– А во что это ты складываешь сорняки? – спросил он.

Модо оглянулся на нечто, стоявшее рядом.

– Славная, правда? – сказал он. – Нашёл рядом с компостной кучей. У меня тачка сломалась, я поглядел, а там…

– В жизни ничего подобного ещё не видел, – признался Ветром. – Кому пришло в голову связать большущую корзину из проволоки? А колёсики на вид маловаты.

– Зато ручка очень удобная, и ездит легко, – возразил Модо. – Ума не приложу, кто мог её выкинуть. Зачем кому-то выкидывать такую славную вещь, а, господин Сдумс?

Ветром всё глазел на тележку. Его не оставляло чувство, что та глядит на него в ответ.

Он услышал собственный голос:

– Может, она сама приехала.

– Верно сказано, господин Сдумс! Наверное, просто хотела немного передохнуть! – подхватил Модо. – Ну, вы даёте!

– Да уж, – мрачно процедил Ветром. – Похоже на то.

Он вышел в город, слыша за спиной скрип двери и топот ног.

Сказал бы мне кто месяц назад, что через несколько дней после смерти я буду бродить в компании застенчивого страшилы, прячущегося за дверью… наверное, я бы ему в лицо рассмеялся, подумал он. Хотя нет. Я бы сказал: «Ась?», или «Что?», или «Говори громче!», но всё равно бы не понял.

У него за спиной кто-то тявкнул.

За ним наблюдал пёс. Очень крупный. По правде говоря, Ветром решил, что это пёс, а не волк, лишь потому, что всем известно – волки в городах не водятся.

Пёс подмигнул ему. Ветром подумал: «А ведь прошлой ночью было не полнолуние!»

– Люпин? – догадался он.

Пёс кивнул.

– Говорить можешь?

Пёс покачал головой.

– Ну, чем теперь займёшься?

Люпин пожал плечами.

– Хочешь, пойдём со мной?

Он снова пожал плечами, будто отвечая: «А почему бы и нет! Заняться мне больше нечем».

Скажи мне кто-нибудь месяц назад, что через несколько дней после смерти я буду бродить в компании застенчивого страшилы, прячущегося за дверью, и оборотня наоборот… ну, вот на это я бы, пожалуй, рассмеялся, подумал Сдумс. Конечно, после того, как мне бы это несколько раз повторили. И погромче.

Смерть Крыс забрал последних клиентов, многие из которых прежде обитали в соломе, и вывел сквозь пламя туда, куда попадают после смерти хорошие крысы.

Он удивился, когда миновал пылающую фигуру, с трудом пробиравшуюся сквозь дикий бурелом из рухнувших стропил и обугленных половиц. Поднимаясь по горящей лестнице, фигура достала что-то из тлеющих останков своей одежды и осторожно зажала в зубах.

Смерть Крыс не стал дожидаться того, что будет дальше. Пускай ему был всего день от роду, он ещё искал свой подход к работе Смерти, но одновременно он в каком-то смысле был древним, как первая протокрыса. И понимал, что низкий рокот, от которого дом заходил ходуном, – это закипает бренди в бочках.

А с кипящим бренди есть одна проблема: кипит он недолго.

Взрыв разбросал обломки таверны на версту вокруг.

Белоснежное пламя хлынуло из дыр, в которых ещё недавно были двери и окна. Стены лопнули наружу. Пылающие стропила взвились над головами. Часть из них упала на соседние крыши, разжигая всё новые пожары.

Осталось лишь зарево, от которого слезились глаза.

А затем на фоне зарева возникли маленькие тени.

Они заметались и слились воедино в силуэт высокого человека, который шагал из огня, неся что-то на руках.

Он прошёл сквозь толпу обожжённых зевак и заковылял по тёмной холодной дороге к ферме. Люди взяли себя в руки и пошли за ним, волочась сквозь сумрак, как хвост тёмной кометы.

Билл Дверь поднялся по лестнице в спальню госпожи Флитворт и уложил ребёнка на кровать.

– ОНА ГОВОРИЛА, ТУТ НЕПОДАЛЁКУ ЕСТЬ АПТЕКАРЬ.

Госпожа Флитворт вынырнула из толпы на вершину лестницы.

– Есть один в Чембли, – сказала она. – А ещё ведьма живёт по дороге на Ланкр.

– НИКАКИХ ВЕДЬМ. НИКАКОЙ МАГИИ. ПОШЛИТЕ ЗА АПТЕКАРЕМ. А ОСТАЛЬНЫЕ ВЫЙДУТ ВОН.

Это была не просьба. Даже не приказ. Просто неоспоримое утверждение.

Госпожа Флитворт замахала тощими руками на зевак.

– Ладно, всё, на выход, дело кончено. Брысь! Что вы все ввалились ко мне в спальню? Давайте, выметайтесь!

– Но как ему это удалось? – спросил кто-то в задних рядах. – Никто бы не выбрался оттуда живьём! Мы же видели взрыв!

Билл Дверь медленно обернулся.

– МЫ СПРЯТАЛИСЬ, – сказал он. – В ПОГРЕБЕ.

– Вот! Ясно? – поддакнула госпожа Флитворт. – В погребе. Всё сходится.

– Но в таверне не было… – усомнился кто-то, но запнулся.

Билл Дверь глядел на него в упор.

– В погребе, – поправился тот. – Ага. Верно. Умно.

– Очень умно, – подтвердила госпожа Флитворт. – А теперь давай, догоняй остальных.

Он услышал, как она гонит их по лестнице обратно в ночь. Хлопнула дверь. Он не заметил, когда она снова поднялась с миской холодной воды и полотенцем. Госпожа Флитворт тоже умела ходить бесшумно, когда хотела. Она зашла и закрыла за собой дверь.

– Родители захотят увидеть девочку, – сказала она. – Мамаша её в обмороке, а большой Генри с мельницы вырубил папашу, когда тот пытался броситься в огонь за ней. Но скоро они будут здесь.

Она наклонилась и провела полотенцем по лбу девочки.

– Где она была?

– ПРЯТАЛАСЬ В БУФЕТЕ.

– От огня?

Билл Дверь пожал плечами.

– Поразительно, что ты сумел её найти в таком жаре и дыме, – заметила она.

– ПОЛАГАЮ, ВЫ НАЗВАЛИ БЫ ЭТО ЧУТЬЁМ.

– И на ней ни царапинки!

Билл Дверь сделал вид, что это был не вопрос.

– ВЫ УЖЕ ПОСЛАЛИ ЗА АПТЕКАРЕМ?

– Да.

– ПУСТЬ НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НИЧЕГО НЕ ЗАБИРАЕТ.

– В смысле?

– БУДЬТЕ ТУТ, КОГДА ОН ПРИДЁТ. НЕ ДАВАЙТЕ ЕМУ НИЧЕГО ЗАБРАТЬ ИЗ КОМНАТЫ.

– Что ты несёшь? С чего бы ему воровать? Да и что он может забрать-то?

– ЭТО КРАЙНЕ ВАЖНО. А ТЕПЕРЬ Я ВЫНУЖДЕН УЙТИ.

– Куда это ты собрался?

– В АМБАР. ДОЛЖЕН КОЕ-ЧТО СДЕЛАТЬ. ПОХОЖЕ, У МЕНЯ ОСТАЛОСЬ МАЛО ВРЕМЕНИ.

Госпожа Флитворт глядела на лежащую в постели девочку. Она поняла, что ничего тут не понимает, и ей оставалось лишь действовать наугад.

– Она как будто уснула, – беспомощно сказала она. – Что с ней?

Билл Дверь замешкался в дверях на лестницу.

– ОНА ЖИВЁТ НА ВРЕМЯ, ДАННОЕ ВЗАЙМЫ.

За амбаром была старая кузня. Ею уже много лет не пользовались. Но теперь из неё на двор лился красно-жёлтый свет, пульсируя, точно сердце.

И раздавался мерный стук, точно сердце. С каждым ударом свет вспыхивал голубым.

Госпожа Флитворт проскользнула в открытую дверь. Она была не из тех, кто клянётся попусту, не то поклялась бы, что не издала ни звука, который можно было бы расслышать среди треска огня и стука молота. И всё же Билл Дверь резко развернулся, полусогнувшись, и выставил перед собой изогнутое лезвие.

– Это я!

Он успокоился, или, скорее, перешёл на пониженный уровень беспокойства.

– Ты что тут делаешь, чёрт возьми?

Он поглядел на лезвие в руках, будто видел его в первый раз.

– Я РЕШИЛ НАТОЧИТЬ КОСУ, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ.

– В час ночи?

Он непонимающе поглядел на неё.

– ОНА И НОЧЬЮ ТАКАЯ ЖЕ ТУПАЯ, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ.

Затем он жахнул косой по наковальне.

– НО У МЕНЯ НЕ ВЫХОДИТ НАТОЧИТЬ КАК НАДО!

– Кажется, у тебя тепловой удар, – сказала она и потянулась к его руке. – И как по мне, она достаточно острая, чтобы… – начала она и умолкла. Пробежалась пальцами по его костлявой руке. Отдёрнула руку на миг, затем снова сжала.

Билл Дверь вздрогнул.

Госпожа Флитворт колебалась недолго. За семьдесят пять лет она имела дело с войнами, голодом, целой кучей больных животных, парой эпидемий и тысячами мелких повседневных трагедий. Удручённый скелет не вошёл бы даже в топ-10 Худших Вещей в её жизни.