Пройдя комнату, такъ называемую, офиціанскую,мы взошли въ кабинетъ Папа. Онъ стоялъ подл ѣписьменнаго стола и, показывая на бумаги, запечатанные конверты, кучки денегъ, горячился и что-то толковалъ прикащику Никит ѣПетрову, который на обычно[мъ] своемъ м ѣст ѣ, подл ѣбарометра, разставивъ ноги на приличное раз[стояніе], заложивъ руки назадъ и приводя за спиною пальцы въ движеніе т ѣмъ быстр ѣе, ч ѣмъ бол ѣе горячился [13] папа, спереди не выказывалъ ни мал ѣйшаго знака безпокойства, но, напротивъ, выраженіемъ лица выказывалъ совершенное сознаніе своей правоты и вм ѣст ѣсъ т ѣмъ подвластности. Папа, не отв ѣчая даже на «съ добрымъ утромъ» Карла Иваныча и не оглянувшись (что тогда мн ѣказалось необыкновенно дерзкимъ поступкомъ), сказалъ только, сд ѣлавъ движеніе къ намъ рукою: «Сейчасъ, Карлъ Иванычъ, погодите д ѣти» и продолжалъ къ Никит ѣ: «Ахъ, Боже мой милостивой, что съ тобой нынче Никита», и папа дернулся плечомъ по привычк ѣи слегка покрасн ѣлъ. «Этотъ конвертъ со вложеніемъ 800 рублей»… Никита подвинулъ счета, кинулъ 800 и сказалъ: «слушаю-съ». Папа продолжалъ: «для расходовъ по экономіи, понимаешь? Деньги, которыя получатся изъ Хабаровки, подашь Княгин ѣ. Зд ѣшнія доходы: за мельницу ты долженъ получить 400 рублей, такъ? Залоги должны поступить изъ казны 8,000, такъ?» Никита продолжалъ кидать на кости. «И вообще вс ѣдоходы съ Краснаго и съ Малаховки [?], за вычетомъ уплаты въ сов ѣтъ пришлешь ко мн ѣ, теперь же въ контор ѣу насъ 21,000, такъ?» Никита см ѣшалъ счеты и положилъ 21 тысячу. «Эти деньги, исключая 1000 р., которыя ты употребилъ на жалованье себ ѣи дворовымъ людямъ, я возьму съ собою. Этотъ же конвертъ ты знаешь?» Я посмотр ѣлъ на надпись пакета. На немъ было написано: «Карлу Ивановичу Келеру». — Папа, должно зам ѣтивъ, что я прочелъ то, чего мн ѣзнать не нужно, взялъ меня за плечо и показалъ мн ѣнаправленіе прочь отъ стола, продолжая говорить. Я понялъ, что это и ласка и зам ѣчаніе, поц ѣловалъ эту руку [14] и пошелъ къ дверямъ терасы, у которыхъ русачей повалкой, зажмуривъ глаза, на солнц ѣлежала любимая борзая сука Милка. Я весьма сконфуженной сталъ гладить ее, думая совс ѣмъ о другомъ. Отчего нынче мы были допущены присутствовать при занятіяхъ съ Никитою папа, на которые я смотр ѣлъ тогда, какъ на что-то гораздо выше занятій дипломатическихъ кабинетовъ, какъ на занятія, недоступныя никому, кром ѣпапа и Никиты. Потомъ что бы значилъ этотъ пакетъ К[арла] И[ваныча]? Папа сказалъ: «прислать ко мн ѣ», стало быть онъ ѣдетъ. Куда? Надолго-ли? Сов ѣщаніе-же продолжалось. Со стороны папа съ видимымъ нетерп ѣніемъ — онъ не любилъ говорить при чужихъ — онъ красн ѣлъ и подергивался чаще и чаще. Никита же перем ѣнилъ, наконецъ, выраженіе тупоумія, съ которымъ онъ считалъ нужнымъ слушать приказанія господина, какъ бы говоря: «Извольте говорить, языкъ безъ костей, но все это не такъ, а вотъ я вамъ скажу какъ», на выраженіе, обыкновенное Русскому челов ѣку, ума и см ѣтливости и, см ѣшавъ все на счетахъ, началъ: «Вы изволили говорить, въ сов ѣтъ заплатить съ м ѣльницы залоговъ и доходовъ. Мельникъ приходилъ, говоритъ: «Ради Бога повремените, помола не было, денегъ н ѣтъ, несчастнымъ челов ѣкомъ сд ѣлаете, дайте поправиться, я, дескать, буду еще вамъ плательщикомъ». И въ самомъ д ѣл ѣ, сударь, ежели намъ его снять, найдется ли еще по той ц ѣн ѣ. На счетъ залоговъ Секретарь Иванъ Аф[анасьевичъ] говорилъ мн ѣ[15] въ середу, что дескать доложи А.М., покуда не получится квитанція въ доставк ѣ, Журналъ составить нельзя. Я, хотя безъ вашего приказанія, приказалъ два воза муки насыпать въ городъ И[вану] А[фанасьевичу] свести воскресеньи, да Б ѣляева поблагодарить нужно. Богъ дастъ, черезъ м ѣсяцъ и охлопочу, а въ Сов ѣтъ сами изволите знать, срокъ 14. Новыхъ доходовъ до установки ц ѣнъ трогать нельзя». Видно было, что у Никиты запасъ аргументовъ еще былъ большой, но Папа остановилъ его. «Я распоряженiй: своихъ не перем ѣню, но ежели въ полученіи будетъ задержка, тогда возьмешь въ сов ѣтъ платить изъ Хабаровскихъ денегъ. Я Княгин ѣсамъ скажу». — Никита только сказалъ «слушаю-съ», но въ выраженіи голоса видно было торжество поб ѣды — ему только и нужно было. Хабаровка было одно изъ им ѣній матушки, и Никита любилъ, когда, случалось, въ пользу своего им ѣнія папа бралъ изъ ея денегъ взаймы. — Отецъ мой во вс ѣхъ случаяхъ жизни былъ челов ѣкъ нер ѣшительной. — Онъ считалъ неблагороднымъ пользоваться деньгами женщины, которая его любила; брать деньги даже взаймы ему нельзя было, потому что онъ былъ игрокъ; вм ѣст ѣсъ т ѣмъ онъ часто пользовался ими. Теперь, наприм ѣръ, предлагая этотъ разсчетъ Никит ѣ, онъ зналъ, что тотъ не найдетъ другаго способа устроить все, какъ взять изъ денегъ Княгини. — Ему нужно было, чтобы кто нибудь выказалъ необходимость сд ѣлать это, и тогда уже сов ѣсть его была покойна. Займы-же эти совершались очень часто и, разум ѣется, безъ платежа, потому что или отецъ [16] игралъ, или клалъ деньги на хозяйство, что онъ однако, надо отдать ему справедливость, всегда д ѣлалъ очень д ѣльно. — Окончивъ д ѣла съ Никитой, Папа обратился къ намъ. «Ну, д ѣти, въ посл ѣдній разъ вамъ нынче учиться у Карла Иваныча, — нынче въ ночь ѣдемъ въ Москву: уже вы большіе ребята стали, пора вамъ серьезно работать и ут ѣшать свою maman. Она теперь остается зд ѣсь, и одна для нея будетъ радость — это знать, что вы умны, учитесь хорошо, и вами довольны».

Хотя по приготовленіямъ, которыя мы нед ѣли за дв ѣмогли зам ѣтить, мы и догадывались, что должно случится что-нибудь особенное, но эта неожиданная новость ошеломила насъ. Володя, поц ѣловавъ руку Папа и помолчавъ немного, опомнился и сдержаннымъ голосомъ, за которымъ слышны были слёзы, передалъ порученіе maman. Вася разр ѣвелся. Я не двигался съ м ѣста, мн ѣстало очень, очень жалко оставить maman, вм ѣст ѣсъ т ѣмъ мысль, что мы стали большіе, и что я могу ут ѣшить maman, пріятно пощекотала мое тщеславіе. «Ежели мы нынче ѣдемъ» — подумалъ я — «стало быть классовъ не будетъ, какъ я радъ; а впрочемъ лучше бы в ѣкъ учиться, да не оставлять maman и не обижать б ѣднаго Карла Иваныча — онъ и такъ очень не счастливь».

Тысячи такого рода противор ѣчащихъ мыслей мгновенно мелькали въ моей разстроенной голов ѣ, и я стоялъ, не двигаясь, съ большимъ вниманіемъ наблюдая быстрое движеніе пальцевъ Никиты… Сказавъ еще н ѣсколько словъ съ Карломъ Иванычемъ, о положеніи барометра и приказавъ Никит ѣне кормить собакъ, чтобы посл ѣоб ѣда на прощаньи вы ѣхать послушать молодыхъ гончихъ, папа противъ моего ожиданія отослалъ насъ учиться, [17] ут ѣшивъ однако т ѣмъ, что вечеромъ об ѣщался взять на охоту. — Грустные и разстроенные, пошли мы подъ предводительствомъ еще бол ѣе разстроеннаго Карла Иваныча, ожидавшаго отставки, учиться. — Ученье шло плохо. Одинъ Володя, который всегда былъ твердъ, хотя и не пов ѣсничалъ по обыкновенію и былъ бл ѣденъ, учился, какъ и всегда: вс ѣстарые діалоги повторилъ прекрасно и подъ диктовку сд ѣлалъ только одну ошибку. Вася былъ такъ разстроенъ, что отъ слезъ, которыя безпрестанно набирались ему въ глаза, не могъ читать и отъ рыданій не могъ говорить, подъ диктовкуже отъ слезъ, которыя, падая на его тетрадь, м ѣшались съ чернилами, над ѣлалъ такихъ кляксъ, что ничего нельзя было разобрать, какъ будто онъ писалъ водою на оберточной бума г ѣ. — Карлъ Иванычъ, находясь сильно не въ дух ѣ, поставилъ его въ уголъ, твердилъ, что это упрямство, кукольная комедія, что надобно дать ему «шампанскую мушку» и требовалъ, что[бы] онъ просилъ прощенія, тогда какъ б ѣдный мальчикъ отъ слезъ не могъ выговорить слова. —

Я, какъ и всегда, учился дурно, и поэтому не обратилъ на себя особаго вниманія Карла Иваныча, который безпрестанно ходилъ въ комнату дядьки, и мн ѣслышно было, какъ онъ пов ѣрялъ ему вс ѣнесправедливости нашего дома противъ него, и какъ не ум ѣли ц ѣнить его услугъ и привязанности. —

Я сочувствовалъ его горю, и мн ѣбольно было, что два лица, которыхъ я люблю одинаково, — отецъ и Карлъ Иванычъ — не поняли другъ друга. Даже въ моихъ рукахъ в ѣсы правосудія покачнулись бы на сторону Карла Иваныча. Въ кабинет ѣже, который былъ прямо подъ нашими окошками, мн ѣслышны были голоса папа и maman, которые говорили громко, что [18] р ѣдко случалось съ maman. Теперь-же она говорила съ большимъ воодушевленіемъ и, какъ я могъ зам ѣтить, про насъ. —