Передъ об ѣдомъ и во время об ѣда Августъ Антоновичь не умолкалъ ни на минуту, и бабушка, какъ казалось, была очень довольна его болтовней. Она взялась объяснить ему наши характеры: «Володя, сказала она, будетъ военнымъ; онъ будетъ хорошъ собой, ловокъ, любезенъ, будетъ адъютантомъ какого-нибудь Генерала, будетъ им ѣть блестящій усп ѣхъ въ большомъ св ѣт ѣи пойдетъ далеко по этой дорог ѣ. А Николенька, сказала она, подзывая меня къ себ ѣ, пойдетъ по дипломатической дорог ѣ. Онъ будетъ у меня славнымъ дипломатомъ, прибавила она, поднимая рукою волоса на моемъ тем ѣ, не правдали?» Не знаю, что разум ѣла бабушка подъ словомъ «дипломата», но знаю то, что дипломатъ, по ея понятіямъ, не могъ быть безъ взбитаго кверху хохла, т. е. прически «à la coq», составляющей, по ея мн ѣнію, отличительную черту этаго званія. Всл ѣдъ за этимъ Августъ Антоновичь вынулъ изъ кармана красиво исписанную тетрадку и просилъ бабушку позволенія прочесть ей свои мысли о воспитаніи, которыя онъ, принявъ на себя новую обязанность, усп ѣлъ набросать на бумагу. — Бабушка сказала, что это доставитъ ей большое удовольствіе, и St.-Jérôme началъ читать Essquisse sur l’éducation de doux nobles enfants Russes, confiés à mes soins par la Comtesse de Torchkoff, ou Précèptes et maximes, a l’usage d’un gouverneur. 97

Само собою разум ѣется, что только моему н ѣжному возрасту и неразвитымъ умственнымъ способностямъ нужно приписать то, что сколько я ни напрягалъ вниманіе, я ничего ровно не могъ понять изъ тетрадки St.-Jérôm’a, но бабушка осталась ею очень довольна. За об ѣдомъ Августъ Антоновичь обратился было къ папа съ разсужденіями о семейств ѣКорнаковыхъ, въ которомъ онъ давалъ уроки, о самой Княгин ѣи о томъ, что она весьма пріятная дама; но папа, не отв ѣчая ему, сухо спросилъ, когда онъ нам ѣренъ начать классы. —

Глава 8. Новый образъ жизни.

Весь порядокъ нашихъ занятій со вступленіемъ въ домъ St., Jérôm’a радикально изм ѣнился. Спальня превратилась въ кабинетъ, а классная наполнилась крашенными шкафами, которые, откидываясь на ночь, служили намъ кроватями, черными досками, глобусами, росписаніями и вообще предметами, наглядно доказывающими старательность и ученость новаго гувернера. Росписаніе занятій, написанное красивымъ, прямымъ почеркомъ и вис ѣвшее надъ столомъ въ рамк ѣчернаго дерева, доказывало ясно, что отъ 8 часовъ утра и до 6 вечера мы заняты классами. Исключая Исторіи, Математики и Русскаго языка — большая часть времени занята была самимъ St.-Jérôm’омъ: Латинскій языкъ, Французская грамматика, Французскій синтаксисъ, Французская литература, Исторія Французской литературы, сочиненія, диктовки, переводы. —

Никто не ѣздилъ къ намъ по случаю бол ѣзни бабушки, и единственнымъ развлеченіемъ нашимъ были уроки фехтованья и верховой ѣзды «l’équitation et les armes», 98 которыя St.-Jérôme нашелъ необходимыми для нашего совершеннаго образованія. — Въ стол ѣклассной комнаты хранился журналъ, въ которомъ балами отъ «0» до «5» каждый учитель отм ѣчалъ наши усп ѣхи и поведеніе въ класс ѣ. Въ конц ѣнед ѣли сводились итоги; и тотъ, кто въ общемъ числ ѣим ѣлъ больше 4, получалъ денежное награжденіе сверхъ синенькой, которая давалась намъ ежем ѣсячно въ вид ѣжалованья; тотъ же, кто им ѣлъ меньше 3, подвергался наказанію, состоящему большей частью въ лишеніи права ѣхать въ манежъ; и я долженъ признаться, что часто подвергался этому наказанію. Я шелъ наравн ѣсъ Володей, но учился дурно: онъ учился, а я только сказывалъ кое-какъ плохо выученные уроки. Только гораздо посл ѣя понялъ, что можно безъ трепета дожидаться учителя, хладнокровно, даже съ удовольствіемъ, вид ѣть, какъ онъ берется за книгу, и разсказывать ему то, что выучилъ, съ чувствомъ самодовольства и радости, какъ будто самъ сочинилъ то, что повторяешь ему. —

<Надо сознаться, что не слишкомъ то хорошо былъ обдуманъ планъ нашего воспитанія; но чего-же ожидать отъ челов ѣка, который не им ѣетъ понятія о томъ обществ ѣ, къ которому онъ готовитъ своихъ воспитанниковъ? — >

Когда я думаю о такихъ странныхъ, ни на чемъ не основанныхъ обычаяхъ, какъ обычай, существующiй у насъ, пов ѣрять воспитаніе своихъ д ѣтей иностранцамъ, я всегда воображаю себ ѣчелов ѣка съ развитыми умственными способностями, но никогда не жившаго между людьми — какого-нибудь сына Робинсона Крузое, рожденнаго и воспитаннаго въ уединеніи острова; догадался-ли бы онъ когда-нибудь, какимъ образомъ Русскіе дворяне воспитываютъ своихъ д ѣтей? Ежели-бы онъ думалъ объ этомъ 100 л ѣтъ и придумывалъ-бы самые нел ѣпые, несообразные случаи, все-бы онъ не догадался — я ув ѣренъ — что для того, чтобы дать воспитаніе челов ѣку высшаго образованнаго сословія однаго народа, необходимо пов ѣрить его челов ѣку низшаго необразованнаго сословія другаго отдаленнаго народа — самаго противуположнаго первому по направленію, характеру, общественному устройству. —

<Приближаясь въ моемъ пов ѣствованіи къ обстоятельству, произведшему во мн ѣр ѣзкую моральную перем ѣну, я полагаю нужнымъ объяснить н ѣкоторыя обстоятельства, подготовившія этотъ переворотъ; ибо, я уб ѣжденъ, что никакое обстоятельство, какъ бы поразительно оно ни было, безъ помощи постоянно, хотя и незам ѣтно-д ѣйствующихъ, причинъ не въ состояніи изм ѣнить направленія челов ѣка. И т ѣмъ бол ѣе, изъ чувствительнаго, слишкомъ откровеннаго и пылкаго мальчика сд ѣлать существо, сосредоточенное и мечтательное. Притомъ-же воспоминанія о моемъ отрочеств ѣи наблюденія, которыя я им ѣлъ случай д ѣлать впосл ѣдствіи надъ другими д ѣтьми, уб ѣждаютъ меня въ томъ, что зародыши непріязненныхъ чувствъ злобы, зависти и всл ѣдствіе его скрытности, мечтательности, недов ѣрчивости къ себ ѣи другимъ составляютъ характеристическiй признакъ этаго возраста. Это есть родъ моральной оспы — смотря по обстоятельствамъ, въ различной степени силы — прививающейся къ ребенку. Причина такого состоянія есть: первое понятіе ребенка, — уясненное сознаніемъ — о существованiи зла; потому что хорошія и дурныя чувства мы понимаемъ только тогда, когда чувствуемъ ихъ зародышъ въ собственномъ сердц ѣ. Невинная душа ребенка, незнавшаго различія между добромъ и удовольствіемъ, зломъ и неудовольствіемъ, бол ѣзненно сжимается отъ сознанія зла, Богъ знаетъ, какимъ путемъ и зач ѣмъ, прокрадывающагося 99 въ его сердце. —

Тревожное, сосредоточенное въ самомъ себ ѣ, неестественное состояніе души, составляющее общій признакъ отрочества, усиливалось во мн ѣеще сл ѣдующими обстоятельствами:>

* № 16(I ред.).

Карлъ Иванычъ остановился въ зал ѣи подошелъ къ нему. «Милостивый Государь», сказалъ онъ ему шопотомъ съ нам ѣрениемъ, чтобы мы не слыхали того, что онъ станетъ говорить (я отвернулся, но напрягалъ все свое вниманіе.) «Милостивый Государь, Володя умный молодой челов ѣкъ и всегда пойдетъ хорошо; но за нимъ надо смотр ѣть, а Николенька слишкомъ доброе сердце, съ нимъ ничего не сд ѣлаешь страхомь, а всей можно сд ѣлать черезъ ласку». — «Sehr gut, mein Herr», 100 сказалъ Французъ, хотя по его выговору можно было зам ѣтить, и я посл ѣузналъ, что онъ не зналъ пон ѣмецки. —

«Пожалуйста, любите и ласкайте ихъ. Вы всей сд ѣлаете лаской». — «Пов ѣрьте, Mein Herr, что я съум ѣю найдти орудіе, которое заставить ихъ повиноваться», сказалъ Французъ, отходя отъ него, и посмотр ѣлъ на меня. — Но должно-быть въ томъ взгляд ѣ, который я остановилъ на немъ въ эту минуту, не было много пріятнаго, потому что онъ нахмурился и отвернулся. Д ѣло въ томъ, что я убилъ бы въ эту минуту этаго фанфарона Француза, такъ онъ гадокъ и жалокъ казался мн ѣвъ сравненіи съ Карломъ Иванычемъ. Съ этой минуты я почувствовалъ см ѣшанное чувство злобы и страха къ этому челов ѣку. — Уложивъ весьма тщательно свои вещи на дрожки, Карлъ Иванычъ обнялъ Николая, насъ и съ слезами на глазахъ сошелъ съ крыльца. Старый Николай, повернувшись къ ст ѣн ѣлицомъ, хныкалъ, какъ баба, и у насъ съ Володей были слезы на глазахъ. —

* № 17(II ред.).

Тутъ было н ѣсколько пачекъ писемъ, разд ѣленныхъ по почеркамъ и съ надписями на каждой пачк ѣ. На одной — значилось «Письма Лизы», на другой «Lettres de Clara», 101 на третьей «Записки б ѣдной Аксюты». — Не отдавая себ ѣдаже отчета въ томъ, что я д ѣлаю, я прочелъ — не раскрывая ихъ — по н ѣскольку фразъ изъ каждой.