Долин Бенцион Моисеев-Мошков, Заславский мещанин; секретный сотрудник волынского охранного отделения и заграничной агентуры; охранные клички: «Ленин», «Александров», «Шарль».
11 июля 1904 года начальник екатеринославского охранного отделения ротмистр Шульц доносит директору Департамента полиции между прочим следующее: «…по вступлении в должность начальника волынского охранного отделения мне был рекомендован полковником Потоцким в качестве сотрудника Бенцион Моисеев Долин, оказывавший некоторые услуги управлению до сформирования в городе Житомире охранного отделения. Будучи довольно развитым и находясь в близких сношениях с представителями оперирующей в то время в городе Житомире организации «Бунда», Долин давал мне полное внутреннее освещение преступной деятельности наиболее выдающихся лиц, благодаря чему я имел возможность пресекать их вредную деятельность при соответствующей обстановке… До поступления в секретные сотрудники Долин зарабатывал частными уроками весьма ограниченные средства; будучи же сотрудником и давая ценные сведения, Долин получал от меня в последнее время, считая с наградными деньгами, в общей сложности значительно более ста рублей в месяц. Несмотря на мои предупреждения жить возможно скромно и придерживаться прежнего образа жизни, Долин, как он впоследствии сознался, довольно часто позволял себе разные излишества и пристрастился к картам, причем неоднократно проигрывал в азартных играх (иногда даже в местном клубе) крупные суммы, тщательно скрывая все это от меня.
Большие траты денег Долиным были замечены другими членами организации, знавшими его материальное положение, и это обстоятельство в связи с происходившими обысками и арестами лиц, близко стоящих к Долину, бросило на него тень подозрения, но никаких веских обязательных данных к обвинению Долина у организации не было. О всем же я осведомился уже со слов другого сотрудника. Ввиду изложенного я посоветовал Долину по прошествии некоторого времени под благовидным предлогом поехать к отцу в местечко Острополь Новгород-Волынского уезда и временно прервать сношения с организацией, что он и исполнил. После моего приезда в Екатеринослав Долин также приехал ко мне и просил устроить его куда-либо на службу, но по прошествии небольшого промежутка времени заявил, что для восстановления его репутации в организации его необходимо самого привлечь к дознанию и продержать как можно дольше под стражей непременно в житомирской тюрьме. Просьбу Долина, выехавшего вскоре в Житомир, я передал частным письмом полковнику Потоцкому, и по распоряжению последнего Долин был привлечен по 4-й части 252 статьи Уложения о наказании и заключен под стражу. Вскоре после этого я получил через полковника Потоцкого от Долина письмо, которым последний уведомляет меня, что для окончательного восстановления своего положения в организации он намерен выгородить кого-нибудь из своих прежних сотоварищей, взять его вину на себя и, не ожидая моего ответа, подал по сему поводу официальное заявление…».
Вот начало карьеры осторожного и выдержанного провокатора. За время «работы» в волынской бундовской организации Долин выдал Абрама Ческиса, Носовича, Иду Фрейдин, Пласкина и нелегальную библиотеку…
Затем Долин переходит из «Бунды» к анархистам-коммунистам и из волынского охранного отделения в екатеринославское. Здесь кроме жалования он получает еще и дополнительные суммы — за отдельные выдачи, так сказать, «с головы». Так, он предложил в марте 1908 года начальнику екатеринославского охранного отделения, жандармскому ротмистру Прутенскому выдать известную анархистку Таратуту, но при условии предварительной уплаты ему за это 500 рублей. У Прутенского таких свободных денег не оказалось, но он занял и заплатил Долину, а затем просил Департамент об уплате ему этих денег. В архивах Департамента полиции имеется расписка в получении этих иудиных денег, она помечена 25 марта 1908 года и подписана «Ленин». Сама выдача и арест Таратуты были обдуманы и разработаны Прутенским и Долиным чрезвычайно тонко, чтобы не «провалить» провокатора. Таратута была арестована «как по-писаному» и пошла в каторжные работы.
26 августа того же 1908 года тот же начальник екатеринославского охранного отделения Прутенский телеграфирует Департаменту полиции: «Известный мне, Одессе, Екатеринославлю сотрудник Ака (анархист-коммунист. — В. А.) — «Ленин», находящийся сейчас за границей, предлагает мне выдать все адреса всех городов Европы по коим разыскивается «Буревестник», обещая дать мне те же сведения, касающиеся России, и просит за все четыреста рублей: двести сейчас, двести потом за отчислением аванса. Кривой Рог стеснен в деньгах, срочно телеграфируйте, можно ли дать. Могу дать из суммы отделения при условии возвращения Департаментом к 20 августа. Перед отъездом «Ленина» за границу я предлагал связь с Гартингом, он категорически отказался. № 4072, ротмистр Прутенский».
На эту телеграмму заведующий Особым отделом Департамента полиции Климович отвечает лапидарной телеграммой: «Заграничные адреса представляют мало интереса, за русские стоит уплатить двести рублей, которые возвращу».
Через месяц 6 сентября 1908 года тот же Прутенский доносил телеграфно тому же Климовичу: «Екатеринославле находится мой сотрудник, анархист группы «Буревестник», кличка «Ленин», указавший две типографии «Буревестника», два склада литературы по пятьдесят пудов каждый, склад оружия, подробный план транспортировки литературы, оружия в Россию, места двух транспортов литературы и лиц, привезших их в Россию; прошу ходатайствовать перед директором о разрешении приехать мне в Петербург с «Лениным» для передачи его Департаменту, что, по моему мнению, будет более полезно для дела, чем его сношение со мной из-за границы ввиду его обширных партийных связей. «Ленин» вполне заменит Моста, ответ прошу телеграфом, так как «Ленин» скоро опять уедет за границу. № 4779. Ротмистр Прутенский».
В ответ Климович телеграфирует 8 сентября Прутенскому: «№ 4779, Департамент непосредственно агентуры не ведет[54]. Передайте «Ленина» Аркадию Михайловичу Гартингу, для чего снеситесь с ним депешами, адресуя Париж, рю де Гренель, 79, монсиер Барре. Шифруйте полицейским».
Но ротмистр Прутенский задержал еще Долина в России до конца сентября 1908 года и поручил ему «узнать, где хранится 8000 рублей боевого интернационального отряда анархистов-коммунистов».
В октябре Долин уже в Женеве и меньше чем через месяц (17 ноября 1908 года) заведует политическим розыском в Швейцарии, помощник Гартинга; ротмистр Владимир Андреев доносит «лично», «совершенно секретно» директору Департамента полиции Трусевичу между прочим следующее: «…делегатом от ан. — синд. группы «Буревестник», на которого пал жребий ехать в Россию для… 1) Установки связи с счетчиком хотин-ского казначейства, 2) Вручения ему имеющихся при делегате 3000 рублей, 3) Попытки обменять негодные к употреблению 49 тысяч рублей посредством того же счетчика; есть упомянутый в предыдущем донесении за № 384 «Абрам» — член группы «Буревестника», состоящий при редакции в качестве «экспедитора» и являющийся в то же время нашим для за границы вновь приобретенным с минувшего октября сотрудником, сделавший уже в России крупные дела, кличка «Ленин». Так как от этой поездки «Ленин» ни в коем случае отказываться не может, то на обсуждении всего дела 15 ноября в Женеве мы пока выработали такой план действий: 1) «Абрам» («Ленин») едет 17 ноября в Австрию, потом «в г. Коломну, где по Старо-Гончарской улице в доме № 90 у Стеры Иванчук» хранится 49 тысяч рублей, негодных к обращению, и завязывает с этой женщиной связь. 2) К 21 ноября «Абрам» прибудет в Одессу, которую он избирает центром своего местопребывания на время операции, немедленно входит в сношение с начальником одесского охранного отделения подполковником Левдиковым, в районе которого лежит Хотин, и которого я должен уведомить о прибытии «Ленина».
Затем следует наложение плана, как подвести счетчика, помогавшего ограблению хотинского казначейства, передав ему деньги, номера которых будут предварительно записаны.
