Впосл ѣдствіи я узналъ отъ Мими, Любочкиной гувернантки, въ чемъ состоялъ этотъ разговоръ. —

Случалось мн ѣслышать и читать, что по устройству дома, расположенію комнатъ какъ-то можно узнавать характеръ хозяина. Этого я не знаю и не ум ѣю, но что я всегда зам ѣчалъ, такъ это отношенія двухъ людей между собою по расположенiю комнатъ, ежели они оба живутъ въ одномъ дом ѣ, въ особенности въ деревн ѣ. —

Когда живутъ мужъ съ женою въ одномъ дом ѣ, можно зам ѣтить по расположенію дома, кто изъ нихъ первое лицо. По выраженію одного милаго остроумнаго французскаго писателя: Dans l’amitié, comme dans l’amour, il y a deux côtés; l’un tend la joue et l’autre embrasse. 64 Въ отношеніяхъ отца съ матерью первый подставлялъ щеку, а вторая ц ѣловала. — У кого на половин ѣбыло больше окошекъ, были весел ѣе комнаты, изъ чьихъ окошекъ былъ лучше видъ? чья прислуга была лучше пом ѣщена? къ кому входъ былъ красив ѣе и покойн ѣе? отъ чьей половины были ближе фортепіанная, бильярдная, выходъ въ садъ? на чьей половин ѣбольше сиживали? гд ѣпринимались общіе гости? гд ѣбылъ каминъ? на чью половину приносили кактусъ Грандифлору, когда старый садовникъ объявлялъ съ приличною спокойною важностью, что завтра будетъ въ цв ѣту? къ чьимъ окошкамъ подводили м ѣдв ѣдя, и сбирались д ѣти и дворня? — Вс ѣэти преимущества были на половин ѣпапа. Я ув ѣренъ, что никогда ни папа и т ѣмъ м ѣн ѣе maman, [19] въ голову не приходило подумать объ этой несправедливости, даже сама maman, которая всему ум ѣла дать изящный колоритъ, безпрестанно придумывала новыя улучшенія на половин ѣпапа и никогда не думала о своей. — Отецъ мой деликатенъ, в ѣжливъ, когда того требуютъ приличія, но того внутренняго безсознательнаго чувства н ѣжной деликатности, которая бы указала ему на это, онъ не им ѣлъ. Съ другой женщиной онъ, бывши такимъ же, какимъ и былъ съ maman, могъ бы называться самымъ внимательнымъ и н ѣжнымъ супругомъ, но съ Maman онъ былъ грубъ, наприм ѣръ Maman р ѣдко звала его къ себ ѣ— она боялась, не пом ѣшать бы ему; онъ же всегда, когда ему было нужно вид ѣться и ему нельзя было идти самому. — Случалось, что онъ не сейчасъ приходилъ, когда maman звала его, и тогда она сама шла къ нему въ кабинетъ, боясь, не занятъ ли онъ или не огорченъ ли. Въ этотъ день случилось также — maman пришла сама къ нему, только что мы ушли.

Мн ѣкажется, что отецъ д ѣлалъ это сознательно, испытывая свою власть и приучая ее къ ней. Maman была благородно горда, и поэтому не тщеславна, онъ же только тщеславенъ. Поэтому никогда ни въ чемъ онъ не зад ѣвалъ ея гордости, а, напротивъ, уступалъ ей. Тщеславія же его она вовсе не зам ѣчала, и они жили мирно.

— Что объявилъ ты д ѣтямъ, mon cher? 65 — спросила maman, ус ѣвшись на диванъ.

— Да, очень огорчены б ѣдняжки — и, усаживаясь опять передъ столомъ, съ котораго Никита, наконецъ, понявши вс ѣприказанія, взялъ конверты, бумаги и деньги и скромно вышелъ: «Ну теперь, слава Богу, все кончилъ, остается только самое трудное, уговорить тебя успокоиться и не грустить».

Maman только что хот ѣла [20] отв ѣчать съ грустнымъ выраженіемъ лица: «Послушай, Alexandre»… онъ перебилъ ее. — «Да, j’ai une prière à vous faire, 66 можетъ деньги съ залоговъ получатся нескоро, такъ j’ai ordonné à Никита de s’adresser à vous, 67 пожалуйста, ты дай ему тогда для Сов ѣта, сколько нужно, изъ Хабаровскихъ денегъ. Dès qu’il recevra l’argent, dont je vous parle, il vous…» 68

— Ахъ пожалуйста перестань, это ей Богу см ѣшно, я у тебя всегда беру, не спрашивая, — а ты безпрестанно говоришь о отдавать и взаймы. Разв ѣя не знаю, сколько теперь будетъ стоить денегъ ѣхать въ Москву, опред ѣлить д ѣтей.

Папа им ѣлъ дурную привычку перем ѣшивать французскія слова, такія слова, которыя онъ очень хорошо могъ сказать по-Русски, съ Русскими, въ особенности, когда онъ говорилъ в ѣщи трудныя. (Трудными словами я называю такія, которыя не говорятся тотчасъ, какъ приходятъ въ голову, а которыя знаешь, что долженъ сказать и передъ которыми, чтобы выговорить ихъ, происходитъ внутренняя борьба.)

Б ѣдная Maman продолжала: «Мн ѣсъ тобою нужно серьезно поговорить, Alexandre». «Нужно серьезно поговорить» всегда говаривала maman, когда ее бывало не слушаетъ отецъ и хочетъ заговорить ее, — закидать словами, когда она обдумала в ѣщъ и не хочетъ спорить и разговаривать, и хочетъ ясно высказать свою мысль, но это «серьезно поговорить» она говорила такимъ тономъ,—который значилъ: «хоть разъ выслушай меня». Когда maman хот ѣла, и д ѣло шло о в ѣщи близкой ея сердцу, она говорила такъ ясно, такъ логически и вм ѣст ѣтакъ женски краснор ѣчиво, что невозможно было противустоять ей. Одно только было оружіе противъ ея доводовъ это н ѣжность: надо было расчувствовать ее, а она была такъ воспріимчива и пылка и такъ сильно любила отца, что это было ему нетрудно, — тутъ-же все [21] забывалось. Настаивать въ другой разъ у ней не достало бы силы. Отецъ безсознательно чувствовалъ свое преимущество и всегда употреблялъ его.—

«Хотя ты уже р ѣшился и говоришь, что все кончено, выслушай меня пожалуйста въ посл ѣдній разъ. Я обязана передъ Богомъ думать о судьб ѣмоихъ д ѣтей. Твои планы насчетъ д ѣтей — отдать ихъ въ комерческое училище, послать ихъ за границу, дать имъ капиталъ и сд ѣлать ихъ комерціантами большой руки — такъ ли?—мн ѣне по душ ѣ, я откровенно скажу, я боюсь. Ты хочешь, чтобы они были т ѣмъ, чего у насъ въ Россіи н ѣтъ. Знаю, знаю, ты будешь мн ѣприводить прим ѣры молодыхъ людей, которыхъ я много вид ѣла за границей — тамъ это очень хорошо, и у насъ можетъ быть, но со временемъ только. И сколько можетъ быть имъ неудачь на этой дорог ѣ, неудачь такихъ, отъ которыхъ имъ нельзя будетъ подняться. Не выдержи курса (maman такъ говорила), нашали молодой челов ѣкъ, у котораго есть имя въ университет ѣ, сколько у него есть дорогъ — военная служба, хозяйство, выборы, но тутъ — все пропало».

— Отчего-же все пропало, chère amie? 69 Разв ѣони не будутъ им ѣть капитала, съ которымъ въ нын ѣшнемъ в ѣк ѣвсе можно сд ѣлать.

— Постой, дай мн ѣтеб ѣсказать. Ты говоришь: «капиталъ». Разв ѣонъ есть у нихъ?

— Все равно, что есть: онъ будетъ.

— Полно, Alexandre, ты меня заставляешь говорить в ѣщи, окоторыхъ грустно вспоминать. Ты самъ энаешь, что своимъ состояніемъ ты для нихъ располагать не можешь, я знаю, что ты для нихъ все готовъ сд ѣлать. Я тоже — ихъ мать, и не могу имъ ничего оставить. Изъ доходовъ, ты говоришь, въ н ѣсколько л ѣтъ составится небольшой капиталъ для нихъ, но что это за состояніе для 3 д ѣтей, которыя не им ѣютъ ни имени [?] ни родных [?]. Притомъ же разв ѣможно отв ѣчать, что я проживу такъ долго.

— Pourquoi parler de ces choses, chère amie, vous savez les raisons, pourquoi il est impossible de faire autrement. 70

Отецъ прошелся по комнат ѣи с ѣлъ [22] опять на кресло. Н ѣсколько минутъ они молчали. Maman опять продолжала: «Н ѣтъ, я не вижу, отчего ты не возьмешь векселей отъ меня. Отецъ опять всталъ и, покрасн ѣвъ и подергиваясь: «Ne revenons pas sur ce sujet, ma chère. J’ai dit — онъ сд ѣлалъ удареніемъ на этомъ слов ѣ— que c’est une chose, que je ne ferai jamais». 71

Maman тоже встала и, взявъ его за руку, начала говорить съ сильнымъ жаромъ, что съ ней р ѣдко бывало: видно было, что она р ѣшилась. Я воображаю, какъ она была хороша въ эту минуту. Какъ покрылось легкой краской ее прекрасное лицо, какъ загор ѣлись ее черные умные глаза. (Мими, которая подслушивала и подсматривала въ щелку, говорила, что это одинъ разъ только она вид ѣла, что maman высказала всё, что у нее было на сердце.)

— Я, 14 л ѣтъ живя съ тобой, совершенно счастлива, я не раскаиваюсь въ томъ, что осудили бы другіе люди, потому что это суждено было Богомъ. Ежели бы мн ѣБогъ позволилъ избрать новую жизнь, я только просила бы прожить сначала эти 14 л ѣтъ опять также безъ всякой перем ѣны. Ежели я пожертвовала, какъ говорятъ, для тебя общественнымъ мн ѣніемъ, то эта жертва только усиливаетъ мою любовь и благодарность за твою любовь ко мн ѣ 72 —я жертвы этой не чувствую. Я была совершенно счастлива, говорю я, но участь д ѣтей, за которую я боюсь, не знаю почему, тревожитъ меня. Я на д ѣтяхъ ожидаю наказанія за свою любовь, страсть, и это наказаніе будетъ для меня ужасно! Я могла вс ѣмъ жертвовать для своего счастья, когда на мн ѣне лежала обязанность матери; но теперь я мать!—