Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Ася увлеклась и спела песен восемь, если не десять. Некоторые мне очень понравились, я хотел попросить ее спеть мне их потом. Отдельно.

Всему хорошему бывает конец. Ася замолчала и опустила инструмент. Сказала:

– Ой, кажется, я вас утомила. Простите, мне так было приятно петь мои любимые песни здесь, далеко от дома.

Мы все окружили Асю и стали громко восхищаться, одна Тамин промолчала. Ну, у Керлена жена просто помешана на приличиях. Она из не очень знатной, но очень богатой семьи, и все время боится, что кто-то усомнится в ее высоком статусе. Девушка стояла, прижимая к груди лиру, хотя та была ей уже не нужна. Заметив это, я сказал:

Если вам так по душе этот музыкальный инструмент, оставьте его себе, – и получил полный благодарности взгляд.

Однако, я двигаюсь в правильном направлении.

Утром, еще до того, как я встал с кровати, прибежал Анколь и сунул мне под нос колье, которое вчера украшало грудь моей девочки. Анколь светился счастьем, камни колье тоже светились.

– Зарядилось?

– Под завязку! Судя по всему, пока она пела. Энергия просто потрясающая. Я имею в виду не только количество, но и качество. Можно я с ней сегодня поэкспериментирую? Ее надо рассмешить, разозлить, и сделать больно.

– Смеши, зли сколько хочешь. Больно делать не смей! Девочка этого не заслужила.

– Ну, немножко напугать ты разрешишь? Ладно, это я так… просто размышлял. К слову, ты знаешь, что тот амулет, посредством которого они с Теаном переместились, не до конца разрядился?

– Нет. И что?

– Она его заражала постепенно, энергия смешанная. Если ты все-таки заставишь малышку в тебя влюбиться и затянешь в постель…

– Я тебя понял, экспериментатор долбаный. Ты хочешь, чтобы я загнал в очередную безделушку силу ее страсти в чистом виде. Не обещаю, но попробую, будь уверен.

Дела королевские и не только

Знаменитый ужин в мою честь прошел очень неожиданно. Собрались все участники утреннего совещания, причем двое пришли с женами. Меня не предупредили, поэтому я страшно смущалась. Подбадривало только то, что новое платье сочного изумрудного цвета, которое мне сшили, было ничуть не хуже нарядов этих дам. К платью мне принесли колье и серьги из хризопраза, а к ним золотые заколки в волосы, изукрашенные зелеными камешками. Моя Сейда сделала мне новую прическу, так что выглядела я отлично.

У Морона оказалась очень милая добродушная жена Лимарис, а Тамин, супруга Керлена, мне не понравилась. Выражение лица у нее было, как будто каждый из присутствующих ей рубль задолжал, а я несчастная – целый червонец. Остальные участники совещания, как я поняла, были холосты. Очень хорошо, только местных баб мне тут не хватало для полного счастья. Я старательно изображала перед ними куртуазный политес, они тоже в долгу не остались. Хорошо, что за стол принц усадил меня между собой и магом, соседку-даму я бы не вынесла.

Вино местное мне понравилось. Больше всего оно напоминало дедушкину любимую «Алазанскую долину». Еда была традиционно вкусная, Анколь завел интереснейшую беседу о связи магии и науки моего мира, принц все подливал мне вина… В конце концов я изрядно закосела. В этом состоянии меня тянет на подвиги, если никто не догадается предложить спеть. Петь я не просто люблю – обожаю. Пою обычно в машине, чтобы народ не пугать. Голоса у меня нет, а слух неплохой, пою я не противно, но далеко не все могу вытянуть и сама это знаю. А в пьяном виде я забываю все ограничения, откуда-то прорезается голос, и я ухитряюсь правильно петь совершенно невозможные для моих голосовых данных вещи. Семь лет я ходила в музыкальную школу под строгим бабушкиным надзором. Ненавидела это дело страшно, но манкировать не решалась. А после ее окончания поняла, что могу играть практически на любом музыкальном инструменте со струнами или клавишами, и освоила гитару. Репертуар у меня отличается невозможной широтой. Пою все вплоть до оперы (как я это делаю, другой вопрос). Но больше всего люблю петь то, что в России называют бардовской песней. Это надо сказать спасибо деду, который таскал меня в походы начиная с пяти лет. Так что если меня ткнуть, я скорее всего заведу: «Люди идут по свету».

И тут черт дернул Арка спросить, чего мне в жизни не хватает. Я и ляпнула: «Музыки». Ну действительно, что за вечеринка без музыки? Услышав мое заявление, тип с волосами цвета детской неожиданности, Лирет, если я правильно запомнила, пообещал мне музыку, велел принести что-то среднее между гитарой, банджо и балалайкой и запел, аккомпанируя себе на этой фигне. Пел он, прямо скажу, здорово. Голос обалденный, Паваротти отдыхает. Песни красивые, похожие чем-то на неаполитанские. Я довольно быстро уловила мотив и стала тихонечко подпевать. Но вел этот Лирет себя при этом отвратительно. Пялился, просто раздевал глазами, и обращал слова песни прямо ко мне, а были они не про ромашки-лютики. Там в каждой фразе предлагалось по меньшей мере предаться страсти. Щаззз, разбежался. Из всей компании этот мужик нравился мне меньше всех. Он попел немного, а потом протянул свою балалайку мне. Мол, теперь ты.

Я обрадовалась ей как родной. Выбралась из-за стола, устроилась в уголочке, попробовала струны… Отлично, даже строй менять не надо. Эту штуковину вполне можно юзать как гитару. Я изобразила перебор, пообещала слушателям песни моего мира и запела. Естественно, «Люди идут по свету». За ними последовали и «Милая моя», и «До свиданья, дорогие», и многое другое. После пиратской «Когда воротимся мы в Портленд», от которой у принца глаза сверкали, я вдруг затянула старую военную «Эх, дороги», и у Керлена по щеке стекла слеза. Тогда я решила поднять народу настроение и запела из «Бременских музыкантов»: «Ничего на свете лучше нету». Все оживились, а меня неудержимо потянуло петь «Перекаты». Тут я сумела наконец наступить на горло собственной песне, потому что слова «люблю тебя я до поворота, а дальше как получится» местные правильно понять не сумеют, и закончила импровизированный концерт.

То, что было дальше, напоминало старинную блатную песню: «Меня все поздравляли, жал руку прокурор». Я от смущения прижимала к груди инструмент. Арк по-своему это понял и подарил мне местную балалайку. Спасибо, хорошая вещь. Надо потренироваться на ней играть. Все были со мной милы, один Лирет смотрел как на врага народа. Сам виноват. Не надо было пытаться меня публично соблазнять, тем более пьяную. Хорошо еще, что мы всего лишь музыкально сцепились. А если бы я ему всю морду расцарапала? Когда меня на подвиги тянет, всякое может случиться.

Странно, но пришедшая перед сном служанка украшения у меня забрала. Я хотела отвоевать хоть серьги, уж очень они мне понравились, но меня просто не поняли. Зеленый гарнитур забрали, вместо него оставили мне другой, аметистовый. Наверное, правильно, к моему красному платью он больше подходит.

Потом я долго лежала в постели и не могла заснуть. В голову лезла всякая ерунда. Например, почему я понимаю не только речь, но и песни? Слышу, что их исполняют на незнакомом мне языке, но все понятно. И, судя по реакции, мои песни тоже не остались для народа загадкой. Содержание явно разобрали, иначе чего бы некоторые слезу пустили? На чем же основан здешний метод перевода?

Наутро я опять нарядилась в красное и потащилась в зал заседаний. Меня уже ждали. На столе красовалась довольно крупномасштабная рельефная (с ума сойти!) карта государства. Дальше битый час я выясняла, где что расположено, потому что подписать объекты никто не удосужился. Им это и в голову не пришло. Я вытребовала себе бумагу для записей и пожалела, что все мои блокноты и ручки остались дома. Канцелярские товары вообще моя слабость, а здесь все было такое допотопное…

Когда мне наконец показали, где проходит линия фронта, я обалдела. У ребят оттяпали три четверти территории. Тот кусок, который остался, по своим качествам очень даже ничего, может быть лучший из всего, что в этой стране было, но долго оборонять его не представлялось возможным. Удивительно, как противник в этой ситуации пошел на перемирие. Я бы давила их не останавливаясь, пока в море не свалятся. Или к горам? Нет, в море надежнее. Так, а что случилось что враги вдруг пошли на невыгодное им прекращение военных действий?

25
{"b":"220219","o":1}