– Правда? Ну иди сюда. – Ева опустила оружие и предостерегающе вскинула палец, увидев в дверях Рорка и Фини. – Стойте там! – рявкнула она.

Ренквист взвыл, швырнул в Еву битой и сам бросился на нее. Ева отклонилась, стальной снаряд задел ее по плечу. Вместо парализатора она использовала собственное тело: это ей нравилось гораздо больше. Пострадавшим от биты плечом она врезалась ему в живот, а коленом – в пах. А когда он начал складываться пополам, добавила кулаком по челюсти.

– Это тебе за Марлин Кокс, – пробормотала она сквозь зубы и, упершись ногой ему в поясницу, вытащила наручники. – Руки за спину, мешок дерьма.

– Я убью тебя. Я вас всех убью.

Кровь текла у него изо рта, но он продолжал бешено и бессмысленно сопротивляться. Его глаза округлились и совершенно обезумели, когда Ева сорвала с него парик.

– Не прикасайся ко мне, гнусная сука. Ты что, не знаешь, кто я такой?

– О да, я знаю.

Ева перевернула его на спину, ей хотелось, чтобы он видел ее лицо. Эта ненависть была ей хорошо знакома: она уже видела такое раньше. Такую же лютую, глубоко укоренившуюся злобу она видела в глазах своей матери.

Но сейчас, глядя в полные ненависти глаза, она ощущала удовлетворение.

– Ты знаешь, кто я такая, Найлз? Я женщина, гнусная сука, грязная шлюха. И это я дала тебе пинка по твоей жалкой заднице. Это я посажу тебя в камеру и запру дверь.

– Ты никогда меня не посадишь. – Его глаза заблестели от слез. – Ты больше никогда не запрешь меня в темноте.

– Считай, что ты уже там. А когда Брин напишет об этом, он особо отметит, что тебя побила женщина.

Он опять завыл, потом зарыдал. Ева сказала бы, «как женщина», но это было бы оскорблением всему ее полу.

– Зачитайте ему его права, – приказала она вскочившей с кровати Пибоди. Ее помощница была в полной униформе. – Перевезите его в управление и оформите арест. Процедура вам известна.

– Да, мэм. Не желаете ли сопровождать арестованного?

– Я тут приберусь, а потом приеду. Полагаю, вы с ним справитесь, детектив.

– Я думаю, десятилетний ребенок смог бы справиться с ним сейчас, мэм. – Пибоди сокрушенно покачала головой, глядя, как поверженный Ренквист рыдает и колотит ногами по полу, словно ребенок в истерике. Потом она вдруг вскинула голову. – Что? Что вы сказали?

– Неужели я должна повторять стандартный приказ об оформлении ареста?

– Нет… Нет, мэм. Вы… Вы сказали, «детектив»?

– У тебя уши заложило? Да, кстати, поздравляю. Подозреваемый задержан и находится под охраной, – отчеканила Ева в рацию по дороге из комнаты. На ходу она подмигнула Рорку. – Всем постам: вольно. Отличная работа.

– Иди, девочка, – сказал Фини ошеломленной Пибоди. Она стояла столбом, бессмысленно прислушиваясь к звучащим в наушнике аплодисментам и чмокающим поцелуям Макнаба.

Пибоди вдруг пронзительно взвизгнула и перескочила через лежащего на полу Ренквиста.

– Лейтенант! Вы уверены? Честно-честно? Результаты вывесят только завтра.

– Почему ты не выполняешь мой прямой приказ эскортировать задержанного?

– Ну, пожалуйста, скажите мне!

– Господи, что за ребенок! – Но Еве пришлось напрячь всю свою волю, чтобы удержаться от улыбки. – У меня есть влияние. Я пустила его в ход. Результаты будут вывешены ровно в восемь ноль-ноль. Ты на двадцать шестом месте, что совсем неплохо. Они берут целую сотню, стало быть, ты точно проходишь. Правда, с мульками могла бы справиться и лучше. – Я так и знала, – вздохнула Пибоди.

– Но в общем и целом ты справилась неплохо. Совсем неплохо. Церемония вручения состоится послезавтра в полдень. Не смей плакать на заключительном этапе операции, – приказала Ева, заметив, что глаза Пибоди наполняются слезами.

– Ладно, не буду. – Пибоди раскинула руки и бросилась вперед. Ева поняла, что бывают вещи похуже слез.

– Никаких поцелуев! – вскричала она в ужасе. – О господи! Все, что тебе полагается, это рукопожатие. Рукопожатие, понятно? – Она оборонительным жестом выставила вперед руку. – Вот и все.

– Да, мэм. Да, лейтенант. – Пибоди схватила руку Евы и крепко встряхнула ее. – Да ну все к черту! – воскликнула она, обхватила Еву обеими руками и стиснула так, что едва не треснули ребра.

– Отстань от меня! Лучше прыгни на Макнаба. Я сама отвезу задержанного.

– Спасибо! О черт, спасибо!

Пибоди опрометью бросилась к двери. Та распахнулась ей навстречу, и Макнаб подхватил ее – Ева восхитилась его умением сохранять равновесие – прямо в прыжке. Для проформы Ева мученически закатила глаза к потолку, повернулась и ушла обратно в спальню.

– Я его отвезу, – сказал ей Фини. – Дай девочке шанс сплясать свой победный танец.

– Я еду прямо за тобой.

– Ты пожалеешь. – Из глаз Ренквиста все еще катились слезы, но в них вновь засверкала ярость. – Ты горько пожалеешь.

Ева подошла к нему вплотную и заглянула в лицо. Она держала паузу, пока не заметила, как бешенство в его глазах сменяется страхом.

– Я знала, что это ты. С первой минуты, как тебя увидела, я уже знала, что ты собой представляешь. Знаешь, что ты такое, Найлз? Жалкий слабак, трус, прячущийся за спиной у других трусов. Что ты за мужик, если тебе не хватило смелости убивать ни в чем не повинных женщин от своего собственного имени? Знаешь, почему я попросила свою помощницу отвезти тебя в участок? Потому что ты больше не стоишь ни минуты моего времени. С тобой все кончено. – Он снова заплакал, и Ева отвернулась. – Подбрось меня до дому, морячок, – сказала она Рорку.

– С удовольствием. – У дверей он взял ее за руку и лишь крепче сжал, когда она возмущенно шикнула на него и попыталась вырвать руку. – Теперь уж поздно думать о соблюдении приличий. Ты мне подмигнула во время операции.

– Я, безусловно, ничего подобного не делала. – Ева поджала губы. – Может, мне соринка в глаз попала.

– Давай посмотрим. – Он заставил ее попятиться к стене в коридоре и лишь засмеялся, когда она его обругала. – Нет, я ничего не вижу, кроме этих больших и великолепных глаз сыщика. – Он поцеловал эти великолепные глаза сыщика. – Пибоди не единственная, кто сегодня выдержал экзамен.

– Я всего лишь сделала свою работу. С меня этого довольно.

Через два дня Ева прочла предварительный отчет доктора Миры о Найлзе Ренквисте. Потом она откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Любопытный ход, пронеслось в голове у Евы. Если команда его защитников окажется на высоте, не исключено, что ему удастся избежать тюрьмы.

Ее взгляд упал на вазу с цветами на столе. Это был подарок от Марлин Кокс, переданный только этим утром ее матерью. В прежние времена цветы смутили бы Еву, но теперь ей было приятно.

На какие бы уловки ни пускались адвокаты, справедливость восторжествует. Найлз Ренквист больше никогда не выйдет на свободу. И у нее был неплохой шанс привлечь его жену за укрывательство и недоносительство. Во всяком случае, прокурор согласился выдвинуть обвинение. Одного этого уже было достаточно.

Если она преуспеет в своем намерении, она тем самым осиротит маленькую девочку, лишит ее отца и матери. Ева встала и подошла к окну. Некоторым детям лучше обойтись без родителей, не так ли? Особенно когда речь идет о таких родителях.

Откуда, черт побери, ей знать? Ева провела рукой по волосам, потерла обеими руками глаза. Все, что она может, – это делать свою работу и надеяться, что все встанет на свои места, когда пыль уляжется.

На этот раз у нее было ощущение, что все встало на свои места.

Ева услыхала, как поворачивается ручка двери, потом раздался стук. Дверь она заперла нарочно и теперь проверила время. Пора. На ходу разминая плечи, Ева аккуратно надела фуражку.

Открыв дверь, она увидела на лице Рорка весьма для нее непривычное выражение шока, тотчас же сменившееся интересом, а затем нездоровым блеском в глазах, заставившим ее вспыхнуть.

– На что это ты уставился?

– Я и сам не вполне уверен. – Он вошел прежде, чем она успела выйти, и закрыл за собой дверь.