгляд. Он смущенно произнес:

— Я отойду на минуточку… приспичило. Вы меня не ищите.

Фраза получилась неестественной.

— А чего тебя искать? — насмешливо поинтересовался эсэсовец.

На вопрос последовала неадекватная реакция. Унтер, выпучив глаза, схватился за пистолет. Генрих краем глаза увидел, как водитель с тонкой шеей без звука рухнул на землю. Яд начал действовать, выбрав самого слабого.

17
{"b":"256070","o":1}