Только тотъ, кто не живалъ хозяиномъ въ деревн ѣ, можетъ не знать, сколько непріятностей могутъ над ѣлать ему сос ѣди своимъ сутяжничествомъ и ссорами, пом ѣщики однаго съ нимъ. у ѣзда — своими языками, и власти — прижимками и придирками; можетъ не знать, сколько они ему испортятъ крови и какъ отравятъ все счастіе его жизни.
Чтобы избавиться отъ вс ѣхъ этихъ гоненій, которымъ неизб ѣжно подвергается каждый пом ѣщикъ, есть три способа: первый состоитъ въ томъ, чтобы законно, въ отношеніи вс ѣхъ, исполнять обязанности и пользоваться правами пом ѣщика. Этотъ способъ, хотя самый простой и первый, представляющійся разсудку, къ несчастію до сихъ поръ остается на степени умозр ѣнія, потому что невозможно д ѣйствовать законно съ людьми, употребляющими законъ, какъ средство безнаказаннаго беззаконія. Второй способъ состоитъ въ знакомств ѣи пріятельств ѣне только съ лицами, представляющими власти у ѣздныя и Губернскія, но и со вс ѣми пом ѣщиками, съ которыми столкнетъ. васъ судьба, или которые пожелаютъ вашего знакомства, и въ мирномъ, полюбовномъ прекращеніи вс ѣхъ возникающихъ столкновений. Этотъ способъ малоупотребителенъ, во-первыхъ, потому, что дружескія связи со вс ѣмъ у ѣздомъ сами по себ ѣуже представляютъ непріятность не меньшую той, которой вы хот ѣли изб ѣгнуть, и, во-вторыхъ, потому, что слишкомъ трудно челов ѣку непривычному ум ѣть держаться, изб ѣгая клеветы и злобы, между вс ѣми непріязненностями, беззаконіями и низостями Губернской жизни, вы не должны забывать ничего, не пренебрегать ник ѣмъ: вы должны стараться, чтобы вс ѣбезъ исключенія были вами довольны. Горе вамъ, ежели вы нажили хоть однаго врага, потому что каждый замарашка, который нынче еще в смиренной поз ѣстоялъ у притолки вашей двери, завтра можетъ над ѣлать вамъ кучу непріятностей.
Третій способъ состоитъ въ томъ, чтобы чуждаться отношеній со вс ѣми и платить дань. Дань бываетъ двоякаго рода: дань покорнаяи дань снисходительная. Дань покорнаяплатится людьми, избравшими третій способъ, но не им ѣющими возможности избавиться отъ произвола властей въ наложеніи дани. Дань снисходительнаяплатится людьми, им ѣющими связи съ высшими Губернскими властями, но для большей безопасности и по заведенному обычаю не отказывающимися отъ дани.
Есть еще одинъ весьма употребительный способъ, но о которомъ по беззаконности его я упоминаю только, какъ объ исключеніи. Онъ состоитъ въ томъ, чтобы пріобр ѣсть по Губерніи или у ѣзду грозную репутацію отъявленнаго сутяги и кляузника.
Папа въ отношеніи властей и сос ѣдей употреблялъ третій способъ, т. е. ни съ к ѣмъ въ у ѣзд ѣне былъ знакомъ и платилъ снисходительную дань. Хотя онъ не любилъ часто ѣздить въ губернскій городъ, но ум ѣлъ устраивать такъ, что вс ѣгубернскіе тузы: Губернатору Губернскій Предводитель, Прокуроръ, хотя разъ въ годъ прі ѣзжали въ Петровское.
Яковъ Михайловъ, разум ѣется, при первой по ѣздк ѣвъ городъ шопотомъ разсказывалъ Исправнику и др., какъ его Превосходительство изволили ночевать и какъ изволили говорить то-то и то-то, поэтому ни Исправникъ, ни Становой не показывали носа въ Петровское и спокойно ожидали снисходительной дани.
Когда власти по какимъ-нибудь необходимо нужнымъ д ѣламъ и прі ѣзжали въ Петровское, то папа приказывалъ Якову угостить ихъ у себя; ежели же и принималъ кого-нибудь изъ нихъ, то такъ холодно, что maman часто говорила ему:
— Какъ теб ѣне сов ѣстно, mon cher, 116 ихъ такъ мальтретировать?
Но папа отв ѣчалъ:
— Ты не знаешь, мой другъ, что это за народъ: имъ дай вотъ столько, — при этомъ онъ показывалъ мизинецъ, — они захотятъ вотъ столько, — и онъ показывалъ всю руку до плеча.
Съ сос ѣдями обращеніе его было то же самое — съ высоты величія.
— Деревня только т ѣмъ и хороша, — говаривалъ онъ, — что отдыхаешь, а эти господа и зд ѣсь хотятъ мн ѣнадо ѣдать своими глупыми визитами и претензіями.
Нельзя обвинять его за такое обращеніе; въ его время, т. е. л ѣтъ пятнадцать тому назадъ, это было одно средство, чтобы быть спокойнымъ въ деревн ѣ. Теперь все переменилось и многое стало лучше. Одинъ пом ѣщикъ, у котораго я объ этомъ спрашивалъ, отв ѣчалъ мн ѣ:
— И, батюшка, вы не знаете теперь нашихъ У ѣздныхъ и Земскихъ Судовъ. Какой порядокъ, чистота, учтивость, политичность! Посл ѣдній писарь фракъ у себя им ѣетъ. A прі ѣзжайте-ка къ Исправнику — Исправничиха въ выписныхъ платьяхъ и чепцахъ ходитъ, образованн ѣйшая женщина, говоритъ по-Французски, по-Итальянски, по-Испански, что вы хотите? Дочери музыкантши отличныя, піано-рояль, полъ-парке; да на что ужъ лучше, вотъ у насъ въ у ѣзд ѣдва Становыхъ: одинъ изъ Московскаго Университета, другой женатъ на Княжн ѣШедришпанской, ну, чистый Парижанинъ, — такъ вотъ-съ, батюшка, какова у насъ нынче земская полиція.
— Ну, а какъ теперь насчетъ взятокъ и кляузъ, — спросилъ я, — вывелось ли это?
Пом ѣщикъ не отв ѣчалъ мн ѣпрямо, а продолжалъ хвалить новый порядокъ вещей, политичность и образованіе пом ѣщиковъ, притомъ зам ѣтилъ, что другой Становой больше тысячи рублей въ годъ проживаетъ и такихъ лошадей, такой столъ и квартиру им ѣетъ, что другому степному пом ѣщику укажетъ, какъ жить.
*№ 8 (II ред.).
<Глава 9-ая. Любочька. Музыка. Отступленіе.>
Прі ѣхавши домой, maman вел ѣла подать св ѣчи, поставила ноты и с ѣла за рояль. Володя, Любочка и Катенька поб ѣжали въ залу играть, я же съ ногами забрался въ вольтеровское кресло, которое стояло въ гостиной, и расположился слушать. Катенька пришла звать меня въ залу, но я былъ золъ на нее и попросилъ оставить меня въ поко ѣ.
<Maman сд ѣлала гамму и потомъ начала играть 2-й концерта Фильда. Мими играла хорошо, и еще я слыхалъ хорошихъ музыкантовъ, но ничья игра мн ѣтакъ не нравилась, какъ матушкина. Впосл ѣдствіи, вспоминая и обсуживая этотъ предметъ, я нашелъ, что пріятность игры maman состояла въ простот ѣ. Она играла такъ, какъ было написано, ничего не перем ѣняя, не пропуская и не прибавляя, не употребляла никакихъ аффектацій (Я могъ бы выразиться по-Русски, но, говоря о maman, мн ѣнепріятно употребить неблагозвучное слово «натяжка») — ни въ игр ѣ, ни въ поз ѣ. У д ѣтей всегда чувство прекраснаго очень в ѣрно, поэтому я безсознательно любилъ ея игру и не могъ и не могу слушать безъ отвращенія музыкантовъ и музыкантшъ, которые, садясь за фортепіано, делаютъ прелюдіи, состоящія изъ 3 основныхъ аккордовъ. Когда барышня садится за фортепіано и беретъ эти три фатальные аккорда да еще arpeggio, 117 я знаю уже, чего нужно ожидать. Барышня эта, несмотря на перем ѣну гармоніи, не будетъ снимать ноги съ педали; вс ѣаккорды, которые ей понравются, будетъ брать arpeggio 118 тамъ, гд ѣэтого не нужно. Andante 119 будетъ играть, задерживая тактъ, и прибавлять свои фіоритуры и вообще изковеркаетъ мысль композитора. Притомъ во время игры она будетъ кривляться, что тоже ни къ чему не ведетъ. У ѣздная барышня, т.е. низшаго разряда, будетъ подкатывать зрачки подъ лобъ, губернская будетъ закидывать голову, а столичная будетъ руки подымать слишкомъ высоко и губы складывать неестественно. И это называется «играть съ чувствомъ», тогда какъ на фортепіано собственно съ чувствомъ играть нельзя. Можно играть правильно, щеголевато, но съ чувствомъ можно только играть на такомъ инструмент ѣ, продолжительность, движеніе и сила звука котораго зависитъ отъ воли исполнителя>.
Въ это время maman встала с кругленькаго табурета, взяла другую тетрадь нотъ, поставила ее на пюпитръ, пододвинула св ѣчи и опять ус ѣлась. По медленности, отчетливости ея движенiй и по серьезному выраженію лица видно было, что она какъ будто приготавливается къ чему-то важному. Я опять задремалъ, прижавъ голову въ уголъ кресла. Запахъ пыли, которую я поднялъ поворачиваясь, щекотилъ мн ѣвъ ноздряхъ, а давно знакомые мн ѣзвуки пьесы, которую заиграла maman, производили на меня чрезвычайно пріятное впечатл ѣніе. Она играла патетическую Сонату Бетховена.
Изъ 10 челов ѣкъ, у которыхъ вы спросите: «какую музыку вы любите?» 9 непрем ѣнно вамъ отв ѣтятъ, что они любятъ серьезную музыку, особенно Бетховена, <которого они понимаютъ (слово: пониматьмузыку для меня им ѣетъ весьма темное значеніе — откровенно говоря, — никакого значенія. Я понимаю, что одно музыкальное сочиненіе можетъ нравиться больше другого; можно сочувствовать одному больше другого, но понимать можно только мысль).> Из этихъ 9-и челов ѣкъ 8 говорятъ это не потому, что музыка Бетховена имъ нравится, а потому, что они думаютъ блеснуть своимъ музыкальнымъ вкусомъ, выразивъ такое мн ѣніе. — Почти во вс ѣхъ романахъ или пов ѣстяхъ, особенно французскихъ, въ которыхъ музыка на сцен ѣ, непрем ѣнно на сцен ѣи Бетховенъ, опять только по той причин ѣ, что, такъ какъ съ недавняго времени большинство обратилось къ старинной музык ѣ, имя это первое попадается подъ перо романиста. Никакой бы разницы не было, ежели бы онъ, вм ѣсто Бетховена, написалъ Доницети, <Гунгля>, Бюргмюлера или др. Все это я сказалъ вамъ для того, чтобы вы не подумали, что, вспоминая о матушк ѣза фортепіано, я наудачу сказалъ, что она играла Патетическую сонату. Н ѣтъ, она именно играла ее, и я хочу, чтобы вы вспомнили эту сонату, ежели слыхали ее. Для этого я опишу вамъ впечатл ѣніе, которое она производила на меня.
