Литмир - Электронная Библиотека

В итоге новая оппозиция угодила в португальские застенки. Причем Беневский обещал ее членам освобождение, если они в письменной форме пообещают ему верность и послушание. Тяжелейшие условия содержания в португальской тюрьме, непривычный климат и перенесенные тяготы свели в могилу часть камчатских беглецов, остальные решили покориться. Сам же Беневский и его спутники, похоже, успели изрядно надоесть португальцам, и те искали способы избавиться от беспокойных гостей. Во всяком случае, им была предоставлена возможность отбыть в Европу на зафрахтованных кораблях.

Во Франции пути участников экспедиции окончательно разошлись. Беневский с немногими русскими спутниками отправился в Париж с предложением завоевать Тайвань для французской короны. Остальные тоже двинулись в столицу Франции, но с иными целями. Пешком и наверняка без денег добрались они до русского посольства и поведали там столь драматическую историю своего странствия, что Екатерина II на их просьбу вернуться на родину наложила резолюцию: «Своими муками беглецы с Камчатки сами себя наказали, пускай возвращаются».

Что же касается Беневского, то он предстал со своим прожектом перед соответствующими инстанциями, но поддержки не получил. Точнее говоря, от них он услышал контрпредложение: основать на Мадагаскаре факторию (как базу для дальнейшей колонизации острова). Беневский согласился и с жаром принялся за дело. Была организована морская экспедиция, целью которой являлось создание небольшой фактории на Мадагаскаре. К тому времени бывший барон австрийской империи, бывший польский конфедерат, бывший приближенный русского престолонаследника, бывший руководитель камчатских повстанцев решил стать владыкой Мадагаскара.

Узнав его намерения, французы нашли способ избавиться от непомерно честолюбивого авантюриста. Был организован заговор, в результате которого барон Мориц Аладар де Бенев был убит.

Американская негоциация вятского купца

Статую красит вид, а человека — деяние его.

Пифагор

Как-то раз после очередного прослушивания по радио политических новостей в кают-компании нашего корабля зашла речь о том, с чего началась американская государственность, каков был характер на первых порах экономических отношений Соединенных Штатов с Западной Европой и Россией.

Геннадий Васильевич Соловьев бросил при этом реплику насчет того, что американцы проявляли в свое время инициативу в деле установления дипломатических отношений с Россией, а попытка одного русского купца организовать русско-американскую торговлю встретила у них живейший интерес. Присутствующие заинтересовались подробностями, и штурман рассказал нам историю, как он выразился, «американской негоциации вятского купца». Представляю ее вниманию читателя в том виде, в котором она сохранилась в моей памяти.

Русское купечество можно было делить не только на гильдии. Были в его среде Разуваевы и Дикие — бессердечные обиралы и невежественные стяжатели; были Шелиховы и Третьяковы — предприимчивые коммерсанты, меценаты и патриоты. К категории последних стоит отнести и Ксенофонта Алексеевича Анфилатова. Родился он в 1761 г. в небогатой купеческой семье и значительную часть жизни провел в городе Слободском (Вятская губерния). Образование молодой Ксенофонт получил обычное для детей своего века и сословия. Азбука, счет, письмо, чтение — вот, пожалуй и все науки, которые вятские просветители (священники, отставные солдаты, мелкие чиновники) преподавали местному юношеству. Однако природный ум, любознательность и трудолюбие позволили Анфилатову накопить запас знаний, выделявших его из среды провинциального русского купечества.

Коммерческая и общественная деятельность Ксенофонта Алексеевича началась довольно успешно. Был он учредителем и участником торгово-промышленных обществ, строил богоугодные заведения, избирался на общественные должности, основал один из первых в России общественных городских банков, имел солидную клиентуру (в том числе и за рубежом), ворочал большими капиталами — одним словом, некоторое время преуспевал.

Примечательно, что его начинания отличались профессиональной смелостью, новизной и оригинальностью замысла и пользу несли не только самому Анфилатову, но и его согражданам. Заразительный, казалось бы, пример коллег-современников не побуждал его жертвовать совестью во имя корысти. И в том, что конец коммерческой деятельности Анфилатова был печален, есть своя закономерность. К 1812 г. он разорился и в 1820 г. умер всеми забытый[61]. Жизнь и деятельность этого человека сами по себе достойны описания, но я остановлюсь лишь на одном его предприятии, и начать мне придется с небольшой исторической справки.

В 1776 г. в результате борьбы американских колонистов против английского господства на политической карте мира появилось новое независимое государство — Северо-Американские Соединенные Штаты. Отдавая должное мужеству американских борцов за свободу и организаторским способностям генерала Вашингтона, все же следует признать, что их победа в значительной степени была обусловлена тремя внешними факторами: во-первых, военными действиями, которые Британская империя вынуждена была вести в Европе и Азии (особо следует отметить борьбу народов Индии против английских колонизаторов); во-вторых, разносторонней и обширной по масштабам помощью со стороны Франции; в-третьих, той позицией, которую заняла в американо-английском конфликте Россия.

Екатерина II отказалась предоставить Англии русских солдат для борьбы с восставшими колониями. Объясняется это обострением англо-русских противоречий, имевших место в то время. Более того, Россия оказала США существенную помощь, провозгласив Декларацию о вооруженном нейтралитете.

Здесь я сделаю отступление и напомню вам о романе Лиона Фейхтвангера «Лисы в винограднике». Основная тема его — деятельность французского драматурга Бомарше и американского ученого и дипломата Франклина по обеспечению французской помощи Соединенным Штатам.

Деятельность эта была весьма успешной, и результаты ее заметно повлияли на развитие событий за океаном. Все это так. Однако ни Фейхтвангер, ни современные американские историки не показали своим читателям, почему могущественный английский флот (а Англия была в то время первой морской державой в мире) не смог помешать переброске военных грузов из Франции в Америку.

А объясняется этот парадокс именно вышеупомянутой декларацией. Сущность ее сводилась к провозглашению не только нейтралитета, по и права на свободную торговлю с обеими воюющими сторонами, т. е. Россия отвергала блокаду Англией Соединенных Штатов и грозила применением силы в случае противодействия ее торговому мореплаванию. Позднее явно под влиянием русского демарша к этой декларации присоединились ряд других государств Европы. Как видим, сформировалось что-то вроде антианглийского блока. Ведущая роль в нем принадлежала, конечно, России. Именно угроза иметь дело с русским флотом заставила Лондон лишь пассивно наблюдать за потоком транспортов, следовавших в восставшие колонии с грузом военного снаряжения.

Стоит отметить и то, что значительная часть французских грузов в Соединенные Штаты направлялась на транспортах под русским флагом. Отправители грузов считали его самым безопасным для подобной цели. И наконец, в числе этих грузов были товары русского происхождения (железо, парусина и т. д.)[62].

Как видим, Россия оказала Соединенным Штатам немалую услугу в трудный для них период. Американцы, как известно, добились независимости, однако англичане не оставили мысли о реванше. Обстановка, сложившаяся в мире к началу XIX в., как будто этому благоприятствовала: франко-американский союз канул в Лету, в Канаде стояли английские войска, господство Англии на море также было очевидным. Одним словом, независимость молодого государства была под угрозой. Сознавая все это, правительство Соединенных Штатов обращало свои взоры к Европе в поисках союзников или хотя бы дружественных нейтралов, И нет ничего удивительного в том, что с особой надеждой в Вашингтоне поглядывали в сторону Петербурга. Конфликтные отношения Англии с Россией были известны, и о «вооруженном нейтралитете» американцы еще не успели забыть. Вот и решили государственные мужи заокеанской республики отправить миссию в Петербург с целью установления дипломатических отношений, очевидно действуя по принципу: враг моего врага — мой друг.

вернуться

61

Замятин Г. А. Ксенофонт Алексеевич Анфилатов: Очерки его жизни и деятельности. СПб., 1910.

вернуться

62

Болховитинов Н. Н. Становление русско-американских отношений, 1775–1815 гг. М., 1965. С. 18 (рукоп.).

22
{"b":"224432","o":1}