— Кира, — восхищенно пробормотал Сталий, вынимая ее из кокона на руках, чтобы переложить на кровать. — Ты и правда Тайна! А ресницы у тебя все же черные… Значит, вот каков твой истинный, записанный в генокоде облик! Ты еще прекраснее, чем я мог подумать.
Так же точно, как два часа назад по его рукам стекала на пол ее горячая кровь, сейчас струились золотые пряди. Он бережно опустил ее на гладко натянутую простыню из алого шелка, и снова задохнулся от восхищения:
— Для тебя все теперь изменится, моя Кира! — и провел кончиками пальцев по идеальной, слегка прохладной коже.
* * *
— Кира… — Лаки не знал, что вообще передают в таких случаях в эфир.
Они теряли боевых товарищей, но никогда — командира. И для них Кира была больше, чем просто старший по должности на звездолете, экипаж которого выполнял по всей Галактике самые рискованные задания Службы безопасности. Она была душой их команды, надежным другом.
— Возвращайся, — услышал он жесткий, полный боли голос Резкого, который взял по приказу Киры командование на себя либо до ее возвращения, либо до выздоровления Вайпера.
Вышло, что до того момента, когда очнется и сможет принимать решения Криспин. Потому что Кира сгорела в пламени взрыва, вызванного сдетонировавшим от разрыва ее гранаты кристаллитом.
* * *
Про меня словно забыли. Небольшая каюта была довольно удобна и несколько не соответствовала моим представлениям о боевых кораблях. Но они же сделали оговорку: 'Вас разместят в гостевой каюте'. Интересно, а в каких условиях живет Кира? Неужели вместе с всеми этими накачанными парнями? Или тут есть еще женщины, и она с ними дружит и живет в одной комнате, ну, то есть в каюте? Впрочем, Кира и в лицее не окружала себя подругами. Она с нами, с девочками, не ссорилась. И многие искали ее дружбы. Она не отвергала, просто с ней оказывалось всем нам не по пути — хотя бы в симуляторы космических полетов, на которых можно было заниматься тем, кто хотел определиться с выбором дальнейшей подготовки более точно.
Судя по таймеру над дверью, прошло уже несколько часов с того момента. Как мы с Криспином покинули планету и оказались здесь. У меня было время успокоиться, принять душ и заодно сунуть свою одежду в очиститель, который выдал мне ее свежей как раз тогда, когда я закончила сушить и убирать волосы в аккуратную прическу.
Мысли о Криспине не давали мне покоя. Врачи всегда говорят о благополучном исходе, но, будучи пусть относительно, но врачом, я знаю — часто они лгут.
Дверь оказалась заперта, никаких кнопок и коммуникаторов я тоже не обнаружила. Что, история продолжается?! И они меня замуровали?
И вот тут меня охватила безумная паника. Если в том доме до того, как началась стрельба, я думала только о том, что испортила карьеру, то теперь, наученная горьким опытом, задумалась. Боевой корабль. Враги рядом. Я ж не знаю, сколько их и где. Только те, кого бодро отстреливали Кира и Крис? Но там же остались солдаты, они специалисты и справятся. Но не могли же одни и те же люди обстреливать улицы, а затем резко переметнуться в складскую зону. И кто‑то же изранил Криспина. Вобщем, если все они еще и на корабле? Как я поняла, у губернатора было подобие своей частной армии под видом обычной планетарной безопасности.
И если будет бой в открытом космосе, то мне не жить точно. И покормить меня они явно не собираются. Или тут принято заслужить обед какой‑нибудь приборкой или зарядить лазерные пушки? Я могла б помочь в медотсеке.
— Ваш обед, — дверь беззвучно отползла в сторону, и на пороге нарисовался молодой парень в черном комбинезоне.
Похоже, они тут любят этот цвет. Такой же был и у Вайпера под остатками скафандра.
— Спасибо. А как там Криспин?
Парень стискивает челюсти и смотрит мимо меня. Сквозь меня. Ставит лоток.
— Когда съедите, просто закройте лоток. Я заберу позже.
— Я могу увидеть Вайпера? Как его состояние? — мои вопросы отскакивают от его абсолютно прямой и сильной спины.
Дверь закрылась также бесшумно, как и открылась. Не колотить же в нее кулаками.
Снова томительное ожидание. Тот же парень с ужином. Молча ставит лоток, забирает использованный.
— Простите, — встаю у него на пути. — Я не заключенная. По крайней мере, мне не предъявили обвинений. И как меня проинформировали, у меня статус свидетеля. И я санитарный инспектор высшей категории.
— И? — все тот же прищуренный взгляд сквозь меня.
Странно, но даже тот Лаки был приветливее.
— Я хочу знать, каково состояние здоровья у Криспина Вайпера.
— Зачем?
— Он был моим пациентом. Я сопровождала его с тяжелыми ранениями сюда. И как медик, естественно, интересуюсь. Профессионально.
— Вот как? Именно что был вашим пациентом. К счастью, с ним сейчас работают наши медики.
— И? — теперь уже я требую продолжить мысль.
— И все как положено.
— То есть он вне опасности?
— С момента погрузки в челнок.
— Вы вообще человек или столб?! — срываюсь я и теряю позиции, потому что он спокойно, но неостановимо начинает двигаться к выходу.
И выходит, потому что я отстраняюсь, чтобы не оказаться вглаженной в пол им, как роботом — уборщиком.
— Я могу поговорить с кем более главным, чем Вы?! — кричу в захлопнувшуюся прохладную белую панель.
Меня услышали.
— Я внимательно слушаю ваши претензии. И сразу говорю, вряд ли в силах помочь. Так как проблем не вижу, — в моей комнате спустя еще пару часов появляется очень высокий, держащийся прямо и невозмутимо, немного бледный молодой офицер.
Он красив суровой мужской красотой, и, пожалуй, даже более красив, чем Криспин. И уж тем более, чем Алек. Его внешность — удивительно яркая и запоминающаяся. Светлые волосы подстрижены не равномерно и коротко, как у Криса, а на макушке и надо лбом длиннее, но не падают прядями на лоб, а стоят вертикально, настолько они густы.
Его глаза смотрят прямо, перехватывая мой взгляд, и мне хочется почему‑то отвести глаза, пока они не выжжены. У этого парня странные глаза — они переливаются от цвета тающего, слегка сероватого льда до густого оттенка переливающегося пасмами дыма.
— У меня нет претензий, — стараюсь придать голосу как можно более располагающий тон. — Просто хотелось бы уточнить некоторые моменты.
— Все и так ясно. Вас мы сопроводим в максимальной безопасности туда, куда нам дан приказ. И Вам ничто не помешает исполнить свой долг перед Галактикой. Все, что мы делаем, направлено на это.
— Да, я ценю заботу…
— Это наша работа, а не забота, — прерывает он меня. — У Вас все?
И он собирается уйти.
— Нет, не все. Я не лишена прав! Вы только что это косвенно подтвердили. И я требую информацию о жизни и здоровье Криспина Вайпера.
— А Вы интересная женщина, — усмехается он одними губами. Твердыми и резко очерченными, но удивительно чувственными. Наверное, с ним целуются девушки. Может, и Кира. Или тут есть девушки? Нет. Были бы, приносили бы еду они, а не тот парень. Логично ж.
— Чем? Разве столь неуместен вопрос? Он умер?
— А Вам бы хотелось?
— Вы сошли с ума…
— Возможно. Простите. У меня нет необходимости и желания говорить с Вами. Спасая Вас, погиб наш боевой товарищ и прекрасный командир. Тяжело ранен мой близкий друг. Ну, и если Вам это интересно, то ранен еще один наш офицер, и тоже мой друг.
— Резкий, — в наш разговор вклинивается голос из рации. — Пройди срочно в рубку, база на прямой связи. И да, тебя медотсек на перевязку запрашивал.
Так вот почему он держался так прямо и не присел? Судя по скованности движений, у него повреждена рука, и он ее сберегает у бока, засунув кисть в карман для снятия веса. Что же тут происходит? Во что я влипла? И не я ли разбудила всех этих драконов?
— Буду через пару минут.
— В рубке? В медотсеке?
— Шанс, не валяй дурака. В рубке, конечно.
— Сожалею, — возвращаюсь я к разговору, торопясь уложится в оставшееся время. — Я медик. Могу помочь с ранеными? Я уже предлагала свои услуги несколько раз. Вы не верите в мою квалификацию?