«Oh! mon bien aimé, rien ne peut égaler la douleur, que je sens de ne plus te voir. 102 Ради Бога прі ѣзжай! Стыдъ и раскаяніе…» и т. д. Это я прочелъ въ пачк ѣписемъ Лизы. Письма Клары были писаны вс ѣпофранцузски; но съ такими ошибками, что ежели-бы я написалъ такъ подъ диктовку, то меня в ѣрно оставили бы безъ об ѣда. Наприм ѣръ: «Le cadot, que tu m’envoi es charman, mais pourquoi ne l’avoire, pas apporté toi-meme…» 103 и т. д. Письма-же Аксюты были написаны или писарской рукой на большихъ листахъ с ѣрой бумаги, или на клочкахъ, черными кривыми каракулями. — Кром ѣписемъ, въ портфел ѣбыло еще очень много тонкихъ, надорванныхъ и ц ѣлыхъ листовъ бумаги, съ штемпелями по бокамъ — (это были векселя, какъ я узналъ въ посл ѣдствіи) и изогнутая колода картъ, завернутая въ бумагу, на которой рукою папа написано было: Понтерки, которыми въ ночь 17 Генваря 1814 года я выигралъ бол ѣе 400.000. —

** № 18(I ред.).

Я вдругъ почувствовалъ презр ѣніе къ д ѣвочкамъ вообще, къ С.[?] и Сонечк ѣвъ особенности, началъ ув ѣрять себя, что ничего веселаго н ѣтъ въ этихъ играхъ, и мн ѣужасно захот ѣлось возиться, шалить, буянить и сд ѣлать какую-нибудь такую штуку, которая бы ужъ р ѣшительно погубила меня. Случай не замедлилъ представиться. St.-Jérôme вышелъ въ другую комнату, и въ это время, разставляя стулья по м ѣстамъ, кто-то зам ѣтилъ стулъ, у котораго едва держалась ножка, и сказалъ, что хорошо бы подставить его кому-нибудь. Я тотчасъ же взялся подставить его St.-Jérôm’y, надломилъ ножку его и поставилъ на то м ѣсто, гд ѣобыкновенно сид ѣлъ St.-Jérôme. «Вотъ молодецъ, не боится никого», сказалъ кто-то. Я читалъ гд ѣ-то, что зам ѣчено, будто д ѣти въ переходномъ возраст ѣотрочества особенно бываютъ склонны къ зажигательству, даже убійству. Я находился теперь въ этомъ состояніи и былъ готовъ на все. Доказательство — мой поступокъ со стуломъ, за который, ежели бы узналось, я бы былъ страшно наказанъ, и я думаю, мн ѣменьше бы нужно было храбрости, чтобы подложить огонь подъ домъ, ч ѣмъ поставить этотъ сломанный стулъ. — St.-Jérôme, ничего не подозр ѣвая и не зам ѣчая вс ѣхъ взглядовъ, съ нетерп ѣливымъ ожиданіемъ устремленныхъ на него, подошелъ къ стулу и с ѣлъ. Кракъ! ножка подломилась, и St.-Jérôme лежитъ на полу. Ничего не можетъ см ѣшн ѣе для меня, не знаю, почему, какъ вид ѣть, какъ падаетъ челов ѣкъ; но теперь невозможность см ѣяться и присутствіе зрителей усилили до того это расположеніе, что я фыркнулъ, и вс ѣпосл ѣдовали моему прим ѣру. Не знаю, какъ, но St.-Jérôme узналъ, что виновникомъ его паденія былъ я, при вс ѣхъ назвалъ меня mauvais garnement 104 и вел ѣлъ идти наверхъ и во вс ѣхъ наклоненіяхъ, временахъ и числахъ переписать 3 раза выраженіе: je suis un mauvais garnement, tu es un mauvais garnement 105 и т. д. (Очень глупое наказаніе, выдуманное St.-Jérôm’омъ).

Нечего было д ѣлать, я пошелъ наверхъ, схватилъ первый попавшійся мн ѣлистъ бумаги и съ какимъ-то лихорадочнымъ нетерп ѣніемъ началъ спрягать вспомогательный глаголъ съ прибавленіемъ каждый разъ нелестнаго эпитета «mauvais garnement». Я торопился и потому, что хот ѣлось скор ѣй сойдти внизъ и потому, что уже придумалъ мщеніе St.-Jérôm’y, которое хот ѣлось поскор ѣй привести въ исполненіе. —

Я пришелъ внизъ съ исписаннымъ листомъ и, подойдя къ St .-Jérôm’y, спросилъ его, зд ѣсь ли показать ему.

— Читайте зд ѣсь, — сказалъ St.-Jérôme, желая этимъ осрамить меня. Я началъ: je suis un mauvais garnement, — сказалъ я чуть слышно. — «Громче», сказалъ St.-Jérôme. — «Tu es un mauvais garnement», сказалъ я на всю залу, пристально глядя ему въ глаза, и еще разъ какъ будто забывшись, повторилъ это.

— Prenez garde à vous, 106 — сказалъ онъ хмурясь, но я еще н ѣсколько разъ повторилъ изр ѣченіе во второмъ лиц ѣвсякаго времени. «Tu fus un mauvais garnement, tu seras un mauvais garnement». 107

— C’est bien, 108 сказалъ St.-Jérôme. — Я уже н ѣсколько разъ об ѣщалъ вамъ наказаніе, отъ котораго васъ хот ѣла избавить ваша бабушка, но я вижу, что, кром ѣрозогъ, васъ нич ѣмъ не заставишь повиноваться, и нынче вы вполн ѣзаслужили и будете наказаны. Vous serez fouetté, 109 — сказалъ онъ, отвратительно выговаривая какъ fouatter это посл ѣднее слово.— Это было сказано при вс ѣхъ, и вс ѣслушали съ напряженнымъ вниманіемъ. Я почувствовалъ, какъ кровь остановилась около моего сердца, и какъ затряслись мои губы.

** № 19(I ред.).

— «Ты куда?» спросилъ меня вдругъ голосъ папа. Я остановился, открылъ глаза и, увидавъ высокую фигуру папа, который съ удивленіемъ смотр ѣлъ на меня, схватилъ его руку, поц ѣловалъ ее. — «Папа, защити меня, спаси меня!» говорилъ я задыхающимся отъ слезъ голосомъ. «Я ужасно виноватъ, я негодный челов ѣкъ; но, ради Бога, позволь мн ѣтолько все разсказать теб ѣи потомъ д ѣлай со мной, что хочешь, я очень радъ буду…… очень радъ, только отъ тебя. Ты все можешь со мной сд ѣлать, и мн ѣничего, потому что ты мой отецъ, одинъ мой защитникъ; а онъ…..». «Полно», сказалъ папа, взялъ меня за руку и повелъ въ маленькую диванную. «Ну разскажи мн ѣ, пузырь, что съ тобой, Коко?» сказалъ онъ съ такимъ хладнокровнымъ участіемъ, что положеніе мое вдругъ показалось мн ѣмен ѣе страшнымъ. —

— «Папа, сказалъ я: «я все теб ѣскажу, и потомъ д ѣлай со мной, что хочешь. Я вчера получилъ единицу у учителя Исторіи». — «Ну?» — «И за поведенье единицу».— «Ну?» — «Потомъ я нечаянно, не нечаянно, а просто нарочно я ужасно дурно сд ѣлалъ, подставилъ сломанное стуло St.-Jérôm’y, и онъ упалъ. «Это нехорошо, что жъ тебя наказали?» — «Постой, еще не все. Я сломалъ ключикъ, когда ходилъ къ теб ѣза конфетами. Прости меня пожалуйста, я никогда не буду этаго д ѣлать и самъ знаю, какъ это гадко». — «Какой ключикъ?» — «Отъ зеленаго порт….»—«Что?! Ты отпиралъ его?» — «Виноватъ, папа, я самъ не знаю, что на меня нашло».— «Что жъ ты тамъ смотр ѣлъ, пов ѣса?» — «Письма смотр ѣлъ». Папа покрасн ѣлъ, подернулъ плечомъ и взялъ меня за ухо.— «Что жъ ты прочёлъ, негодный мальчишка?» — «Не помню ничего, только посмотр ѣлъ и опять хот ѣлъ запереть, да сломалъ нечаянно». — «Пріятно очень им ѣть такихъ милыхъ д ѣточекъ!» сказалъ онъ, потрясая меня за ухо: «только не сов ѣтую теб ѣеще разъ совать носъ, куда не сл ѣдуетъ, а то будетъ плохо». — Папа больно дралъ меня за ухо, но наказаніе это доставляло мн ѣкакое-то странное наслажденіе, и я не думалъ плакать. Только что онъ выпустилъ мое ухо,—«папа, сказалъ я, я не стою того, чтобы ты простилъ меня, да и знаю, что никто меня не любитъ; наказывай меня, какъ хочешь, но, ради Бога, защити меня отъ St.-Jérôm’a. Онъ ненавидитъ меня, онъ всячески, старается унизить, погубить меня. Папа, онъ хочетъ с ѣчь меня онъ велитъ передъ собой становиться на кол ѣни. Я не могу этаго. Я не ребенокъ. Ежели онъ это сд ѣлаетъ, сказалъ я съ слезами на глазахъ, я не перенесу, я умру, ей Богу, умру или его убью, или уб ѣгу, или сд ѣлаю что-нибудь ужасное. Когда ты меня встр ѣтилъ, я самъ не знаю, куда я б ѣжалъ. Ради Бога, спаси меня отъ него. Я не могу съ нимъ жить, я ненавижу его. Ахъ, ежели бы мамаша была жива, она бы не позволила такъ мучать меня! Папа! Папа!» Слезы душили меня. Я подошелъ къ нему и уже бол ѣе не въ силахъ (выговорить слова) рыдалъ и ц ѣловалъ его руки. — «Успокойся, мой другъ, говорилъ мн ѣпапа, положивъ свою большую руку мн ѣна голову. И я зам ѣтилъ слезы на его глазахъ. Ежели бы онъ зналъ, какъ отрадно под ѣй[ствовало]. — «Выс ѣки… прости не позволяй ему — онъ мой мучитель……тиранъ… никто меня не любитъ». Я упалъ на диванъ и рыдалъ, рыдалъ до истерики, такъ что папа на рукахъ отнесъ меня въ спальню. Я заснулъ.

** № 20(I ред.).

Никогда не забуду я одной страшной минуты, какъ St.-Jérôme, указывая пальцемъ на полъ передъ собою, приказывалъ стать на кол ѣни, а я стоялъ передъ нимъ бл ѣдный отъ злости и говорилъ себ ѣ, что лучше умру на м ѣст ѣ, ч ѣмъ стану передъ нимъ на кол ѣни, и какъ онъ изо всей силы придавилъ меня за плечи и, повихнувъ спину, заставилъ-таки стать на кол ѣни. Ежели бы у меня былъ ножъ въ эту минуту, я, не задумавшись, зар ѣзалъ бы его и два раза повернулъ у него въ ран ѣ. — Все время пребыванія St.-Jérôm’a въ нашемъ дом ѣчувства подавленной гордости, страха униженія и по временамъ истинной ненависти къ нему наполняли мою душу и отравляли лучшіе удовольствiя. — Ничто такъ много не способствовало къ происшедшему во мн ѣморальному перевороту, къ которому я приближаюсь, какъ эти чувства, внушенныя во мн ѣвъ первый разъ нашиМЪ гувернеромъ. (За все время моего отрочества у меня есть не бол ѣе какъ 2, 3 воспоминанія, осв ѣщенныя счастьемъ; остальныя же какъ-то темны, безцветны, и я съ трудомъ удерживаю ихъ летучую связь въ моемъ воображеніи.)