Левъ Толстой.

13 Декабря 1899.

Печатается по машинописной копии, хранящейся в AЧ. Местонахождение автографа неизвестно. Датируется по той же копии. Впервые опубликовано в «Листках свободного слова», Purleigh, 1900, 12, стр. 1—5, без первого абзаца и фамилии адресата, под заглавием «О религиозном воспитании». В «Новом сборнике писем Л. Н. Толстого», изд. «Окто», М. 1912, № 113 напечатано с небольшими цензурными пропусками, но уничтожено по приговору московской судебной палаты от 22 декабря 1911 г. и сохранилось лишь в ста экземплярах книги.

Ответ на письмо студента Александра Ивановича Дворянского, писавшего Толстому 20 октября 1899 г.: «Простите, многоуважаемый Лев Николаевич, что я осмеливаюсь, правда, после многих колебаний, беспокоить Вас, но я поставлен в такое затруднение, выйти из которого своими силами не в состоянии. Только Ваше сочувственное отношение к молодежи дало мне смелость обратиться к Вам за советом и советом крайне серьезным. Дело вот в чем. Я студент Петербургского университета, на время уволенный за последние беспорядки. И вот мне пришлось заняться образованием и воспитанием одного мальчика. Мне очень бы хотелось выяснить Вам физиономию этого симпатичного мальчика; не знаю, сумею ли, но во всяком случае постараюсь. Воспитание этого мальчика не совсем обыкновенное. Несмотря на то, что ему двенадцать лет, его напичкали знаниями, необходимыми для поступления в то или другое учебное заведение. Всё внимание обращено на его общее умственное и нравственное развитие. Следы хорошего влияния есть в нем: он правдив, честен, нравственен, лишен всяких предрассудков. Мальчик он очень способный, сообразительный. Общее его развитие умственное очень обширно по его летам. Затем он близко стоит к природе, любит ее. Вот уже четыре года живет он в деревне с матерью вследствие отчасти его слабого здоровья, а главным образом, его влечения к деревенской жизни. Отец его по семейным обстоятельствам живет в Петербурге, так что мальчик всецело находится под влиянием матери, женщины умной, развитой, оказывающей большое нравственное влияние на сына. Мальчик постоянно находится в обществе сверстников из простого народа, на которых имеет большое влияние, очень хорошее. Летом занимается почти самостоятельно обработкой земли. Имеет свой баштан, на котором работает с любовью и большим усердием. Его собственное желание, соответствующее и желанию матери, итти по сельско-хозяйственной дороге. Так идет его умственное и нравственное развитие вместе с физическим трудом. Но есть один камень преткновения, камень еще неприкосновенный. Много забот причиняет он матери, много о нем она думает, и очень ее он беспокоит. Беспокоит он и меня, и вот относительно его и хотелось бы знать Ваше мнение, хотелось бы получить Ваш совет. Это вопрос религиозный. До сих пор, до двенадцати лет, он не знает никакой религии, не знает учения православной церкви вместе с ее обрядами, не знает молитв, не молится, не бывает в церкви. До сих пор мать не давала ему по этому вопросу никаких знаний, ее тревожит мысль, что она берет на себя такую большую ответственность, и она не знает, как быть. С одной стороны, она не хочет знакомить его со всеми анекдотами ветхой истории и искажениями или неверным пониманием учения Христа — в новой, а хочет, да не знает, как взяться за изучение учения Христа, с другой, — как помирить учение Христа с современной жизнью. И вот, как тут быть, как научить мальчика, чтобы это было не в одной теории, а проводилось в жизни, стало его убеждением. Есть ли выход из этого положения и если есть, то какой? Что Ваш совет, разрешение этого вопроса, не пойдет в разрез с убеждениями матери ребенка, то в этом порука ее полная преданность и доверие к Вам; она даже своего единственного ребенка, которому посвятила свою дальнейшую жизнь, назвала в честь Вашего имени Львом. Если Вы найдете возможным дать хоть какие-нибудь указания, помочь мне, то вот мой адрес: Полтавская губ. Роменского у. гор. Глинск, дер. Сурмачевка. Александру Ивановичу Дворянскому».

Этим обменом письмами переписка Толстого с Дворянским ограничилась. Три года спустя, 29 октября 1903 г., мать этого мальчика, Ольга Алексеевна Анзимирова, сообщила Толстому, что их небольшая усадьба будет продана зa долги. Ее это крайне угнетало, так как сын лишался естественных условий воспитания, и она просила Толстого оказать ей моральную поддержку. Письмо Анзимировой осталось без ответа.

1 В издании «Окто» следующая фраза выпущена цензурой и заменена точками. Текст ее: Мы рассказываем ему, внушая ему, что это святая истина то, чтò, мы знаем, не могло быть и чтò не имеет для нас никакого смысла, что 6000 лет тому назад какое-то странное, дикое существо, которое мы называем богом, вздумало сотворить мир, сотворило его и человека, и что человек согрешил, злой бог наказал его и всех нас зa это, потом выкупил у самого себя смертью своего сына, и что наше главное дело состоит в том, чтобы умилостивить этого бога и избавиться от тех страданий, на которые он обрек нас.

2 В том же издании до конца фразы и следующие две фразы выпущены цензурой и заменены точками. Текст их: в глотании окрошки из вина и хлеба, которая должна представлять кровь и тело бога. Не говоря уже об иконах, чудесах, безнравственных рассказах библии, передаваемых как образцы поступков, так же как и об евангельских чудесах и обо всем безнравственном значении, которое придано евангельской истории. Ведь это всё равно, как если бы кто-нибудь составил из цикла русских былин с Добрыней, Дюком и др. с прибавлением к ним Еруслана Лазаревича цельное учение и преподавал бы его детям как разумную историю.

3 Добрыня Никитич — богатырь русского народного эпоса.

4 Дюк Степанович — приезжий богатырь киевского былинного цикла.

5 Еруслан Лазаревич — герой старинной русской сказки.

6 См. т. 31.

220. Ф. X. Граубергеру.

1899 г. Декабря 14? Москва.

Получилъ ваше письмо передъ моей болѣзнью и потому долго не отвѣчалъ вамъ. Не знаю самъ, какое чувство вызываетъ во мнѣ ваше изгнаніе: сожалѣніе или радость. Думаю, что для человѣка, живущаго христ[iанской] жизнью, измѣненіе внѣшнихъ условій безразлично. Помогай вамъ Богъ при перемѣнѣ условій не измѣнить главному: внутренней работѣ установленія отношенія съ Богомъ такъ, чтобы отношенія съ людьми были только послѣдствіями этой внутренней работы. Мысли Штауба1 показались мнѣ мало интересными и, главное, послѣдствіями самаго обыкновеннаго заблужденія матерьялизма.

Любящій васъ Левъ Толстой.

На обороте: Посадъ Дубовка. Е. X. Граубергу.

Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Секретка. Датируется по машинной копии, хранящейся в AЧ, и почтовому штемпелю: «Москва, 16 декабря 1899». Впервые опубликовано в газете «День» 1913, № 302 от 7 ноября.

Федор Христофорович Граубергер (1857—1919) — из немецких колонистов Саратовской губернии. Был сначала народным учителем, потом садоводом. Единомышленник Толстого, страстный пропагандист, подвергавшийся за это преследованиям со стороны властей, В 1915—1916 гг. был привлечен за протест против мировой войны. Знаком с Толстым с 1895 г. См. М. Агеев, «Дубовские толстовцы» — «Жизнь для всех», 1913, 5; Вал. Булгаков, «Опомнитесь, люди-братья», изд. «Задруга», М. 1922 и письма 1898 г., т. 71.

Ответ на сообщение Граубергера о его высылке. Граубергер писал Толстому 9 ноября 1899 г. из посада Дубовки Саратовской губернии: «Три дня собирался написать вам о новом положении, в которое я попал, но положительно не могу удосужиться. Дело в том, что меня постановили враги Христа выслать из пределов Саратовской и Астраханской губерний. Через несколько часов я оставлю семью и друзей навремя, а может быть, навсегда. Поселяюсь пока в Донской области, недалеко от Дубовки (в тридцати верстах). Передайте привет всем моим знакомым и друзьям. Как бог мною распорядится, я не знаю, но одно теперь несомненно вижу, что нужно говорить истину, чтò я по мере моих сил и буду делать».

1 Граубергер прислал Толстому копию письма к нему Богдана Ивановича Штауба (с. Балаково Самарской губ.). В письме критикуется произведение Толстого «О жизни». «Его точка зрения, — писал Граубергер 9 ноября, — хотя и ошибочна, но очень характерна для современного материализма. Мне было бы очень радостно, если бы Вы написали, чтò Вы думаете об этой критике. Стоило бы написать Вам автору письмо и указать его ошибки. Он ведь самородок и в учебных заведениях не учился, за исключением народной школы». Копия письма Штауба хранится в АТБ вместе с письмами Граубергера.