Литмир - Электронная Библиотека

Александр наблюдал происходящее с ближайшего к дворцу мыса Ветров. Он послал гонца за Теодориком, и когда тот прибыл, спросил его.

– Как ты думаешь, что это турки там роют и зачем?

– Думаю, они роют себе могилы. Но им кажется, что они строят временные лагеря, откуда можно будет совершать набеги на стены.

– Штурмовать стены днём – чистое самоубийство. Значит, они будут совершать ночные набеги. Как ты думаешь, пусть себе строят, или целесообразнее им помешать?

– Если они отроют достаточно широкие ровные площадки, то смогут кое-как укрываться за их крутыми склонами от наших стрел. А ещё поставить пушки. Мы не намерены бездействовать. Я дал команду установить баллисты и нацелить их на турок. Камней у нас много, так что обстреливать османов мы сможем круглые сутки. Отряды противодействия уже готовы и сейчас выступят. А вот этого героя я достану отсюда,– сказал он, указывая на турка в голубой чалме, командовавшего землекопами.

 Подозвав своего оруженосца, Тео взял у него из рук тяжёлый составной лук, наложил стрелу. Почти не целясь, одним мощным рывком он натянул шёлковую тетиву, пустил стрелу. Она помчалась к цели, рассекая воздух, и, пробив кольчугу, вонзилась в спину турка, командовавшего землекопами. Тот рухнул вниз. Тело покатилось по склону мимо расступившихся в ужасе османов. Словно по сигналу, посыпались со стен и мысов стрелы, арбалетные болты. Большинство стрел не долетали до османов, а те, которые всё же долетели, теряли убойную силу и уже не могли пробить кольчугу. Теодорик велел глашатаям передать приказ прекратить стрельбу. Глашатаи закричали в свои рупоры. Стрельба прекратилась.

Внизу в стене, преграждающей тропу в Банном овраге, со скрипом открылась железная дверь. Небольшой отряд стрелков вышел за пределы стены. Спустившись вниз шагов на сто, стрелки расселись на склоне и стали пускать стрелы. На этот раз стрелы били с достаточной убойной силой, не теряя энергии. Покатились вниз ещё несколько сражённых турок. Отряд османов с копьями и алебардами, бросился вверх по крутой тропе к феодоритам, прикрываясь щитами, но бежать они могли только по одному. Феодориты легко сразили первого наступавшего османа, потом другого, третьего, и тогда остальные остановились, попятились, а потом побежали вниз, забросив щиты за спины.

Стрелы продолжали разить работающих турок. Тогда перед землекопами вышел вперёд отряд со щитами. Но щиты были недостаточно большими. Они почти не закрывали землекопов. Позади щитоносцев турки стали поспешно вкапывать вертикально брёвна сплошной стеной. Через некоторое время, потеряв убитыми человек пятнадцать, под защитой брёвен, турки, наконец, смогли кое-как продолжать работу.

В это время по главной дороге стал подниматься верхом небольшой отряд закованных в железо османов. Впереди на высоких жеребцах ехали глашатаи. Они кричали на греческом языке, что знатные турки хотят сразиться со знатными феодоритами в честном бою. За желающими сразиться следовала большая толпа османов – их зрители и болельщики. Они издали демонстрировали свободные от оружия руки, чтобы феодориты в них не стреляли. Главная дорога проходила под отвесной скалой Восточного мыса, на которой собрались воины дозорно-оборонительного комплекса и монахи пещерного монастыря. Всадники с опаской приближались к тому месту, где на их головы могли посыпаться камни. Но ни один камень не упал сверху на османов. Доблесть и отвага врага тоже достойны уважения. Под скалой был большой естественный грот. Достигнув грота, турки оставили в нём коней, вышли на почти ровный участок дороги перед главными воротами и, осмелев, стали по традиции выкрикивать оскорбления христианам. К Александру прибыла делегация молодых знатных феодоритов. Их глаза горели огнём. Вперёд вышел Сарандо Демис, молодой, но искусный боец, успевший побывать вместе с Александром в двух сражениях.

– Князь, разреши нам защитить славу Феодоро!

– Вы мне дороги. Каждый воин Феодоро сейчас на счету. И я не могу рисковать вашими жизнями.

– Если мы не выйдем сразиться с турками, то падёт моральный дух жителей города, а нас все будут считать трусами, недостойными своих отцов,– сказал Сарандо Демис.

– Князь, я думаю, надо разрешить молодым людям совершить подвиг во славу Феодоро,– сказал Теодорик.

– Сколько турок хотят сразиться в поединке?– спросил Александр у Демиса.

– Ровно двадцать.

– Хорошо. Тогда и вас пусть будет столько же.

Молодые люди с радостью кинулись прочь. Через некоторое время открылись ворота, и навстречу туркам вышли двадцать латников с обнажёнными мечами в руках. На узкой дороге невозможно было сражаться всем вместе. Из отряда феодоритов вышли вперёд несколько рыцарей, подняли мечи и указали ими на турок, которых выбрали для себя. Поединок начался. Зрители бурно реагировали на каждый выпад, каждый удар. Наконец, пал, сражённый ударом меча один из турок, и с вершины гор вокруг Воротного оврага раздался оглушительный, торжествующий рёв. Потом пал один из феодоритов. Толпа турок возле грота стала бросать вверх тюрбаны, оглашая долину радостными криками. Этот крик подхватила армия у подножья горы, и, отражаясь от окружающих гор, пронёсся вражеский крик по всей маленькой стране, наполняя сердца феодоритов смутной тоской. Наконец, поединки закончились. Счёт было равный: десять на десять. Десять феодоритов с трофеями - саблями побеждённых турок, вернулись в город. Десять тел героев пронесли через ворота. Но турки не уходили. Вперёд вышел могучий турок в латных доспехах. Он стал кричать на турецком языке, и переводчик рядом с ним переводил каждое его слово.

– Я убил своего соперника. Но мне мало его крови. Вызываю на бой самого сильного феодорита, а не вашу зелёную молодёжь. Не уйду отсюда, пока не убью всех желающих со мной сразиться. И когда желающих больше не останется, это будет позором для вашего города.

– Однако!– сказал Александр. – Это совсем не молодой глупый барашек, сынок богатых родителей. Ну и что с этим делать? Может, просто пустить стрелу и убить хвастуна?

– Нет, нельзя. Горожане такой поступок осудят. Найдётся и на этого героя достойный воин,– ответил Тео.

Наконец, ворота открылись, и навстречу турку вышел рыцарь в доспехах. Александр сразу узнал его. Это был Сарандо Демис. Бой начался. Демис ударил первым сверху. Но турок щитом легко отклонил меч феодорита вправо от себя, пустив его вдоль тела, а потом с разворота нанёс страшный удар по шлему Демиса. Вестиарит покачнулся, и, оглушённый, упал на колени. Турок перевернул феодорита ногой, а когда Сарандо оказался на спине, вогнал саблю в глазную щель его шлема. Кровь потекла из-под сабли османа. Толпа феодоритов на мысах Восточный и Ветров ахнула, а женщины заплакали.

 Торжествующе закричали османы у грота. Этот крик подхватили турки внизу, а эхо разнесло его по долинам Феодоро. Турок наступил на горло Демиса, вытащил саблю, и скрежет стали о сталь ужасом разорвал сердца зрителей. Турки ликовали, а на мысах города угрюмо замерла огромная толпа с пылающими от ненависти глазами.

– Жалко парня,– сокрушённо сказал Александр. Слёзы появились на его глазах.

Победитель встал одной ногой на тело поверженного феодорита, и опять закричал, а переводчик перевёл его слова:

– Я порежу вашу молодёжь как цыплят. Или рыцари Феодоро не жалеют своих детей?

Время шло. Наконец, ворота открылись, и навстречу турку вышел закованный с ног до головы в дорогой миланский доспех рыцарь. На стенах сразу зазвучало имя рыцаря: «Спаи Илья!». Все знали доблестного защитника Константинополя, мирарха. Его имя значило слишком много для Феодоро, чтобы он мог вот так просто рисковать своей жизнью. Но Александр знал: погибший Сарандо Демис – любимый племянник Ильи. Тут уже шла речь о кровной мести.

Турок положил щит, воткнул в каменистую землю красную от крови саблю и левой рукой вытащил из-за пояса боевой топор. Спаи Илья шёл навстречу врагу, а турок, казалось, не обращал на него внимания. Он снял рукавицу, и ногтём правой руки проверял остроту лезвия топора. Когда между противниками оставалась дистанция не более трёх шагов, турок внезапно швырнул рукавицу в лицо мирарха. Тяжёлая бронированная рукавица, словно железное ядро, ударила о шлем Ильи, перекрыла глазную щель. В это мгновение турок бросился вперёд, с размаха левой рукой нанёс страшный удар топором по голове мирарха. Илья, оглушённый, покачнулся и упал на колени. Тогда турок схватил топор за топорище обеими руками, и стал рубить мирарха, словно колол дрова. Он бил и бил, пытаясь пробить лучший доспех Европы, а женщины из толпы феодоритов на стенах, каждый раз ахали от ужаса, закрывая глаза руками. Наконец, Спаи Илья перестал шевелиться. Тогда турок ногой перевернул тело Ильи на спину, достал кинжал и вогнал его остриё в глазную щель шлема поверженного противника.

94
{"b":"231657","o":1}