Вдали над гребнями холмов плясало и трещало голубое сияние.

– Что это?

– РАНЬШЕ ТО БЫЛ УБОРОЧНЫЙ КОМБАЙН.

– Был? А теперь это что?

– ЖАЛКИЙ НЕУДАЧНИК.

Комбайн катил по размокшим полям, его мотовило вертелось, рычаги метались, окутанные голубоватым нимбом. Оглобли для лошади беспомощно болтались в воздухе.

– Как он едет без лошади? Вчера в него лошадь запрягали!

– ЕМУ УЖЕ НЕ НУЖНА ЛОШАДЬ.

Он оглядел серых наблюдателей вокруг. Их уже были толпы.

– Бинки всё ещё во дворе. Уезжай!

– НЕТ.

Уборочный Комбайн разгонялся навстречу ему. «Шурх-шурх» его лезвий превратился в пронзительный вой.

– Он сердится, что ты украл его брезент?

– Я НЕ ТОЛЬКО ЭТО УКРАЛ.

Смерть улыбнулся наблюдателям. Поднял косу, повертел в руках и наконец, убедившись, что к нему прикованы все взгляды, дал ей упасть наземь.

Затем сложил руки на груди.

Госпожа Флитворт потянула его за рукав.

– Да что ты такое вытворяешь?

– ДРАМУ.

Комбайн врезался в ворота фермы и прошёл сквозь них как сквозь масло, подняв клубы опилок.

– Ты уверен, что всё получится?

Смерть кивнул.

– Ну… тогда ладно.

Колёса Комбайна вращались так быстро, что слились в мутные пятна.

– ВЕРОЯТНО.

А затем…

…что-то в его механизмах лязгнуло.

Комбайн продолжил движение, но по частям. Искры брызнули фонтаном с его осей. Несколько шпинделей и рычагов ещё умудрялось держаться вместе, но при этом они летели прочь кувырком, словно спеша убраться от этого жужжащего недоразумения. Циркулярное лезвие отвалилось, прорубилось сквозь замедляющуюся машину и ускакало в поля.

Что-то лязгнуло, бумкнуло и под конец отдельно крякнуло. Получился такой звуковой аналог мультяшной сцены, когда от злодея остаются одни дымящиеся ботинки.

И воцарилась тишина.

Смерть спокойно наклонился и подобрал хитроумного вида вал, подкатившийся к его ногам. Деталь согнулась почти пополам.

Госпожа Флитворт огляделась вокруг.

– Что случилось?

– ПОЛАГАЮ, ЭЛЛИПТИЧЕСКИЙ КУЛАЧОК ПОСТЕПЕННО СЪЕХАЛ ВВЕРХ ПО ВАЛУ И ЗАЦЕПИЛСЯ ЗА ФЛАНЦЕВЫЙ ФАЛЬЦ, ЧТО И ПРИВЕЛО К КАТАСТРОФЕ.

Смерть дерзко оглянулся на серых наблюдателей. Один за другим они начали исчезать.

Он подобрал косу.

– А ТЕПЕРЬ МНЕ ПОРА, – сказал он.

Госпожа Флитворт была в шоке.

– Что? Вот так просто?

– ДА. ИМЕННО ТАК. У МЕНЯ ПОЛНО РАБОТЫ.

– И я тебя больше не увижу? В смысле…

– О ДА. СКОРО. – Он попытался подобрать слова, но не сумел. – ОБЕЩАЮ.

Смерть приподнял мантию и сунул руку в карман штанов Билла Двери, которые всё ещё носил под ней.

– КОГДА ГОСПОДИН КЕКС ЗАЙДЁТ ЗА ОБЛОМКАМИ, ОН НАВЕРНЯКА БУДЕТ ИСКАТЬ ЭТО, – сказал он и положил ей в ладонь что-то маленькое и ребристое.

– А это что?

– ЗАГЛУШКА НА ТРИ ВОСЬМЫХ.

Смерть подошёл к коню и вдруг что-то вспомнил.

– И КСТАТИ, ОН ДОЛЖЕН МНЕ ФАРТИНГ.

Чудакулли открыл один глаз. Вокруг кружились люди. Было ярко и весело. Одновременно говорило множество людей.

Сам он как будто сидел в очень неудобной детской коляске, а вокруг жужжали странные насекомые.

Он слышал, как причитает декан, и стоны, которые могли исходить только от казначея, а ещё голос девушки. За кем-то ухаживали, но никто не уделял внимания ему. Ну уж дудки, если тут ухаживают, то за ним, чёрт возьми, тоже будут!

Он громко прокашлялся.

– Вы не могли бы, – обратился он к жестокому миру вокруг, – влить мне в рот бренди?

Над ним появилось видение, держащее над головой лампу. Лицо у видения было пятого размера, а кожа на нём – на тринадцатый. Оно обеспокоенно произнесло: «У-ук?»

– А, это ты, – вздохнул Чудакулли. Он попытался поскорее сесть, чтобы Библиотекарь не вздумал делать ему искусственное дыхание.

В его мозгу хаотично метались воспоминания. Он вспомнил стену лязгающего металла, затем что-то розовое, а потом… музыку. Бесконечную музыку, такую, что превращает живой мозг в творожок.

Он огляделся. Позади было здание, окружённое толпами людей – приземистое, словно прижавшееся к земле, как какое-то животное. Казалось, можно приподнять крыло этого здания – и услышишь, как присоски отделяются: «поп-поп-поп». Из окон лился свет, а из дверей клубами валил пар.

– Чудакулли очнулся!

Появились новые лица. Чудакулли подумал: «Они что, в масках? Нынче не Ночь Духова Пирога вроде? Ой, блин».

За его спиной послышался голос декана:

– Голосую за то, чтобы наколдовать Сейсмический Реорганизатор Герпетти и метнуть в дверь. И всего-то делов.

– Нет! Мы слишком близко к городским стенам. Надо просто сбросить Притягатель Квандума в нужное место…

– А может, Зажигательный Сюрприз Стокопрыга? – Это уже был казначей. – Сжечь дотла, что может быть лучше…

– Да ну? Что ты смыслишь в военной тактике? Ты даже «йоу» нормально произнести не можешь!

Чудакулли схватился за борта тележки.

– Может, кто-нибудь уже скажет мне, – проворчал он, – что за… что за чушь тут происходит?

Людмилла протолкнулась сквозь ряды клуба «Новое начало».

– Пожалуйста, остановите их, аркканцлер! – взмолилась она. – Они собираются уничтожить большую лавку!

В голове Чудакулли всплыла целая туча противных воспоминаний.

– И правильно делают! – заявил он.

– Но господин Сдумс до сих пор там!

Чудакулли, прищурившись, уставился на светящееся здание.

– Как, покойный Ветром Сдумс?

– Артур полетел обратно, когда мы заметили, что он отстал, и говорит, что Сдумс там борется с чем-то вылезшим из стен! Он отвлёк эту тварь на себя! Мы встретили много тележек, но они нас не трогали. Благодаря ему мы выбрались!

– Как, покойный Ветром Сдумс?

– Нельзя же размагичить здание в клочья, пока там один из ваших волшебников!

– Как, покойный Ветром Сдумс?

– Да!

– Но он же умер! – заметил Чудакулли. – Верно? Он сам так сказал.

– Ха! – воскликнул кто-то, кому, по мнению Чудакулли, стоило натянуть побольше кожи. – Вопиющий живизм как он есть. Готов поспорить, будь там кто-нибудь живой, они попытались бы его спасти!

– Но он же хотел… ему не нравилось… он… – Чудакулли запнулся. Всё это было для него непостижимо, но такие мелочи Чудакулли надолго смутить не могли. Чудакулли был прост как палка. Это не значит – глуп. Это значит, что для внятного размышления он отбрасывал всякие сложности и мелочи.

Он сосредоточился на главном. Тот, кто формально до сих пор волшебник, попал в беду. Это ему понятно. Это трогало за душу. А вопрос жизни и смерти может подождать.

Но ещё одна мелочь его всё ещё напрягала.

– Артур… полетел?

– Привет.

Чудакулли обернулся. Медленно моргнул.

– Славные у вас зубки, – пробормотал он.

– Благодарю, – ответил Артур Подмигинс.

– Все свои, да?

– О да.

– Поразительно. И вы, конечно, их регулярно чистите.

– Ну… да?

– Гигиена – это очень важно.

– Так что же вы собираетесь сделать? – перебила Людмилла.

– Ну, просто пойдём и заберём его, – заявил Чудакулли.

Да что не так с этой девушкой? Его так и подмывало погладить её по головке.

– Сейчас достанем немного магии и вытащим его. Вот. Декан!

– Йоу?

– Сейчас отправимся выручать Ветрома Сдумса.

– Йоу!

– Что-о? – воскликнул главный философ. – Вы с ума посходили?

Чудакулли постарался принять как можно более важный вид, насколько позволяло положение.

– Не забывай: я твой аркканцлер! – рявкнул он.

– Значит, ты с ума сошёл, мой аркканцлер! – ответил главный философ. И продолжил уже вполголоса: – И вообще, он же нежить. Не понимаю, как спасать жизнь нежити. Это как бы взаимоисключающие понятия.

– Парадокс! – подсказал казначей.

– Не думаю, что тут поможет и пара докторов.