– Нет, так не пойдет, – решил Иванов. – Каждый будет смотреть на другого, вдруг провороним… Так…Сулейман будет сосредоточен на мне… Пусть Костя подаст. Он у нас чуткий, не проскочит мимо благоприятного момента…

Ровно в 10.00 на связь вышел Сулейман:

– Иван, что за дела? Почему вертушки летают?

Переговорщики переглянулись – частоту абреку никто не давал! Шибко жирно будет. Значит, его наблюдатели слушали радиообмен, «сняли» частоту сканером. Молодец, умница.

– Держи, – Иванов протянул Косте рацию. – Мои надежды не оправдались…

– Иван?

– У нас обмен, поэтому и летают, – ответил Костя. – Смотрят за порядком.

– Так не пойдет, Иван, – чуть помедлив, заявил Сулейман. – Пусть сядут и моторы заглушат.

– Сейчас с руководством переговорю, – сказал Костя. – Но ничего не обещаю.

– Нет, ты лучше пообещай, – рация издевательски хмыкнула. – А то никаких дел не будет. Это условие. Ты понял?

– Понял, понял…

– Беркут – посадка, – скомандовал Иванов, забрав рацию у Кости.

– Понял, Беркут… – вертолеты заложили вираж и начали снижаться.

Такой поворот событий был предусмотрен, с летчиками имелась соответствующая договоренность и даже удобное место для посадки определили. Иванов просто надеялся, что Сулейман поскромничает, не станет наглеть и попрется на обмен при наличии висящих в воздухе вертушек. А он, мерзавец, не пожелал отказывать себе в такой маленькой слабости…

Особой трагедии тут не было. Летчики заверили: моторы прогреты, запустить винты и подняться в воздух – дело трех минут. Что успеют за эти три минуты сделать «духи» – это уже другой вопрос…

Вертолеты сели за позициями ВОП, с противоположной от посадок стороны – тотчас на прикрытие вырулили из окопа две «БМП», рядышком присели на колено с десяток солдат. Винты, выдав затухающую карусель, вскоре перестали крутиться. В воздухе повисла напряженная тишина.

– Еду, – сообщил Сулейман. – Давай, все, как договаривались, без глупостей…

– Даем, – буркнул Иванов, устремляя взгляд на посадки. – Какие тут глупости? Ты только явись, родной, и встань поудобнее…

Из посадок показался джип «Чероки» и неторопливо поехал к точке встречи. При ближайшем рассмотрении оказалось, что джип совсем новенький и помытый с ног до головы, хотя логично было ожидать, что он будет сплошь забрызган грязью. Шипованные шины зияли девственной чернотой неразбавленного Европой чистопородного негритоса – словно только что из автосалона. Все блестящие детали надраены, как корабельная медь у хорошего боцмана. И вообще, смотрится очень даже презентабельно. Товарищи, которые пожаловали, как будто к дипломатической встрече в верхах готовились. Впрочем, товарищей самих видно не было: стекла до того тонированы, что разглядеть сидящих в салоне не представлялось возможным.

– Нерусская машина, – Глебыч благодушно улыбнулся. – Себе заберем? Смотрите, какая целочка…

Иванов посмотрел на сапера и тяжело вздохнул. Костя понимающе кивнул:

– Это стресс. Реакция на ситуацию…

Нерусская машина не доехала до костра метров тридцать, развернулась с широким радиусом с правой стороны, едва не придавив лежащего в «скрадке» Петрушина, и встала на грунтовке задом к переговорщикам.

– Выходить не буду, боюсь, – сказала рация голосом Сулеймана. – Идите вы ко мне, я тут один. У меня тут хорошо.

– Как же, боится он! – Иванов озабоченно нахмурился. – Нехорошо… если совсем не выйдет, это уже проблемы… Может, попробуем диктовать…

– Эй, вы идете или нет? – возмутилась рация. – Не хотите дела делать, я сейчас уеду!

– Пошли, – Иванов решительно устремился к джипу. – Работаем по обстановке.

В машине действительно был один Сулейман. Пока наши шли, он перебрался на переднее сиденье рядом с водительским. В салоне тоже было чистенько, хорошо пахло дезодорантом, сиденья кожаные, новенькие, скрипят еще, на ковриках – ни пылинки. Короче, удивительная комфортабельность для полевых условий.

Вблизи абрек был похож на медведя гризли. От его могучей фигуры явственно веяло чудовищной силой и какой-то разухабистой удалью.

– Мир вам, дети больной империи. Слева, слева заходите. Да ноги вытрите!

Точно, слева от джипа валялась баранья шкура – абрек специально выкинул.

– Отчаянный ты человек, Сулейман, – пробурчал Иванов, забираясь на заднее сиденье. – Совсем один?

– Остальные в кустах, – Сулейман хмыкнул и впился взглядом в Глебыча…

Костя тоже забрался на заднее сиденье, а сапер остался снаружи и теперь мялся у гостеприимно распахнутой водительской двери.

– Мне за руль, что ли?

– Это доктор? – наконец, спросил Сулейман.

– Да, врач. Допрос под наркозом – без врача никак…

Костя вдруг почувствовал, что начинает краснеть…

Глебыч! Не кто-то из лихой троицы, а именно Глебыч. Тогда, у брода, он ходил к «Ниве». Значит, те, кто снимал, сидели ниже по течению, а не перпендикулярно. Хотя сейчас было уже не важно, как они там сидели. Железный Сулейман, оказывается, тоже человек. Нет, ни один мускул не дрогнул – тут надо отдать должное. Но глаза… Глаза абрека разве что не крикнули: «Ты опознано, животное!» – а так в полной мере передали все чувства узнавания.

– Рулить умеешь, доктор? – голос Сулеймана звучал ровно.

– Умею, – кивнул Глебыч. – Смотря куда рулить…

– Тогда садись. Ноги! Вон, шкура. Вот так… И дверь закрой.

Глебыч, несколько смущенный необычным приемом, сел на водительское место и захлопнул дверь. Сулейман заблокировал двери и развернулся к компании. Теперь он сидел, прижавшись спиной к двери, от охальных снайперов с ВОП его прикрывал буфер: Костя – Иванов… Знаете, бывают такие затейники: посмотрят, куда объект сядет, и работают «на ощупь», вслепую – через корпус машины. А есть ведь не просто затейники, а специалисты, которые для подобных случаев оснащены различной оптикой с тепловизорными и прочими устройствами…

В общем, правильно сел. Не полез на самое удобное для контроля за гостями место – где сейчас устроился Иванов…

Сулейман зачем-то включил печку – под полом что-то явственно щелкнуло, и ухмыльнулся в своей обычной манере.

– Ага, – отреагировал на щелчок Глебыч. – Активировал?

Сулейман покосился на Глебыча, затем вновь повернул голову к сидящим сзади… И посмотрел на них как-то по-новому. Как будто узнал об этих людях что-то важное.

– Ну вот. Теперь можно работать.

Да, теперь можно работать. А как? С улицы – тишина, весь салон под контролем, Иванов, который наполовину скрыт спинкой кресла, этой же спинкой надежно заблокирован. И что там такое щелкнуло?

– Смотрите, – Сулейман распахнул куртку и продемонстрировал «пояс» – металлические цилиндры, перепаянные кучей проводов, все это хозяйство на стальной сетке, которую не сразу и разрежешь даже при наличии хороших инструментов.

– Ну как, нормально?

– Нормально, – кивнул Глебыч, с интересом уставившись на смертоносное приспособление. – Устройства активации не вижу. Значит – сигнал?

– В смысле? – не понял Иванов.

– Кольцо, кнопка, тумблер, контакт – нет ничего.

«Сволочь ты, Глебыч!» – захотелось крикнуть Косте. И чего лезет, спрашивается?

– Это точно доктор? – усомнился Сулейман.

– Это доктор саперного подразделения спецназа, – Костя решил задним числом хоть как-то поправить безнадежность узнавания. – Он у нас на все мероприятия выезжает, где что-то может взорваться… Поэтому маленько разбирается…

– Понятно… Брата покажите.

– Барьер – Первому, – сказал Иванов в рацию.

– На приеме Барьер, – ответил командир уиновского спецназа.

– Пусть Аюб выйдет.

– Понял…

В зеркала было видно, как из «рафика» вышел пленник с заведенными за спину руками. Дистанция – более двухсот метров, лица не рассмотреть. Сулейман скрутил стекло со своей стороны и высунул голову в окно.

Костя шевельнулся и вопросительно посмотрел на Иванова. Может, хрен с ним, с сапером? Сейчас можно было бы…

Полковник едва заметно качнул головой. Насчет сапера он, может, был и солидарен. Сейчас, когда выяснилось, что объект явно не собирается выходить из машины, появились иные приоритеты… Но щелчок под полом ему здорово не понравился – особенно вкупе с реакцией Глебыча на это странное явление.