– Евгения Максимовна? – ледяным тоном осведомилась Галка. – Я вызову вас повесткой. Так что не трудитесь.
Я едва не проглотила сигарету, которую успела неосмотрительно закурить.
– Галя? Это ты? – осторожно уточнила я. Может, у подруги в кабинете начальство? Поэтому она так странно разговаривает? Всего пару дней назад мы с Галкой ели пирожные в нашем любимом кафе и перемывали кости общим знакомым, повышая собственную самооценку, и вот теперь такое…
– Тамбовский волк тебе Галя! – огрызнулась Миронова, но уже немного поживее.
– Галь, у меня проблемы! – пожаловалась я. – Ты не представляешь какие! Давай встретимся, не хочу по телефону…
– Ладно, – сменила гнев на милость подруга. – На том же месте в тот же час!
За пятнадцать минут до назначенного времени я сидела в кафе и потягивала довольно приличный кофе. Эх, похоже, бессонница мне сегодня обеспечена…
Галина пришла вовремя. Плюхнулась на стул и заказала салатик (для сохранения фигуры) и два пирожных «Волга» для поднятия настроения.
Я с трудом дождалась, пока Миронова прикончит десерт.
– Что ты там говорила про свои неприятности? – подняла брови Галина.
– Представляешь, кто-то взломал мой сайт! И понаписал про меня всякое в Сети! У меня такое чувство, как будто мне десять лет и на заборе написано «Женька – дура!» – пожаловалась я.
Галя смерила меня покровительственным взглядом.
– Охотникова, ты еще не знаешь самого главного, – мрачно сообщила мне Миронова. – На тебя подано заявление. Вот-вот заведут дело. Я ничего не могла поделать. Потерпевший поднял такой шум, что дело получило резонанс. Меня начальство вызывало и, вот не поверишь, спрашивало, в каких мы с тобой отношениях.
– В каких отношениях?! – Челюсть у меня отвисла. – В смысле?
– Ну, не покрывала ли майор Миронова Женьку Охотникову в тех случаях, когда эта поганка нарушала закон, – с мрачным юмором ответила Галя.
– Я нарушала закон?! В смысле, да… нарушала, конечно. Как все, так и я! Но об этом никто не знает. И подставлять тебя я никогда бы не стала. Прикрываться твоим именем и влиянием… И никого другого…
Я поймала себя на том, что оправдываюсь, и выпрямилась на стуле. Еще чего не хватало!
– Да я знаю, Жень! – с жалостью поглядывая на меня, сказала Миронова. – Из всех частных сыщиков, охранников и прочей публики в нашем городишке ты самый приличный человек. Мне-то объяснять не надо.
– Ну, блин, спасибо! – Я едва не прослезилась. Знаю, как стражи правопорядка относятся к нашей «публике». Потому и вдвойне ценю.
– Я за тебя, Жень, горой стояла! Только они меня не слушали, – вздохнула Миронова. – У них там уже бумажка лежит. Бумажке дадут ход, колесики завертятся… Ну, дальше сама знаешь.
– Что же делать? – я поймала себя на том, что от переживаний так стиснула ложечку, что мягкий металл погнулся. Я разогнула ложку и аккуратно положила ее на блюдечко.
– Не знаю, Жень. Попытайся договориться с потерпевшим.
– Погоди! – вскинулась я. – Какой такой потерпевший?! Кто это от меня потерпел, скажи?
Галина огляделась по сторонам. В кафе было пусто и тихо. Миронова поманила меня пальцем. Когда я нагнулась, Галя вполголоса сообщила:
– Смагин. Но учти, я тебе ничего не говорила!
– Кто-о?! – откинулась я на стуле, не веря своим ушам. – Какой еще Смагин? Шмага, что ли?!
Шмага был престарелый уголовник сомнительной репутации, жена по зоне, кент по воле знаменитого Серебряка, убитого два года назад. Когда Серебряк легализовывался, переквалифицировавшись из вора в законе в предпринимателя, Шмага должен был, само собой, исчезнуть из жизни бывшего друга. В качестве отступного он получил авторемонтную мастерскую. Мастерская дышала на ладан и, казалось, вот-вот прогорит. Но чудесным образом маленькое занюханное СТО держалось на плаву. Немногие знали, в чем дело, и я была одной из этих немногих.
Дело в том, что хитрый Шмага взял на вооружение немного подправленный лозунг, который в его исполнении звучал так: «Кто имеет информацию, тот имеет целый мир».
И вот, минуя сверкающие чистотой заправки и ремонтные мастерские, навороченные автомобили заезжали во двор СТО Шмаги. Пока два косоруких мальчика меняли масло, владелец авто беседовал с хозяином заправки в подсобке. В ходе разговора некая информация переходила от Шмаги к гостю, а некая сумма денег – в обратном направлении. И так целыми днями, днем и ночью, круглый год.
Само собой, никакие криминальные авторитеты и близко не подходили к заведению Шмаги – по вполне понятным причинам. Всем была известна его репутация. А вот люди частные, не имеющие отношения к криминалу, с удовольствием пользовались информационным центром и щедро платили за услуги.
Несколько раз я тоже пользовалась услугами старого паука. Честно говоря, мне казалось, что мы со Шмагой в хороших отношениях – насколько это возможно с таким персонажем, конечно. И вдруг я узнаю, что Шмага написал на меня заявление в полицию? Просто ирония судьбы – получить неприятности через бывшего уголовника…
– Слушай, а в чем он меня обвиняет? – поинтересовалась я.
– Тяжкие телесные, – вздохнула Галя.
– Да я его месяц не видела! – вытаращила я глаза.
– Ну не знаю! – пожала плечами Миронова. – Он пришел с побитой мордой, принес справки из травмопункта. И предоставил материал с камер наблюдения.
– Чего?!
Это было так странно, что я не поверила своим ушам. Шмага – и вещдоки? Это все равно, как если бы кошка обвинила хозяев в краже сосисок из ее холодильника и подала на них в суд.
– В общем, колеса вертятся. Твое дело дали Аркаше, он молодой и борзый… Между нами, девочками, – сволочь редкостная. Делает карьеру, лезет наверх по головам. Думаю, его выбрали специально – о твоей дружбе со мной, Алехиным и остальными известно всем. Он снял видео с камер, и там твоя машинка. Извини, Охотникова, но это правда, – поспешно добавила Галина, глядя на мое изменившееся лицо.
Моя машина? Не думаю, что Галя мне говорит неправду, – не такой она человек. Значит, пока я занималась делом Борджиа, мой «Фольксваген» мирно стоял в гараже. И кто-то – непонятно кто – выкрал машину, съездил на ней к Шмаге, засветился перед камерами… А потом вернул мою тачку в гараж, да так, что я ничего не заподозрила! Между прочим, у меня там стоит противоугонная сигнализация. Которую делали лучшие люди в городе! Ничего не понимаю…
– Не хочу тебя расстраивать, Евгения, – сказала Галя, поднимаясь, – но жди повестки. Извини, ничем не могу помочь.
– Спасибо тебе, – вполне искренне поблагодарила я Миронову. Если она говорит, что не может, – значит, так оно и есть.
Время давно перевалило за послеобеденное, но есть мне не хотелось совершенно. Еще бы, после таких новостей… Я залила в себя очередную чашку кофе. Села за руль и отправилась в гости к Шмаге.
Смагин Владимир Сергеевич, тысяча девятьсот сорок третьего года рождения, проживал там же, где и работал – в своей мастерской. Сегодня, как, впрочем, и всегда, я была единственным клиентом СТО. Стоило мне затормозить, как ко мне подскочили два худых вертлявых мальчика лет восемнадцати-двадцати. Это были подручные Шмаги. Машины они чинили исключительно плохо, а вот информацию собирали умело, тут ничего не скажу.
– Стекла протри! – бросила я тому, что поглупей на вид, а сама прошествовала в «контору» – удивительно захламленное помещение, где и проживал мой информатор. В длинном полутемном ангаре с пятнами машинного масла на полу давным-давно не была ни одна машина. Зато в углу стояли продавленный диван, колченогий стул для посетителей, стол с электрической плиткой и немудрящим холостяцким хозяйством Шмаги – алюминиевыми мисками, гнутыми вилками, банками кильки в томате и кусками обкусанного хлеба. Сам хозяин был на месте – что-то мастерил или починял, сидя под яркой настолько лампой.
– Здравствуйте! – дребезжащим голосом приветствовал меня Шмага. – Не вижу, кто пожаловал… Глаза совсем плохие стали… Вы по делу или как?