Литмир - Электронная Библиотека

— Нет, я тебе не позволю! — закричал он.

В это время я стоял на крыше перед нашим домом и прислушивался к разговору. Слова Оготы привели меня в бешенство, и, не владея собой, я крикнул ему:

— Как ты смеешь отнимать шкуру, когда ты сам ничего не можешь дать взамен, потому что до сих пор не убил ни одного зверя?

— Ха! Я стреляю лучше, чем ты!

— Докажи! Кутова говорит, что во время охоты он видел огромного медведя с длинными когтями. Сейчас этот медведь выходит на просеку и подбирает остатки нашей добычи. Его нетрудно будет найти. Ступай туда, постарайся его убить! Если ты его не убьешь, пойду я. Если я не убью, ты попытаешься еще раз. Так, по очереди, мы будем выслеживать медведя. А когда один из нас убьет его, мы узнаем, кто лучше стреляет!

— Ха! Говоришь ты дело, но, наверное, замышляешь предательство. Нет, с навахом мне не по пути. Я отказываюсь идти на охоту, — быстро ответил Огота.

За его спиной раздался голос:

— Ты должен принять этот вызов, а мы позаботимся о том, чтобы все было сделано по правилам. Такие испытания нам нужны: они превращают наших юношей в смелых воинов.

Огота оглянулся и увидел летнего кацика; с ним было еще несколько человек. Все с любопытством прислушивались к разговору. Огота посмотрел на них и не сказал ни слова.

— Если ты отказываешься, значит ты боишься идти на медведя. Плохо, плохо! Наши юноши становятся трусливыми и слабыми. Боюсь, что печальная судьба уготована нашему пуэбло, — с грустью сказал старик.

— Я не боюсь, — отозвался наконец Огота. — Мне кажется, этот навах строит какие-то козни, вот почему я не принял вызова.

— Козней можешь не опасаться, об этом мы позаботимся. Говори, принимаешь ли ты вызов?

— Да.

— Хорошо. Сегодня вечером твой отец, Начитима и другие соберутся у меня, и вместе мы решим, как провести охоту на медведя.

И с этими словами летний кацик удалился.

Огота повернулся и, злобно посмотрев на меня, ушел с площади.

Чоромана, набросив на плечи шкуру лося, взбежала по лестнице к нам на крышу и подошла ко мне.

— Ты на него рассердился. Не нужно было вызывать его на такое опасное дело. Эти медведи с длинными когтями — самые страшные звери. Даже наши лучшие воины их боятся. Я не помню, чтобы хоть кто-нибудь принес в наше пуэбло шкуру такого медведя.

Я знал, не хуже ее, каким опасным врагом может быть раненый медведь этой породы. В лесах Сан-Хуан и в горах Апашей от их когтей погибло немало охотников-навахов. Я уже трусил и бранил себя за свою вспыльчивость. Но ни за что не признался бы я Чоромане, что боюсь.

— Будь спокойна. Этого медведя я убью и вернусь сюда целым и невредимым, — хвастливо сказал я.

И по лицу ее я увидел, что мне удалось рассеять ее опасения.

Только сейчас я оценил ее доброту и вдруг понял, как сильно я ее люблю. Я почувствовал, что мне она дороже всех на свете. А теперь, быть может, я скоро умру и расстанусь с ней навеки! И всему виной мои необдуманные слова! Но сначала я должен был узнать, любит ли она меня.

— Чоромана, — сказал я, — хочешь, я буду твоим мужем? Не сейчас, а через несколько лет, когда мы оба будем взрослыми?

Она схватила меня за руку, глаза ее заблестели, и она воскликнула:

— Да, я хочу только тебя и никого другого! О, как долго я ждала, чтобы ты меня спросил об этом!

В эту минуту на крышу поднялась Келемана, а за ней Начитима и Одинокий Утес. Возвращаясь с полей, они услышали о вызове, который я бросил Оготе, и Келемана, подбежав ко мне, стала меня бранить и кричать, что не пустит меня на охоту. Потом она повернулась к Начитиме и начала молить его, чтобы он запретил мне идти на медведя.

Он ласково обнял ее и сказал:

— Вызов сделан и принят. Летний кацик его одобрил. Теперь мне остается только одно: помогать нашему мальчику.

— О, слишком поздно, слишком поздно! Если бы я была здесь, я бы заставила его замолчать, я бы зажала ему рот! — крикнула Келемана и, заплакав, ушла в дом.

Чоромана последовала за ней и стала ее утешать.

Я сказал Начитиме, что летний кацик хочет вместе с ним и отцом Оготы поговорить об условиях предстоящего состязания.

— Конечно, Тэтиа потребует, чтобы охотники взяли ружья, — сказал Начитима.

— Ну, что ж, ружье лучше, чем лук. Я возьму твое, — отозвался я.

— Нет, нет! — воскликнул он. — Чтобы зарядить ружье, нужно много времени. За это время охотник успеет выпустить четыре-пять стрел. А кроме того, отверстие, через которое вошла пуля, быстро стягивается, животное не теряет крови и умирает медленно, а стрела образует широкий прорез, кровь вытекает из него, и животное слабеет и падает. Нет, не надо ружей. Я буду настаивать на том, чтобы тебе позволили взять лук и стрелы. Если они не согласятся, я тебя не пущу.

— Как хочешь, тебе лучше знать, — сказал я.

Келемана, печальная и заплаканная, приготовила нам ужин, а когда мы поели, Начитима велел брату развести огонь в очаге. Усевшись перед очагом, он долго курил. Никто не нарушал молчания.

Наконец пришел человек от летнего кацика. Начитима вышел с ним. Уходя, он оглянулся и сказал:

— Либо совет Патуабу примет мои условия, либо этой охоте не бывать!

К нам пришла Чоромана со своей матерью, но все мы были задумчивы и озабочены. Молча ждали мы возвращения Начитимы. Вернулся он поздно, а вместе с ним пришел Кутова. Оба мрачно улыбались.

— Нам пришлось поспорить с людьми из клана Огонь. Жаркий был спор, но победа осталась за нами, — сказал Начитима. — Сначала все шло гладко. Все мы порешили, что первым пойдет на охоту Огота. Если ему не удастся убить медведя, пойдешь ты, сын мой. Если же он его убьет, ты должен найти и убить другого медведя, а если это тебе не удастся, победителем будет объявлен Огота. Если и ты и он убьете медведя, вас обоих признают хорошими охотниками. На этом мы порешили. Тогда отец Оготы сказал, что каждого охотника будет сопровождать два советчика, с Оготой пойдут он и Тэтиа. "Нет! — крикнул я. — Советчиками должны быть люди из других кланов, которые к обоим охотникам не чувствуют вражды. Они одни сумеют правдиво рассказать нам о том, как прошла охота". Долго мы спорили и наконец предоставили летнему и зимнему кацикам, военному вождю и главному шаману вынести решение. Они решили, что с Оготой пойдет один человек из нашего клана и один из клана Огонь. Тебя также будут сопровождать двое советчиков из этих двух кланов. Услышав это, отец Оготы и Тэтиа нахмурились. Тогда я сказал, что из нашего клана пойдет с тобой Кутова. Никто не возражал. Отец Оготы хотел, чтобы охотники взяли ружья, но я отстаивал лук и стрелы. Кацики со мной согласились. Ружья мы получили от испанцев, а белые всегда нас обижали и притесняли, и не годится идти с их оружием на медведя. Так закончилось совещание. Завтра утром Огота и два помощника пойдут искать медведя с длинными когтями.

— Кто из нашего клана сопровождает Оготу? — спросила Келемана.

— Потоша — Белая Антилопа. Мы уже сговорились.

— Хороший человек, честный и справедливый, — сказала Келемана.

На следующий день Огота ушел в горы со своими двумя советчиками Потошей из нашего клана и Хопани-Барсуком из клана Огонь. Я волновался и не находил себе места. Мне хотелось знать, что делает Огота. Неужели удастся ему убить медведя? Я не мог ни есть, ни спать, работа и игры потеряли для меня всякий интерес.

Сын племени Навахов - pic_9.png
Сын племени Навахов - pic_10.png

5. ТАЛИСМАН ОХОТНИКА

Прошло несколько дней. В пуэбло только и разговору было что об Оготе. Всем хотелось знать, как закончится охота. Многие называли его храбрым юношей и выражали надежду, что он сумеет убить медведя. На восьмой день его отец и все члены клана Огонь начали беспокоиться, не напал ли на Оготу и его спутников отряд навахов и не погибли ли все трое в горах. Кое-кто высказывал опасения, что их убил медведь с длинными когтями. Хотели идти на поиски в горы, но на двенадцатый день Огота вернулся. Он пришел мрачный и молчаливый и, не отвечая на вопросы, вошел в дом своих родителей. За ним последовал советчик из его клана, а Потоша поспешил к нам и, улыбаясь, уселся возле очага.

9
{"b":"252129","o":1}