Литмир - Электронная Библиотека

– Излишне.

– Я тоже так думаю. Да, раз уж речь зашла, не забудьте, что вам придется действовать в обстановке строгого контроля со стороны органов НКВД. Правда, этот контроль отнюдь не так тотален и страшен, как описывают в ваше время, но тем не менее он существует и осторожным быть не мешает.

– Учту.

– Итак. Однажды вы с напарником получите задание произвести разведку местонахождения и маршрута движения танковой группы Гудериана. Вы ее найдете, но на обратном пути вынуждены будете вступить в бой с большой группой самолетов противника. В этой реальности вы оба погибнете, разведданные к командованию не попадут. Гудериан необнаруженным пройдет во фланг обороняющимся войскам, совершит прорыв и в итоге окажется в опасной близости от Москвы. А сейчас вы с напарником договоритесь еще до вылета, что в этом случае он уходит, а вы остаетесь прикрывать его, что вы и сделаете. В итоге разведка завершится успешно, по Гудериану будет нанесен удар, и он не сможет выполнить поставленную задачу.

Я задумываюсь, легко сказать…

– А что это значит – “большая группа”? Конкретнее, если можно.

– Можно. Сначала их будет шесть, потом подойдут еще четыре.

– Ничего себе! Нет, помоему, вы определенно не в своем уме. Один на десять. Да это верная смерть!

– Я уже сказал, что жизнь мы вам гарантируем. На верную смерть мы вас не пошлем.

– Хорошо, только чтото здесь не все сходится. Когда это будет?

– Мы вас предупредим накануне, но это будет не ранее октября.

– Так какого лешего вы меня сюда так рано перетащили?

– Андрей Алексеевич, – я буду называть вас теперь так, чтобы вы скорее привыкли, – вы сами себе противоречите. Вы же почти не летали на винтомоторных самолетах – это первое, а второе: один к десяти – это действительно непросто. Вам необходимо будет набраться боевого опыта, иначе они вас растерзают в считаные секунды, а потом возьмутся за вашего напарника. Результат всей операции будет нулевым. Кстати, тот, кого мы готовили для этого задания и чье место вы, по нелепой случайности, заняли, прошел специальную подготовку, тем не менее он сам настоял на таком раннем сроке переброса.

– Да, вот еще, я догадываюсь, что ваш человек – это летчик ГВФ. Куда он делся? Ведь я же согласился поменяться с ним номером.

– Здесь имеет место еще одна случайность. Когда он с вашими друзьями пошел в ресторан, за коньяком, там у них произошел инцидент, в который они втянули и нашего человека. Сейчас он в отделении милиции, а ваши товарищи встречают утро на гарнизонной гауптвахте. Могу успокоить, зачинщиками инцидента были не они. Вернемся к нашему делу.

– Хорошо. У меня есть вопросы.

– Пожалуйста.

– В случае успеха моей, как вы говорили, “миссии” Гудериан будет разбит на подступах к Смоленску. Следовательно, Московской битвы не будет, Ленинград не будет блокирован, и вообще война может кончиться раньше и с меньшими потерями. Тем самым мы с вами изменяем, и довольно круто, ход истории. Значит, и после войны события будут развиваться подругому. И, когда я вернусь в свое время, я его не узнаю. Многие люди совсем не родятся, многие события не произойдут и т.д. Имеем ли мы на это право?

– В некотором роде имеем. Более подробно мы вам объясним все после завершения вашей миссии.

– Опять “после”! Не слишком ли много темных мест и неувязок вы собираетесь объяснять мне “после”? Получается, я должен работать вслепую, неизвестно ради чего.

Опять пауза.

– Андрей Алексеевич, я вас не понимаю. Вы достойно и мужественно воевали в Афганистане, действительно неизвестно ради чего, вслепую…

– А вот об этом не надо.

– Прошу прощения. Сейчас у вас есть возможность проявить себя, свои боевые качества летчика в самой справедливой из всех войн и своими действиями спасти тысячи жизней. Ваш отец воевал под Смоленском. Быть может, сейчас вы спасете его и тем самым дадите возможность появиться на свет самому себе. А вас гложут какието сомнения. И вообще ход и исход войны, да и всей истории, определяется не какимто отдельным событием, а совокупностью их. Как сотни ручейков образуют в итоге реку, так и множество событий, имеющих одинаково направленный вектор благоприятности, определяют ход исторического процесса. Вы просто начитались Бредбери и Азимова. Смело давите бабочек, пауков, убивайте врагов, на ход вашей истории это не повлияет.

– Ладно, будем считать, что вы меня убедили. Я ваш. Двигайте дальше, что там еще.

– А все. Теперь ваша задача вжиться в образ, освоить технику, набраться боевого опыта, а накануне события мы вас предупредим. Не забудьте о тех аспектах поведения, о которых я вас предупреждал: излишняя осведомленность и ocторожность в высказываниях. Через несколько минут к вам зайдет Сергей Николаев – ваш товарищ по училищу и Карельскому фронту, и вы пойдете с ним в штаб ВВС. До свидания. Удачи вам!

– К черту! До свидания.

Голос, хмыкнув, замолкает.

Я жду пару минут и иду в ванную, надо привести себя в порядок. Одеваюсь в чужой китель. Черт его знает, как правильно носили эту форму до войны? На всякий случай я стараюсь придать себе подтянутый и молодцеватый вид. Молодцеватость, правда, не совсем удается. В зеркале я вижу бледного нервно покусывающего губы субъекта с сумасшедшими глазами.

Нет, так не пойдет, надо успокоиться. Сажусь в кресло, закуриваю и перевожу взгляд от зеркала на окно. Вид неба удивительно успокаивает нервы, это еще Андрею Болконскому у Льва Толстого помогло.

Толькотолько я начинаю собирать свои разбегающиеся в разные стороны мыслишки, как раздается стук в дверь.

– Андрей, ты готов?

– А, Сергей, заходи. Я встаю и иду открывать.

Глава 2

Военновоздушные силы фашистской Германии, которые должны были участвовать в нападении на СССР, составляли более 3900 самолетов… кроме того, до 1 тыс. самолетов располагали вооруженные силы Финляндии и Румынии.

История Великой Отечественной войны, т.2

В управление кадров Главкома ВВС мы приходим за десять минут до назначенного срока. Дежурный капитан отмечает нас в списке и кивает: “Ждите, вызову”.

Мы присаживаемся на стулья у стены. Сергей толкает меня в бок и показывает на дверь:

– Ты понял?

Я смотрю на дверь. На ней прибита табличка: “Заместитель начальника управления п/пк Березин Иван Дмитриевич”. Ничего, конечно, не понимаю, но киваю.

В приемной многолюдно. Обращаю внимание на то, что здесь нет ни одного лейтенанта. У всех в петлицах по три кубика, по шпале, а то и по две. Многие, как и мы с Сергеем, при орденах, а уж медали – у каждого. Ято знаю, в чем дело, а Сергей теряется в догадках и строит различные предположения.

Дежурный начинает вызывать присутствующих по одному, в алфавитном порядке, невзирая на звания. Вот из кабинета выходит капитан Жеребцов, и дежурный объявляет:

– Старший лейтенант Злобин!

Захожу в кабинет и по уставу представляюсь начинающему седеть подполковнику. Он не дослушивает меня до конца:

– Проходи, проходи, Андрей Алексеевич! Присаживайся. Извини, что стоя не встречаю. Сам понимаешь…

Я опять ничего не понимаю, но тем не менее присаживаюсь к столу. Подполковник протягивает мне через стол руку, я жму ее, а он возбужденно говорит:

– Рад, очень рад снова видеть тебя, Андрей! И вдвойне рад, что вижу тебя при таких обстоятельствах. Короче, мы формируем новую дивизию. Дивизию особого назначения из летчиков, имеющих боевой опыт. Видел, полная приемная асов! Со всех ВВС собрали. И командовать дивизией будет не ктонибудь, а полковник Строев! Герой Испании!

Дьявол меня забери! Не слыхал про такого, но виду не подаю и пытаюсь изобразить восхищение.

– Тебе, Андрей, выпала честь служить в такой дивизии. Твое командование не хотело отпускать тебя с Сергеем, но с Главкомом не поспоришь. Так что поздравляю! В какой только полк тебя определить? Так… Будешь служить в 129м. Командир полка – подполковник Лосев… Тот самый!

3
{"b":"211503","o":1}