Земля дрогнула у них под ногами. Раздался слабый звон со стороны келий.

Чудакулли нахмурился.

– Кто-то опять катает эти злогребучие тележки, – сказал он. – У меня в кабинете такая нашлась.

– Да ну? – удивился главный философ. – А у меня такая оказалась в спальне. Открываю я шкаф, а она там.

– Прямо в шкафу? Да кто мог её туда засунуть? – спросил Чудакулли.

– Точно не я. Я же говорю. Наверняка студенты шутят. Как раз розыгрыш в их духе. Был случай, мне в постель подложили расчёску.

– А перед этим я ещё об одну тележку споткнулся, – продолжил аркканцлер, – но когда огляделся, её уже кто-то утащил.

Звон раздался ближе.

– Ну, погоди у меня, сударь Юный Так Называемый Шутник-Самоучка! – пригрозил Чудакулли, пару раз со значением хлопнув посохом по ладони.

Волшебники прижались к стене.

Незримый хозяин тележки почти добрался до них.

Чудакулли рыкнул и выскочил из засады.

– А-га, вот вы и попались, юноша… что за грёбаная чертовщина!

– Ой, да не вешай мне лапши, – возмутилась госпожа Торт. – Города не живые. Нет, мы порой так говорим, но не буквально же.

Ветром Сдумс повертел в руке шарик со снежинками.

– Что-то откладывает тысячи таких штук, – сказал он. – Конечно, они не все выживают. Иначе мы были бы уже по уши в городах, верно?

– Хотите сказать, из этих шариков вылупляются огромные города? – спросила Людмилла.

«не сразу. сперва у них мобильная стадия».

– Штуки на колёсах? – уточнил Сдумс.

«верно. да ты по ходу уже всё знаешь».

– Похоже, я знал, – признал Сдумс, – но не понимал. А что после мобильной стадии?

«без понятия».

Ветром встал из-за стола.

– Значит, пора это выяснить, – заявил он.

Он глянул на Людмиллу и Люпина. Ах да. Почему бы нет, подумал Ветром. Если можешь между делом кому-то помочь, то и жизнь, или не-жизнь, прожита не зря.

Он по-старчески сгорбился и добавил дребезжания в голос.

– Только ноги у меня нынче уже не те! – прокряхтел он. – Барышня, вы не могли бы меня проводить до Университета?

– Людмилле в последнее время нездоровится, она не выходит… – начала было госпожа Торт.

– С удовольствием, – перебила Людмилла. – Матушка, ты же знаешь, уже целый день прошёл с полно…

– Людмилла!

– Ну, прошёл же.

– В наши дни девушке небезопасно ходить по улицам, – настаивала госпожа Торт.

– А у господина Сдумса замечательный пёс, он точно отпугнёт даже самых опасных преступников, – возразила Людмилла.

Услышав это, Люпин как по команде гавкнул и принялся «служить». Госпожа Торт критически оглядела его.

– Что ж, по крайней мере, он очень послушный, – неохотно признала она.

– Вот и договорились, – сказала Людмилла. – Пойду возьму шаль.

Люпин перекатился пузиком кверху. Ветром ткнул его мыском в бок.

– Веди себя прилично, – сказал он.

Один-Человек-Ведро с намёком кашлянул.

– Ладно, ладно, – спохватилась госпожа Торт. Она взяла с полки пачку спичек, не глядя зажгла одну о ноготь и бросила в стакан виски. Тот загорелся синим пламенем и сгорел без следа, а вскоре и в мире духов его призрачного двойника прикончили столь же быстро.

Уходя из дома, Ветром Сдумс мог поклясться, что слышал призрачный голос, распевающий песни.

Тележка остановилась. Повиляла туда-сюда, словно рассматривая волшебников. Затем резко развернулась на месте и покатила прочь во весь опор.

– Держи её! – возопил аркканцлер.

Он прицелился посохом и выпустил огненный шар, превративший часть плитки на дорожке в нечто жёлтое и пузыристое. Разогнавшаяся тележка бешено качнулась, но продолжила катиться, дребезжа и скрипя одним колёсиком.

– Это тварь из Подземного Измерения! – крикнул декан. – Раскатаем корзинку!

Аркканцлер положил ему руку на плечо, пытаясь успокоить.

– Не неси чепухи. У Подземных Тварей всегда полно щупалец и всякого такого. Они не выглядят так, будто их изготовили.

Они обернулись на звук очередной тележки. Та беспечно катила по боковому коридору, но остановилась, увидев или как-то ещё почуяв волшебников, и очень убедительно притворилась обычной тележкой, которую тут просто забыли.

Казначей подкрался к ней.

– Не притворяйся! – прошипел он. – Мы знаем, что ты умеешь двигаться.

– Мы видывали тебя! – добавил декан.

Тележка продолжала не отсвечивать.

– Не может же она думать? – спросил преподаватель современного руносложения. – Тут даже места для мозга нет.

– А кто говорит, что она думает? – возразил аркканцлер. – Она только двигается. Разве для этого нужен мозг? Креветки и те двигаются.

Он провёл пальцами по металлу.

– Вообще-то, креветки довольно умны… – начал было главный философ.

– Заткнись, – отрезал Чудакулли. – Хм-м. А она точно изготовлена?

– Она из проволоки, – влез главный философ. – Проволоку-то надо изготовить. А ещё колёса. В природе ни у чего колёс не бывает.

– Но если приглядеться поближе, она выглядит…

– …Как единое целое, – закончил преподаватель современного руносложения, который скрючился и ползал на коленях, изучая её поближе. – Без швов. Сделана одним куском. Будто эту машину кто-то вырастил. Но это же бред.

– Может быть. Но говорят, в Овцепиках водится кукушка, которая вместо гнёзд строит себе часы, – вспомнил казначей.

– Да, но это у них просто такой брачный ритуал, – отмахнулся преподаватель современного руносложения. – К тому же их часы безбожно отстают.

Тележка рванулась в прореху между волшебниками и удрала бы, не окажись в этой прорехе казначей, который испустил крик и бросился прямо в корзинку. Тележка не остановилась и покатилась дальше к воротам.

Декан выхватил посох, но аркканцлер перехватил его руку.

– Ты так попадёшь в казначея!

– Ну хоть маленький файербольчик?

– Понимаю, как тебе хочется, но нет. Вперёд! За ней!

– Йоу!

– Можно и так.

Волшебники поковыляли вдогонку. За ними летела, порхала и жужжала, покуда незамеченная, целая стайка ругательств аркканцлера. А чуть подальше Ветром Сдумс вёл в Библиотеку скромную делегацию.

Библиотекарь Незримого университета подбежал, опираясь на костяшки, к двери, которую сотрясал громогласный стук.

– Я знаю, что ты там! – донёсся голос Ветрома Сдумса. – Впусти нас. Это вопрос жизни и смерти!

– У-ук.

– Ах, не откроешь?

– У-ук!

– Тогда ты не оставил мне выбора…

Древняя каменная кладка медленно расступилась. Клубами пыли посыпался раствор. Наконец часть стены рухнула внутрь, и в центре дыры в форме Ветрома Сдумса появился Ветром Сдумс. Он откашлялся от пыли.

– Жаль, что пришлось так поступить, – сказал он. – Не люблю подтверждать все эти дурацкие предубеждения насчёт нежити.

Библиотекарь бросился ему на плечи. К изумлению орангутана, это не подействовало. Обычно 140-килограммовый орангутан на плечах мешает человеку передвигаться, но для Ветрома он был словно не тяжелее воротника.

– Полагаю, нам нужен отдел древней истории, – сказал он. – Слушай, может, хватит откручивать мне голову?

Библиотекарь изумлённо выпучил глаза. Откручивание головы ещё никогда его не подводило.

И тут его ноздри вздулись.

Библиотекарь не всегда был обезьяной. Работать в магической библиотеке – дело опасное, так что в орангутана он превратился из-за взрыва магии. Человеком он был весьма безобидным, но теперь люди настолько привыкли к его новому облику, что позабыли, каким он был. А со сменой внешности ему достался целый ворох новых ощущений и генетической памяти. Одно из древнейших, базовых, въевшихся в самые кости воспоминаний связано с силуэтами существ. Оно зародилось ещё на заре обретения разума. Если у существа длинная морда, острые зубы и четыре лапы, обезьяний разум автоматически относит его в категорию «Дурные вести».