Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Сидевший у кейса японец прыгнул к нему, по-лягушачьи распрямляя невероятно удлинившиеся ноги. Приземлился перед Маратом, пружинисто качнулся, нанося страшный удар в переносицу ребром ладони. Обломки расщепившейся кости вошли в мозг кнехта, как лазерный скальпель нейрохирурга.

Марат умер сразу.

Секретарь господина Сакамуро, отвлекшаяся на эти две секунды, вновь повернулась к Глебу, нащупала вену на его шее…

На запястье ее сжимающей шприц руки опустилась большая ночная бабочка. Сложила и вновь расправила крылья. Лицо женщины приняло карикатурно удивленное выражение.

Семьдесят особей степного метабражника вылупились около часа назад. Через сорок минут их крылья высохли и окрепли, а еще спустя десять минут зашло солнце, и начался период их суточной активности.

Они покинули свои временные убежища под капотом и в выхлопной трубе «Форда» и пустились в облет помещения. Их рецепторов коснулся высокомолекулярный запах синтетического фермента, которым была помечена ладонь секретаря-переводчика.

Двух десятых миллиграмма этого вещества хватило, чтобы в жилых лабиринтах Ядра ее обнаружил «Доберман». И оказалось более чем достаточно для привлечения внимания стаи новорожденных метабражников, окруживших ее волнующимся облаком. Смешанный с «клоповой меткой» феромонный портрет жительницы Города возбуждал в бабочках-мутантах сильнейшее влечение…

Присевший на ее руку метабражник потоптался, шевеля мохнатыми усиками, приподнял брюшко. И вонзил жало в незащищенный участок кожи, сочащийся возбуждающим запахом СМВф-9 и ненавистным ароматом человека.

…и столь же непреодолимую агрессию.

Единственный укус метабражника не опасен для жизни. Вскрикнув от боли, секретарь давит бабочку на своей руке. То место, где жало проникло под кожу, быстро воспаляется и опухает. Аллергическая реакция на токсин усилена модификациями иммунной системы и обмена веществ, которые были произведены в организме женщины медиками концерна «Мисато». Она совершенный экземпляр городского ниндзя. Сражается, не уступая текам, запоминает увиденное и услышанное с первого раза, спит не больше двух часов в сутки. И никогда не беременеет.

Но сейчас, когда ее рука стремительно немеет от запястья к локтю, ей лучше оказаться обычной самкой, никогда не ступавшей на тернистый путь «нового человека». Для нее он зашел в смертельный тупик.

Второй укус тоже не летален, он достается ей в шею. И третий, в щеку, она смогла бы пережить, если бы своевременно получила антидот. Но четвертый и пятый, случившиеся одновременно (снова рука и правая щиколотка), – это двоеточие после слов «причина смерти» в некрологе доверенному секретарю-переводчику, телохранителю и кобуну директора Сакамуро.

Теряя сознание, она падает на пол рядом с Глебом. Уже не чувствуя, как все новые и новые бражники кусают ее, умирая вместе с ней.

«Смерть наступила в результате множественных укусов ядовитого насекомого-мутанта. Точное количество укусов и вид насекомого не установлен. Тело неизвестной обследовано прибывшей на место оперативной группой. Личность не установлена, запрос ЛИК'а отклонен центральным банком, данных полиса.

Утилизация произведена согласно «Предписаниям о мерах экологической безопасности от 02.05.31».

(Из доклада командора 4-го тактического звена)

Хозяин, пославший ее на смерть, даже не знал ее имени.

Официант, сервировавший перед японцем его заказ, тщательно скрывал удивление. Многие клиенты требовали, чтобы им живьем продемонстрировали будущее блюдо. Так обычно делал и Белуга, но сегодня он ради своей спутницы отказался смотреть на приготовленного к убою поросенка. Самые недоверчивые желали видеть сам процесс.

Но никто еще, на памяти официанта, не пробовал есть пищу сырой. И вздрагивающей на тарелке.

– Прошу меня извинить, – сказал Икари, ловко, пальцами (у него были длинные, ухоженные, но выглядящие острыми ногти) вскрывая брюхо рыбине и извлекая оттуда жирный комок внутренностей. – Долгие разговоры навевают аппетит,

– Будьте моим гостем, – отозвался Белуга. Про себя он порадовался, что за столом нет Даши. Бедную девочку наверняка бы стошнило при виде этого благопристойного азиата, зубами отрывающего еще живой рыбе голову. Ну и манеры у них там, в Большом Токио. – Итак, я повторю, – сказал он, терпеливо дождавшись ухода обалдевшего официанта. – В обмен на нашу помощь вы предлагаете информацию о похитителях памяти Георгия Светлова. И гарантируете заключение договора о закупке концерном «Мисато» нашего защитного оборудования. Сроком не меньше чем на семь лет.

– Все верно, – кивнул японец. С его нижней губы свисала налипшая чешуйка. – Все это в обмен на малую толику вашего содействия.

– Один вопрос, – вмешался Волох. – Каким образом вы собираетесь заключать этот договор? Насколько мне известно, до того как он будет заверен остальными директорами, под ним должна стоять генетическая проба самого Сакамуро. В подобных случаях не принято доверять ЛИКу. Эту пробу нельзя подделать или даже взять у мертвеца.

При слове «мертвец» господин Икари Сакамуро улыбнулся Пардусу лоснящимся от жира ртом. Как показалось Белуге, мечтательно.

– Об этом не беспокойтесь, – сказал он. – К нужному моменту директор Сакамуро будет рад заключить с вами этот договор.

Вокруг его тарелки по крахмальной белизне скатерти расплывались пятна холодной рыбьей крови.

Окажись на месте Глеба рядовой натурал, симбиот или киборг, ничто не помешало бы двум оставшимся в живых японцам закончить свое дело. И уйти, оставив жертву лежать без сознания или добив ее. Но Глеб был рыцарем Города, Новым Тамплиером, а значит, самой лучшей, самой продвинутой человекомашиной. В его конструкции были учтены жесткие требования уличной войны, где в роли противников Ордена частенько выступали бойцы Синклита, оснащенные бионическим оружием не хуже незваных гостей из Города Восходящего Солнца.

Сверхминиатюрная экспресс-лаборатория, вживленная в ткань печени Глеба, оценила характер отравления и выработала соответствующее противоядие. Оно тут же поступило в кровь вместе с дополнительной порцией миоглобина[2]. Спустя минуту и четырнадцать секунд после того, как плевок японца отправил Глеба в нокаут, рыцарь пришел в себя.

Меньше шести секунд ему потребовалось, чтобы форсироваться и оценить обстановку. Сейчас он воспринимал и перерабатывал информацию вчетверо быстрее обычного человека. Еще за три секунды он перевернулся на спину и, подтянув колени к груди, рывком вывел вперед скованные руки. Сел. Две с половиной секунды экстремального режима стоили ему трети заряда имплантированной батареи – сверхпрочный пластик наручников не выдержал и треснул. Освободившейся правой рукой он схватил с пола титановую крестовидную отвертку и метнул ее в симбиота, открывающего рот для нового ядовитого плевка.

Отвертка пробила шею японца насквозь, умертвив его вместе с моллюском-паразитом. Второй азиат выхватил «Ларин» из кобуры убитого кнехта и дважды выстрелил в Глеба. Мимо. Мимо. «Прошитые» в нервной системе рыцаря оптимальные положения тела при уклонении от выстрелов плюс акселерированная моторика – даже со скованными ногами Глеб был очень трудной мишенью. Он на долю секунды опережал следовавший за ним ствол пистолета. Мимо.

Третий выстрел пришелся в распахнутую дверь «Прометея», за которой укрылся Глеб. Протянув руку к сиденью, рыцарь вынул свой «Глок-Г» из-под плаща. Еще выстрел. Глеб пригнулся, на голову ему просыпалось битое стекло. Он прижал ствол пистолета к перемычке ножных «браслетов», сенсорный порт на рукоятке принял импульс «спустить курок». Девятимиллиметровая пуля, раздробив пластик, дала Глебу полную свободу передвижения.

Японец присел, с хрустом выгибая ноги коленями назад, и прыгнул с места на крышу «Форда». Его каблуки гулко ударили по железу. Выпущенная вниз пуля с визгом срикошетила от бетона. Глеба за дверцей больше не было. Он, перекатившись под автомобилем, оказался в тылу противника. И, не вставая с пола, прострелил ему низ позвоночника.

вернуться

2

Миоглобин – белок, поставляющий кислород мышцам и внутренним органам.

29
{"b":"229150","o":1}