Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Григорий Кваша, Виктор Курляндский

РОЖДЕНИЕ И ГИБЕЛЬ ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Ключи к разгадкам тайн мировой истории

Рождение и гибель цивилизаций: Ключи к разгадкам тайн мировой истории/ Г. Кваша. Принципы истории; В. Курляндский. Откровение исследователя, или Холистический энциклопедический универсализм невольного каменщика. — М.: РИПОЛ классик, 2004.— 512 с.: ил. — (Все загадки Земли).

Григорий Кваша

ПРИНЦИПЫ ИСТОРИИ

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Новая наука — теоретическая история — началась с изучения простой и известной каждому школьнику последовательности дат из российской истории XX века: 1905 год — революция, 1917-й — революция, 1929-й — год большого перелома, 1941-й — война, 1953-й — смерть Сталина, 1965-й — начало косыгинской реформы, 1977-й — конец реформы, начало застоя, 1989-й — первые свободные выборы, распад соцлагеря… Теперь в распоряжении новой науки учение о трех мирах (Восток, Запад, Империя), открытие обратной логики в развитии 144-летнего цикла, введение таких ярких понятий, как вечный народ, тоталитарный двойник, возрасты человечества.

Новая наука позволила избавиться от многих заблуждений. Становится ясно, что богатство государства почти ничего не добавляет к его политической мощи, а процветание государства не тождественно процветанию народа. На многие вопросы даются простые ответы. Самое парадоксальное состоит в том, что именно Россия наиболее точно соответствует принципам истории, наиболее точно «измеряема аршином», правда, не совсем общим. Но главная мысль книги, главное достижение новой науки — убеждение в том, что история подчиняется объективным законам, а стало быть, может превратиться из архивно-археологической науки в науку об историческом процессе, связывающем прошлое и будущее.

Эта книга создавалась как первый том трехтомника. Тем не менее она имеет самостоятельное значение, ибо сами принципы истории, в понимании автора, изложены в ней полностью.

Книга напоминает слоеный пирог. Часть текста написана заново, часть взята из публикаций автора в прессе. Такой подход позволяет проследить за динамикой создания новой науки и, думается, будет полезен и занимателен. Менее всего автор хотел бы претендовать на истину в последней инстанции. Эта книга представляет собой попытку обрисовать круг проблем, с которыми неизбежно сталкивается теоретическая история, наука, рожденная самой жизнью.

ВВЕДЕНИЕ

Главного, в определенном смысле единственного научного принципа не хватало истории как науке. Не хватало принципа познаваемости. Удивительнейшим образом подавляющее большинство историков считали свою науку неким инструментом для описания прошлого, в лучшем случае, для объяснения прошлого, но никак не для объяснения исторического процесса, никак не для построения единой системы, связывающей прошлое, настоящее и будущее. Почти везде безоговорочно победил скептический подход к истории, выраженный словами о том, что история учит тому, что ничему не учит. Особенно же это касается нашей страны, где придуманный научными коммунистами исторический порядок — рабовладение — феодализм — капитализм — социализм — коммунизм — потерпел столь откровенное фиаско.

Предлагая вниманию читателя длинный перечень принципов истории, я вынужден начать с первого и главного: история познаваема, и познаваема в не меньшей степени, чем другие процессы, идущие в эволюционном ключе. И не исключено, что эволюция Вселенной, эволюция геологического мира, биологическая эволюция, историческая эволюция окажутся подчинены примерно одинаковым законам, точнее, будут базироваться на неких единых принципах.

До Галилея, Коперника и Ньютона людям трудно было представить, почему в пустом пространстве должны вращаться ни к чему не прикрепленные небесные тела. Есть в законах притяжения нечто, несообразное с нашим человеческим, домашним миром. В нашем мире кастрюли не летают вокруг шкафов, а шкафы настолько прилипли к полу, что их никак не оторвать. Как же нам после этого представить, что что-то может передвигаться, не имея при этом ни крыльев, ни моторов! Как летает Луна, как летает Земля, кометы? Однако они летают сообразно закону, при том закону достаточно точному и простому. И закону этому наплевать, что наше человеческое воображение с трудом его действие осознает.

Примерно то же самое с законами истории. Человеческому воображению трудно представить, что в нашей тихой, домашней, такой человеческой истории действуют очень жесткие, подчас неотвратимые законы. Еще труднее понять, что у государства — главной исторической единицы (главного элемента истории) — идет своя жизнь, отдельная от жизни народа, жизни людей. Как представить, что у русского государства одна логика, одни интересы, а у русских людей сплошь и рядом интересы другие? Однако еще В. О. Ключевский заметил, что «государство ширится, народ пухнет».

Обычно все беды исторические валят на головы несчастных чиновников, на злую волю нерадивых правителей, чуть реже на непригодность самого народа. Но почти никогда не идет речь о том, что виноват во всем всего лишь исторический закон, такой же неумолимый, как закон всемирного тяготения. Мы погрязли в нелепых формулах типа «народ — творец истории» или «государство — это мы», забывая о том, что даже муж и жена уже не два человека, а семья, новая единица. При этом интересы семьи сплошь и рядом не совпадают с интересами как мужа, гак и жены. Что же тогда говорить о государстве, слепленном из миллионов людей?

Поверить в закономерность астрономических явлений нас заставил Галилей, увидевший в телескоп нечто чрезвычайно убедительное. Хотелось бы надеяться, что факты, изложенные в этой книге, помогут многим убедиться во всевластии исторических законов. Основой же этих законов, как и основой подавляющего числа других законов мироздания, будет его величество Время.

Что мы знаем о времени

О времени мы знаем не так уж много. В основном наши представления о времени связаны с тремя понятиями: сутки, год и век. Сутки — это время вращения Земли вокруг своей оси, год — это время вращения Земли вокруг Солнца, ну а век — это оптимальное время человеческой жизни. Впрочем, время — штука хитрая, и, скажем, человек, обитающий на полюсе, с трудом поймет, что такое сутки, а человек, живущий на экваторе, сплошь и рядом затруднится в описании смысла такого понятия, как год. Со временем жизни человека тем более все непонятно: есть старцы, живущие более ста лет, а подавляющее большинство людей не дотягивает до этого возраста.

Каждый из трех главных временных ориентиров имеет достаточно четкое внутреннее строение. Сутки безоговорочно делятся на четыре части: утро, день, вечер, ночь. При этом имеется в виду, что день и ночь являются временем максимальной стабилизации и достижения экстремальных величин (по температуре, освещенности и т. п.). Подразумевается также, что человек именно ночью и днем максимально стабилен в своей деятельности: ночью спит, днем работает. Соответственно утром и вечером ни о какой стабильности не может быть и речи, ситуация все время меняется (по крайней мере, по освещенности). Человек к нестабильному утру и вечеру, как правило, приурочивает движения, меняющие его статус. Солнце встает — человек едет на работу; солнце садится — человек едет домой, и т. д.

Более странным кажется деление суток на 24 части, которые мы называем часами. Почему, собственно, на 24, а не 25 или 20? Почему в конце концов не на 12 частей? Однако если мы признаем реальность существования именно четырех времен дня и признаем их равновеликость, то нам станет ясно, что наиболее перспективными вариантами деления суток были бы варианты, кратные четырем: 12,16,24… В дальнейшем станет ясно, что необходима еще кратность трем, и потому останутся всего два варианта: 12 и 24.

1
{"b":"230616","o":1}