Литмир - Электронная Библиотека

– Скажите ему, что мы никогда больше не дадим ему в аренду наших Эмчей, – заявляет Наталья.

Переводчик переводит. Подросток отвечает по-немецки, люди смеются, и переводчик вновь разъясняет:

– Он говорит, что, даже если он не купит их сам, он сможет получить их через своих друзей. Всегда найдется кто-то, кто предоставит ему этих маленьких актрис. Он снова благодарит вас.

И белокурый подросток делает поклон и посылает воздушный поцелуй в сторону французов.

Теперь отец широко улыбается, гордый смелостью и предпринимательской жилкой своего отпрыска. А в адрес французов он с притворно огорченным видом говорит на английском, чтобы быть уверенным, что его поймут и без перевода:

– Лу-у-у-зеры!

В эту минуту Давид больше не может сдержаться. Он бросается на доктора, наносит ему сильный удар кулаком, от которого тот сгибается, а затем еще проводит апперкот, рассекая ему губу. Доктор пошатывается, но остается на ногах, даже не пытаясь защищаться. Тогда Давид входит в раж, и его кулак разбивает улыбку Курца.

Сверкают вспышки камер журналистов.

Австрияк лежит на полу, оглоушенный, затем медленно поднимается. Несмотря на свою разбитую губу и рот полный крови, он повторяет:

– Лу-у-у-зер!

Давид пинает его ногами в бока.

Переводчик отступил, чтобы показать, что он не имеет ничего общего с этими иностранцами, такими грубыми.

Вмешиваются полицейские и хватают всех троих представителей «Пигмей Прод».

С учетом беспорядков, устроенных французами, судья предписывает выслать их за границу и временно запретить им въезд на территорию Австрии.

20.

Эмма 109 выключает телевизор и делает глубокий вдох.

Теперь, по крайней мере, все ясно.

Она слышала приговор суда. Эта фраза еще звучит у нее в мозгу.

«Убивать Эмчей – это не преступление, потому что это не… люди».

Она глотает слезы.

Как говорил бог Давид во время своего курса выживания: «Именно испытания подталкивают нас к эволюции и к тому, чтобы превозмогать самих себя. Без больших трудностей нет интересного пути».

Мой народ переживает огромные испытания, и самое удивительное, что я, наверное, единственная Эмче, которая отдает себе в этом отчет.

Она испытывает совершенно новое чувство: настоящее глубокое чувство горечи, которое обжигает ей мозг.

Мы не люди?!

После всего, что мы сделали для них! Мы их спасали, мы их лечили, мы их возвращали в строй, а они считают, что мы не… люди?????????

Это чувство… она пока не может его идентифицировать.

Она слышит скребущий звук снаружи. Это дикая крыса, которая проникла в ее замок, возможно, через потолок и напала на стадо ее раскормленных крыс, которых она выращивает себе на пропитание. Крошечная микроженщина берет арбалет, который сама сделала, и становится лицом к крысе.

Крыса оскаливает зубы и пищит. Потом прыгает. Эмма 109 начинает бой и пронзает горло крысы стрелой. Грызун корчится от боли, его хвост бьется со звуком плетки.

Возможна ли эволюция без страданий?

Думаю, что, если бы я оставалась одна в своем убежище и усваивала бы благодаря Интернету все мировые знания, я бы эволюционировала. Но события заставляют меня вновь окунуться в реальную жизнь, со всеми новыми испытаниями, которые это подразумевает.

Именно в действиях приобретается опыт, не только интеллектуальный, но и чисто физический. Поступки запечатлеваются в клетках тела, в самом сердце. Я могла размышлять, потому что была созерцательницей этого мира. Теперь мне пора перестать быть созерцательницей и начать действовать. Потому что я должна совершить нечто очень важное.

Спасти свой народ.

Она тащит тело крысы в свою морозильную камеру и разрезает его на куски.

Она достает звено от цепочки браслета Эммы 523, своей несчастной помощницы, которая была взята в плен иранцами, которую пытали, а затем выставили в ООН как военный трофей. Эмма 109 продевает в него нитку и вешает его себе на шею.

Она вновь думает об Эмме 523, о картинках с изображениями доктора Курца и венской женщины-судьи, и наконец у нее в мозгу возникает слово, которое передает всю гамму ощущений, которые она испытывает. Это слово – «гнев».

Она делает глубокий вдох.

Не стоит поддаваться этому чувству, нужно использовать ту энергию, которую оно придает.

Она чувствует, что ничто ее не ограничивает, тогда она включает компьютер и ищет информацию о рейсах самолетов, связывающих Нью-Йорк с Веной в Австрии.

Затем она выходит на поверхность, ищет на помойке вещи, которые могут ей пригодиться в ее миссии.

Она возвращается на могилу Эммы 523 в глубине Центрального парка и, прижимая к себе висящее на шее звено от цепочки, говорит вслух:

– Я тебе это пообещала, я это сделаю. Я отомщу за тебя, сестричка.

21. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ. СИНДРОМ КИТТИ ДЖЕНОВЕЗЕ

Китти Дженовезе, молодая женщина 30 лет, работала официанткой в ресторане в Квинсе, Нью-Йорк. 13 марта 1964 г., когда она возвращалась домой после работы, на нее напал мужчина.

Он насиловал ее и наносил ей удары ножом. Она кричала изо всех сил: «О, боже! Он меня зарезал! Помогите!»

Нападение длилось тридцать пять минут во дворе, со всех сторон окруженном жилыми домами. Все это время жертва беспрерывно кричала и звала на помощь. В окнах зажегся свет, из них стали выглядывать люди, и, по данным расследования, сцену видели и слышали по меньшей мере тридцать восемь свидетелей.

Один мужчина робко крикнул из окна: «Отпустите женщину!» Испуганный этой простой фразой, насильник предпочел убежать, покинув агонизирующую женщину. Однако никто не вышел, чтобы оказать ей помощь, и никто не вызвал полицию.

Тем временем убийца, отбежав, сказал себе, что зря он испугался из-за такого пустяка, а жертва, возможно, сможет его узнать. Тогда он вернулся, чтобы прикончить ее. И опять Китти Дженовезе звала на помощь, но никто не отреагировал, и убийца смог спокойно скрыться.

Дело могло бы на этом закончиться, но этот мужчина, настоящее имя которого Уинстон Мосли (женатый, отец семейства), был арестован через неделю, его застали на месте преступления при грабеже. И он сам во время допроса неожиданно признался в том, что убил Китти Дженовезе (хотя полицейские и не спрашивали его об этом).

Журналист Мартен Гансберг написал статью на первой странице «Нью-Йорк таймс» по поводу того, что представляется ему как нечто большее, чем простое происшествие. Гансберг задает вопрос: «Почему тридцать восемь добропорядочных граждан, которые присутствовали при изнасиловании, закончившемся убийством, и слышали крики о помощи, ничего не сделали?»

Оправдания, которые представили тридцать восемь соседей, были записаны журналистом. «Мы думали, что это ссора любовников», – говорит один. «Из нашего окна все было не слишком хорошо видно», – говорит другой, или: «Мне не хотелось вмешиваться в чужие дела», или даже: «Я устал, я повернулся в постели на другой бок и заткнул уши». После Гансберга доктора Латане и Дарли будут изучать то, что они назовут «Синдромом Китти Дженовезе», и то, что оказало влияние на действия свидетелей драмы. Они отмечают:

1) страх, что это приведет к появлению проблем лично у самого свидетеля. «Не хотелось, чтобы убийца разозлился на меня после этого»;

2) конформизм. «Я сначала посмотрю, что будут делать другие, и сделаю то же самое»;

3) боязнь неправильно оценить ситуацию. «Я боялся ошибиться в оценке, насколько серьезно то, что действительно происходит, и показаться смешным»;

4) чувство ответственности. «Зачем я буду вмешиваться, если есть люди, более подходящие для этого и более опытные, которые могут это сделать?»

Мы встречаем ростки этого поведения в школе во время перемен. Мы часто видели, как козлов отпущения мучили, подвергали настоящему рэкету, дубасили здоровые скоты, а мы не реагировали на это. И мы все можем задать себе вопрос: «Если бы мы были в этом дворе в то 13 марта 1964 г. и если бы мы видели другие зажженные окна и выглядывавших оттуда людей, в то время как жертва звала на помощь, отреагировали ли бы мы на это?»

19
{"b":"227914","o":1}