Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Алло, Виктор Степанович, не слышу вашего ответа.

— Да, ты меня заинтриговал, кто бы против, а я всегда готов!

— Так вы с собой возьмите Михаила Афанасьевича, Григория Васильевича, Александра Ивановича, места всем хватит, — кричал Князев в трубку.

— Ну, хорошо, хорошо, приедем.

— Спасибо, что не отказали, встретим, как положено. Приезжайте прямо в Митино, к десяти утра, вы же знаете, где наша резиденция. Я вас буду встречать.

— Ну, добро! — услышал Игорь Семёнович.

— До встречи! — Князев положил трубку, вытер пот со лба. — На халяву что не отдыхать! — подытожил разговор. — Что поделаешь, люди влиятельные, с ними обязательно нужно поддерживать отношения.

Настроение у Князева было отличное, от удовольствия он потирал руки, с умиротворенной улыбкой на лице мечтал про себя: «Какая богатая вдова! Совсем неплохо было бы на эти сокровища купить виллу на Лазурном берегу в Каннах или в Ницце. Сейчас очень многие разбогатевшие русские вкладывают деньги в недвижимость за границей. Нужно хорошенько продумать, каким образом…» Резкий телефонный звонок прервал его приятные размышления.

Звонила жена, Ада Васильевна Козырева. Выражение лица Князева сразу помрачнело.

— Да, я слушаю тебя, дорогая.

— Игорь, я заболела, вчера не пошла на дежурство, а ты не пришел ночевать. Несколько раз звонила, твой телефон молчал, на пейджер сбрасывала послания, мне было очень плохо, где ты был?

— Дорогая, ты заболела? Что с тобой? — с неподдельной заботой и волнением спросил Князев.

— У меня температура выше тридцати восьми градусов, ломит все тело, страшная головная боль, — жаловалась Ада Васильевна.

— Я вызову врача. Вчера я был на задании, мой сотовый на это время был отключён, поэтому ты не могла дозвониться. Конспирация, понимаешь? По телефону не могу объяснить подробности, ты же знаешь, мой рабочий день не нормирован, такая моя служба.

— Какая конспирация? — изумлённо воскликнула Ада Васильевна. — Ты что, был в засаде? — в её голосе послышались нотки ехидства. — Всю ночь тебе звонила, почему ты меня не предупредил о том, что будешь в засаде? — произнесла с неприкрытым упрёком. — Не надо вызывать врача. Приезжай поскорее домой.

— Дорогая, я не могу тебе этого обещать, рабочий день только начался, я не знаю, что будет через минуту. Прими каких—нибудь таблеток: аспирин, анальгин, витамины, ты же сама прекрасно знаешь, что нужно пить в таких случаях. Ложись в постель, самое лучшее — это крепкий сон. Как только будет свободная минута, постараюсь приехать домой. Ну, все, пока.

Князев положил трубку и облегчённо вздохнул. «Надо же было ей заболеть и искать меня, — с раздражением подумал он. — Странно, она никогда раньше не болела. Может, специально проверяет меня? В следующий раз нужно действительно заранее предупредить, чтобы не волновалась и не поднимала шумиху».

Нинель Александровна после ухода Князева спала до одиннадцати часов, затем, проснувшись, захотела поплавать в бассейне. Она быстро собралась и выехала в путь на голубой «Ауди». Возле бассейна, как и в прошлый раз, стоял зеленый «Жигуленок». Вода, как всегда, была отменная, она плавала по свободной дорожке, наслаждаясь раскованным состоянием тела и приятным, освежающим ощущением от чуть прохладной воды. «Как хорошо поехать вдвоём на море ,позагорать под южным солнцем и вдоволь поплавать в морской воде», — мечтательно думала она.

Ее безоблачные мысли нарушил панический возглас:

— Быстрей, человеку плохо! Помогите!

Обернувшись на крик, она увидела медичку с медицинской сумкой в руках, спешащую к сауне. Нинель Александровна вышла из бассейна и поспешила за медицинской сестрой. В сауне, на полу, лежал ее знакомый, владелец зеленых «Жигулей».

— Что с ним? — спросила Нинель Александровна у медсестры.

— Не знаю, может, перегрелся, — ответила, накладывая манжетку манометра на его плечо.

Измерив артериальное давление, медсестра забеспокоилась, лицо ее побледнело. Приложив фонендоскоп к груди пострадавшего, внимательно слушая сердце, потом нащупывая пульс, взволнованно сказала:

— У него остановка сердечной деятельности, нет тонов, нельзя терять ни минуты, срочно нужно проводить искусственное дыхание, помогайте мне.

— Что мне делать? — с готовностью спросила Нинель Александровна.

— Я буду нажимать руками на грудину, а вы откройте ему рот, как можно шире, вдыхайте в себя глубоко воздух и выдыхайте в него. Начали, — скомандовала она.

Медсестра энергично, двумя руками, делала массаж сердца лежащему без движений мужчине. Нинель Александровна стала открывать ему рот, но у нее ничего не получалось. Наконец удалось раздвинуть челюсти, и она, набрав полные лёгкие воздуха, прильнула к его губам, с усилием выдохнула. Так повторила несколько раз. От форсированного дыхания у неё закружилась голова, челюсти пострадавшего постоянно смыкались, и требовались немалые усилия, чтобы удержать их открытыми. Она нерешительно топталась на месте, не зная, как толком проводить искусственное дыхание. Как пожалела она в эти минуты, что плохо изучала приемы оказания неотложной помощи, которые когда—то преподавали в училище.

— Ну что вы стоите? Делайте тогда массаж, а я вызову реанимацию и введу ему лекарства, нельзя терять ни секунды, — волновалась медсестра.

Нинель Александровна перешла на её место и склонилась над мужчиной. Вначале движения рук были очень неуверенными и слабыми, но с каждой секундой она ощущала прилив неведомо откуда появившихся сил. Она очень старалась, с усердием, ритмично нажимала обеими руками на то место, куда указала медсестра. Вскоре ее лицо покрылось потом, он ручейками струился по щекам и скатывался на волосатую грудь мужчины. Ей хотелось вытереть вспотевшее лицо, но она боялась хоть на секунду прервать занятие. Стоять в согнутом положении было неловко, спина быстро онемела. Нинель Александровна опустилась на колени и продолжала делать массаж. Через несколько минут, взглянув на лицо мужчины, она увидела, что он открыл рот и сделал слабый вдох. Это обрадовало её, она с утроенной энергией продолжала оказывать помощь. И вот наконец он открыл глаза.

Нинель Александровна продолжала стоять на коленях и нажимать руками на грудину. Вернулась медсестра со шприцем в руке. Увидев, что пострадавший открыл глаза и задышал, она облегченно вздохнула.

— Слава Богу! А я уже реанимацию вызвала. Хватит, хватит! — остановила она Нинель Александровну. — Его нужно сейчас вынести из сауны, здесь мало воздуха. Вам легче? — спросила пострадавшего.

В эту минуту в сауну вошли медики. Мужчина пришёл в себя и смотрел на них непонимающим взглядом.

— Что со мной? Что происходит? — с беспокойством спросил он.

— У вас произошла внезапная остановка сердца, вы потеряли сознание, мы проводили реанимационные мероприятия, — объяснила медсестра.

Мужчина посмотрел на стоящую перед ним на коленях Нинель Александровну, руки которой продолжали оставаться на его груди.

— Спасибо, — прошептал, он глядя ей в глаза.

Она смутилась, убрала руки, встала и ответила:

— Мне не за что. Нужно благодарить медсестру.

— Все равно спасибо.

Медики переложили его на носилки и вынесли в холл. Нинель Александровна видела, как они на ходу что—то говорили медсестре. Она собралась и уехала домой, а зеленый «Жигуленок» остался стоять на парковке возле бассейна.

Глава восьмая

Аду Васильевну Козыреву с Князевым свела судьба в 1996 году. Она работала в городской психиатрической больнице заведующей отделением. По долгу службы ей приходилось в составе медицинской комиссии проводить психиатрическую экспертизу физических лиц, совершивших преступления. Однажды Князев (тогда он был простым оперативником) привез на освидетельствование подследственного. Этот молодой человек двадцати восьми лет, ранее судимый и отмотавший срок, был махровым алкоголиком и законченным наркоманом. Он нигде не работал, всячески истязал родную мать, «выколачивая» из нее деньги то на водку, то на наркотики. Бедная женщина работала в гастрономе уборщицей и, естественно, едва сводила концы с концами. После издевательств сына приходила на работу с синяками на лице, плакала и рассказывала сослуживцам о сыне—ироде. Все жалели ее, но помочь ничем не могли. Несчастная терпеливо несла свой крест. В очередной раз сын, находясь в состоянии наркотического возбуждения, жестоко избил мать. При этом пригрозил, что если она кому—нибудь расскажет, то убьет ее.

18
{"b":"21579","o":1}