Около этого времени сеньор Сегуэ де Батфол, который оставался с гарнизоном в Ансе, что на реке Соне, взял штурмом добрым городом в Оверни под названием Бриуд (Brioude), что расположен на реке Алье. Он оставался там более года, и укрепил его так сильно, что никто не отваживался его атаковать. Из этого места он опустошал всю страну до самого Клермона 26, Тильяка (Tilhac), Пюи (Puy) 27, Кас-Дью (Case Dieu) 28, Монферрана 29, Рьома (Riom) 30, Ла-Ноннета (la Nonnette) 31, Иссуара 32, Удаляя (Oudalle) 33 и до земель графа Дофине, который в это время находился в заложниках в Англии, и нанес везде большой ущерб. Когда он довел всю страну до большой бедности, то по соглашению ушел оттуда прочь, унося с собой великие богатства. Мессир Сегуэ де Батфоль 34 вернулся в Гасконь, откуда был родом. Об этом мессире Сегуэ де Батфоле я не знаю больше ничего, кроме того, что как я случайно слышал, умер он необычным образом. Да простит Господь его злодеяния!
Глава 216.
Умирают герцоги Ланкастерский и Бургундский, что вызывает новые раздоры между королями Франции и Наварры. Принц Уэльский пересекает море и едет в Аквитанию.
В это время в Англии умер добрый герцог Ланкастер 35, чье христианское имя было Генрих. Король и все его бароны, рыцари и оруженосцы были весьма опечалены, и не хотели, чтобы так случилось. Он оставил двух дочерей - леди Мод и леди Бланш. Старшая была замужем за графом Эно по имени Вильгельм, который был сыном сеньора Людовика Баварского и Маргариты де Эно. Младшая вышла за сеньора Джона, графа Ричмонда, сына короля Англии, который впоследствии, по праву своей жены и в результате смерти герцога Ланкастерского Генриха, стал герцогом Ланкастерским
В этом году также умер юный герцог Филипп Бургундский 36, граф Бургундии, Артуа и Булони, палатин Бри и Шампани. Он был женат на дочери графа Людовика Фландрского и дочери герцога Брабантского Иоанна 37, и графство Бургундия, по праву близкого родства его матери Маргариты, перешло к графу Людовику, который принес за него оммаж и клятву верности королю Франции. По тому же основанию к сеньору Жану Булонскому, графу Овернскому, перешло владение графством Булонью, и он принес оммаж королю Франции. Еще, по праву близкого родства, король Иоанн овладел и удержал герцогство Бургундию и все права на Шампань и Бри, что вызвало огромное неудовольствие короля Наваррского, но он не мог ничем себе помочь. Он сам притязал на Шампань и Бри на правах ближайшего наследника. Его резоны не были выслушаны, так как король Иоанн его сильно ненавидел и объявил, что он никогда не получит ни пяди земли ни в Шампани, ни в Бри 38.
Около этого времени, у короля Франции созрело желание поехать в Авиньон и посетить папу и кардиналов, и по пути заняться инспекцией герцогства Бургундия, которое недавно ему досталось. Посему король приказал сделать приготовления и выехал из Парижа около дня Св. Иоанна 1362 года, оставив на время своего отсутствия регентом и правителем королевства своего старшего сына Карла, герцога Нормандского. Король взял с собой сеньора Жана Артуа, своего кузена, которого он сильно любил, графа Танкарвилля, графа Даммартена, Бусико, маршала Франции, мессира Арно д`Андреге, великого приора Франции и нескольких других особ. Он ехал медленно и с большой пышностью, делая остановки во всех городах и местечках Бургундии, так что не добрался до Вильнёва 39 и до Михайлова дня. Именно там был приготовлен особняк для него и его приближенных. Он был принят самым величественным образом, и его чествовали папа и авиньонская коллегия. Король, папа и кардиналы часто посещали друг друга. Король все время оставался в Вильнёве 40.
Около Рождества ушел из жизни папа Иннокентий VI, и кардиналы были в большом раздоре относительно выборов другого папы, так как каждый желал этот сан, а особенно, кардиналы Булони и Перигора, которые были самыми значительными людьми в коллегии. Их споры привели к тому, что конклав долгое время оставался закрытым. Конклав распорядился и устроил все по желанию этих двух вышеупомянутых кардиналов, но таким образом, что никто из них не смог стать приемником папы. Они согласились, что никто из их братии не будет носить папскую тиару, но вместо этого избрали аббата Сен-Виктора 41 Марсельского, который был святым и ученым мужем, доброго нрава, и который много трудился ради церкви в Ломбардии и в других местах. Два кардинала послали сообщить ему об этом выборе и пожелали, чтобы он приехал в Авиньон, что он и сделал, как только смог, и с радостью принял этот дар. Он был назван Урбаном V, и правил он с большим успехом. Он много сделал для укрепления власти церкви и принес много добра Риму и другим частям мира.
Вскоре после этих выборов, король Франции услышал, что сеньор Петр Лузиньянский, король Кипра и Иерусалима, пересек море и находится на пути в Авиньон. Он решил его дождаться, так как очень хотел увидеть того, о котором рассказывали так много красивых вещей, относительно той войны, что он вел с сарацинами. Недавно новый король Кипрский отнял у врагов Господа крепкий город Саталью (Satаlie) 42 и вырезал без исключения всех тех его жителей обоего пола, которых нашел в этом городе.
Именно во время этой зимы в Англии собрался полный парламент, чтобы обсудить внутренние дела страны, но в большей степени для того, чтобы оформить назначения королевских сыновей. Члены парламента рассудили, что принц Уэльский держит благородное и великое владение, как ему и подобает, так как он был храбрым, могущественным и богатым, и имел, кроме того, большое владение в Аквитании, где продовольствие и все остальное было в изобилии. Поэтому они убеждали его, и говорили ему от имени его отца короля, что ему пристало бы обосноваться в этом герцогстве, которое обеспечит его всем необходимым, чтобы поддерживать его величие так, как ему то будет угодно. Бароны и рыцари Аквитании также хотели, чтобы он жил среди них и ранее уже высказывали королю свое желание, чтобы тот позволил этому свершиться. Ведь хотя сеньор Джон Чандос был им весьма приятен и любезен, им еще больше понравилось бы, чтобы у них был их прирожденный государь и суверен, а не кто-либо другой. Принц с готовностью на это согласился и сделал все приготовления, подобающие таким особам как он сам и его жена 43. Когда все было готово, они попрощались с королем, королевой и его братьями, отплыли из Англии, и высадились со своей свитой в Ла-Рошели.
Но мы ненадолго оставим принца и расскажем о некоторых других постановлениях, которые были сделаны в Англии в это время. Королем и его советом было постановлено, что его второй сын лорд Лайонел, который при рождении получил титул графа Ольстерского, будет отныне носить титул герцога Кларенса, а лорд Джон, который звался графом Ричмондом, был сделан герцогом Ланкастером, владение которым перешло к нему по правам его жены, леди Бланш, наследнице доброго герцога Ланкастерского, ее отца. Королем и его советом было также принято во внимание, что лорд Эдмунд, младший сын короля, который звался графом Кембриджским, должен быть также хорошо обеспечен, и если это будет возможно, то ему следует жениться на дочери графа Фландрского, которая в то время была вдовой. Однако, это дело хотя и предполагалось, но до конца доведено не было, так как его необходимо было вести осторожно. Кроме того, и сама дама была еще достаточно юной.
Около этого времени умерла мать короля леди Изабелла Французская. Она была дочерью Филиппа Красивого. Король приказал устроить самые величественные и пышные похороны, и похоронить ее в братстве миноритов 44. На похоронах присутствовали все прелаты и бароны Англии, а также и те сеньоры Франции, которые, согласно статьям мирного договора, находились в заложниках.
Это произошло перед отъездом принца и принцессы Уэльской из Англии, и вскоре после этого, они отплыли и прибыли в Ла-Рошель, где были встречены с большой радостью и провели там целых 4 дня. Как только лорд Джон Чандос (который в течение значительно времени правил Аквитанией) об этом узнал, он сразу же выехал из Ниора 45, где у него была резиденция, и приехал в Ла-Рошель с прекрасной свитой рыцарей и оруженосцев, где они великолепным образом встретили принца, принцессу и их свиту. Оттуда принца сопроводили с великим почетом и радостью в город Пуатье. Бароны и рыцари Пуату и Сентонжа, которые в то время там находились, явились туда и принесли ему оммаж и присягу верности.