Въ сумерки меня позвали слушать правила передъ испов ѣдью. Духовникъ нашъ, с ѣдой, худощавый старичокъ, съ умнымъ и чрезвычайно строгимъ выраженіемъ лица, прочелъ намъ ихъ, и благогов ѣйный страхъ, почти трепетъ, охватилъ меня при словахъ: «откройте вс ѣваши прегр ѣшенія безъ стыда, утайки и оправданія, и душа ваша очистится передъ Богомъ; а ежели утаите что-нибудь, гр ѣхъ большой будете им ѣть».
Первый прошелъ папа испов ѣдываться въ комнату бабушки, осв ѣщенную одной лампадкой, вис ѣвшей передъ кивотомъ, и св ѣчкой, стоявшей на нало ѣ, на которомъ были крестъ и Евангелiе. Я вид ѣлъ это въ дверь и вид ѣлъ, какъ папа, крестясь, преклонилъ свою с ѣдую, пл ѣшивую голову подъ эпатрахиль монаха. Папа испов ѣдывался очень долго, и во все это время мы молчали или шопотомъ переговаривались между собой. — Выходя изъ двери, онъ кашлянулъ и подернулъ н ѣсколько разъ плечомъ, какъ-будто желая возвратиться къ нормальному положенію, но по его глазамъ зам ѣтно, ему было что-то неловко.
— «Ну, теперь ты ступай, Люба», сказалъ онъ ей, щипнувъ ее за щеку.
Любочка ужасно испугалась и долго не могла р ѣшиться отворить дверь. Она н ѣсколько разъ доставала изъ кармана фартука записочку, на которой были записаны ея гр ѣхи, и снова прятала, н ѣсколько разъ подходила и отходила отъ двери; она чуть не плакала и робко улыбалась.
Любочка пробыла недолго въ испов ѣдной комнат ѣ, но, выходя оттуда см ѣшная д ѣвочка плакала навзрыдъ — губы сд ѣлались толстыя, растянулись, и плечи подергивались. Наконецъ, посл ѣхорошенькой Катиньки, которая улыбаясь вышла изъ двери, насталъ и мой чередъ. Я съ какимъ-то тупымъ апатическимъ чувствомъ боязни отворилъ дверь и вошелъ въ полуосв ѣщенную комнату. Отецъ Макарій стоялъ передъ налоемъ и медленно съ строгимъ выраженіемъ обратилъ ко мн ѣсвое прекрасное старческое лицо —……
Не хочу разсказывать подробностей т ѣхъ минутъ, которыя я провелъ на испов ѣди. Скажу только, что я вышелъ изъ комнаты счастливымъ такъ, какъ едва ли я былъ когда-нибудь въ жизни. — Но вечеромъ, когда я уже легъ въ постель въ этомъ отрадномъ состояніи духа, меня вдругъ поразила ужасная мысль: «я не сказалъ однаго гр ѣха». Почти всю ночь я не могъ заснуть отъ моральныхъ страданій, которыя возбуждала во мн ѣэта мысль; я каждую минуту ожидалъ на себя Божіе наказаніе за такое ужасное преступленіе. Н ѣсколько разъ на меня находилъ ужасъ смерти, я вздрагивалъ и просыпался. Наконецъ, къ утру р ѣшился идти п ѣшкомъ въ Донской монастырь еще разъ испов ѣдываться и сказать ему затаенный гр ѣхъ. —
Чуть только забрезжилось, я всталъ, од ѣлся и вьшелъ на улицу. Не было еще ни однаго извозчика, на которыхъ я разсчитывалъ, чтобы скор ѣе съ ѣздить и вернуться, только тянулись возы, и рабочіе каменщики шли по тротуарамъ. Пройдя съ полчаса, стали попадаться люди и женщины, шедшія съ корзинами за провизіей, бочки, ѣдущія за водой, на перекрестк ѣвышелъ калачникъ, отворилась булочная и около Кре….. попался калиберный извощикъ. Я об ѣщалъ ему 2 рубли ассигнаціями, все, что было у меня, чтобы онъ свезъ меня до Донского монастыря, но онъ требовалъ 3. Я тотчасъ же согласился, разсчитывая занять у Василья, когда мы вернемся. — Солнце уже поднялось довольно высоко, когда мы прі ѣхали, но въ т ѣни еще держался морозъ. По всей дорог ѣсъ шумомъ текли быстрые, мутные ручьи. Войдя въ ограду, я спросилъ, гд ѣОтецъ Макарій, у молодаго, красиваго монаха, который, развязно размахивая [ 1 неразбор.], проходилъ въ Церковь. Монахъ какъ-то недоброжелательно и подозрительно посмотр ѣлъ на меня.
— «А на что вамъ Отца Макарія?» спросилъ онъ сердито.
— «Нужно мн ѣ[ 2 неразбор.]» робко проговорилъ я.
— «У заутрени в ѣрно, гд ѣбольше? А можетъ и въ кель ѣ». — При вид ѣэтого монаха, не им ѣющаго ничего общаго со мной и никакъ не предполагавшаго моихъ мыслей, предпріятіе мое самому мн ѣпоказалось слишкомъ см ѣлымъ и несообразнымъ, и я съ непріятнымъ чувствомъ зам ѣтилъ свое забрызганное платье и наружность, вообще не подходящую ни къ какому разряду людей, такъ что я никакъ не могъ придумать, что обо мн ѣдумаютъ монахи и за кого меня принимаютъ. — Однако нер ѣшительность моя продолжалась недолго, я направился къ кель ѣОтца Макарія съ т ѣмъ, чтобы дожидаться его. На стукъ мой въ двери какой-то криворукой старичокъ съ с ѣдыми бровями вышелъ ко мн ѣи, подозрительно осмотр ѣвъ съ ногъ до головы мою фигуру, спросилъ густымъ басомъ: «Кого вамъ надо?»
Была минута, что я хот ѣлъ сказать «ничего» и безъ оглядки б ѣжать домой; но тотчасъ же мн ѣпришла мысль, что я преодол ѣваю великія препятствія, [и] увеличила во мн ѣэнергію. Я сказалъ, что мнъ по очень важному д ѣлу нужно вид ѣть Отца Макарія. Криворукій служка провелъ меня черезъ чистенькія с ѣни и переднюю по полотняному половику и оставилъ однаго въ маленькой, чистенькой комнатк ѣ, съ шкапчикомъ, столикомъ, на которомъ лежало н ѣсколько старыхъ церковныхъ книгъ, стоичкой для образовъ, геранями на окнахъ и ст ѣнными часами, производящими равном ѣрный и пріятный стукъ, въ опрятномъ и молчаливомъ уголк ѣ. Я перенесся совс ѣмъ въ другую жизнь, въ другую сферу, вступивъ въ эту комнату. Особенно слабыя полузавядшія герани и старая нанковая ряса, вис ѣвшая на гвоздик ѣ, и, главное, чиканіе маятника много говорили мн ѣпро эту особенную безмятежную жизнь. На право маятникъ стучалъ громче, на л ѣво — легче — тукъ-тикъ, тукъ-тикъ. Съ полчаса я одинъ сид ѣлъ въ кель ѣи слушалъ маятникъ. Изъ пріятнаго этаго состоянія вывелъ меня приходъ Отца Макарія.
— «Кто вы такой?» спросилъ онъ.
— «Я… я пришелъ, я вчера……»
— «Ахъ, да-съ, сказалъ О[тецъ] Макарій, вы кажется изъ дома Иртеньевыхъ?»
Выраженіе изъ домаокончательно смутило меня, что я совершенно растерялся и чуть не до слезъ покрасн ѣлъ и сконфузился. Отецъ Макарій, какъ кажется, сжалился надо мной.
— «Что вамъ угодно-съ, скажите», сказалъ онъ, садясь подл ѣменя.
Когда я сказалъ ему свою просьбу, онъ долго, проницательно и строго смотр ѣлъ, но потомъ подвелъ къ стоичк ѣи снова испов ѣдывалъ. —
Когда онъ кончилъ, онъ положилъ мн ѣоб ѣруки на голову и сказалъ, какъ мн ѣпоказалось, торжественно съ слезами въ голос ѣ.
— «Да будетъ, сынъ мой, надъ тобой благословенье Отца Небеснаго, да сохранитъ онъ въ теб ѣна в ѣки в ѣру, кротость и смиреніе. Аминь».
Съ минуту посл ѣтого онъ молчалъ, и я ничего не см ѣлъ говорить ему.
— «Прощайте-съ, сказалъ онъ мн ѣвдругъ своимъ простымъ офиціальнымъ голосомъ, поздравляю васъ съ духовнымъ изц ѣленіемъ. — Передайте мое нижайшее почтеніе батюшк ѣ».
Я простился съ нимъ и, выйдя на дворъ, не обращая вниманія на монаховъ, выходившихъ изъ церкви и можетъ быть удивлявшихся моей фигур ѣ, въ самомъ отрадномъ, самодовольномъ состояніи рысью поб ѣжалъ къ извощику.
— «Что долго были, баринъ?» спросилъ меня извощикъ.
— «Разв ѣдолго, сказалъ я ему, мн ѣпоказалась одна минута. А знаешь, зач ѣмъ я ѣздилъ?»
— «В ѣрно хоронить кого м ѣсто покупали».
— «Н ѣтъ, братецъ, сказалъ я, а знаешь, зач ѣмъ я ѣздилъ?»
— «Не могу знать, баринъ».
— «Хочешь, я теб ѣразскажу?»
— «Скажите, баринъ».
Извощикъ со спины и затылка показался мн ѣтакимъ добрымъ, что, въ назиданіе его, я р ѣшился разсказать ему причины моей по ѣздки и чувства, которыя я испытывалъ.
— «Вотъ видишь ли, сказалъ я, я вчера испов ѣдывался и однаго гр ѣха не сказалъ Священнику, a в ѣдь ты знаешь, какой это гр ѣхъ. Такъ я теперь ѣздилъ испов ѣдываться, и мн ѣтакъ хорошо теперь, такъ весело. Вотъ что значитъ». —
— «Такъ, съ недов ѣрчивостью сказалъ извощикъ, а у насъ въ деревн ѣ, вотъ что вамъ скажу, баринъ, какъ кто гр ѣхъ попу затаитъ, такъ онъ его ос ѣдлаетъ да на колокольню на немъ и ѣдетъ».
Подъ ѣзжая къ Москв ѣ, движеніе народа, разсказы извощика и вліяніе утра такъ развлекли меня, что я уже думалъ о томъ, какъ бы со мной случилось какое-нибудь приключеніе и, встр ѣтивъ передъ самой [ 1 неразобр.] незнакомку съ д ѣтьми, думалъ, что это есть та самая брюнетка съ родинкой [о которой] мечталъ всегда, «а что, не остановиться [ли] и не предложить [ли] ей идти гулять вм ѣст ѣ?» но само собой разум ѣется, что я раздумалъ, т ѣмъ бол ѣе, что, когда я увидалъ незнакомку спереди, я увидалъ, что она не брюнетка и безъ родинки. —
