Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ничего, потаскаю, — сказал Витька и уже хотел было спускаться дальше, но вдруг увидел на руке у Саши часы. — Покажи. Идут?

Саша показала часы.

— Классные! А стрелка-то скачет… Чьи? Отца?

Саша засмеялась:

— Представь, вчера ты все угадал, как волшебник. Подарок.

— Ну вот. А говорила!.. Здоровские часики!

— Вещь полезная, — сказала Саша. — Особенно для тебя. Опять, наверное, в кругосветное путешествие отправился. До вечера будешь гонять.

— Не, в магазин еду. Тоже за подарком. Смотреть пока… Ух, вчера здорово получилось! Посмотрел отец дневник и говорит: «Молодец, Витюха! Не подкачал. Придется, видно, слово свое держать». — «Какое, спрашиваю, слово?» — Будто не догадываюсь. «Подарок, говорит, обещал? Обещал. Только не знаю, что купить». — «Папань, говорю я, ты завтра не покупай, а я посмотрю в магазине и скажу тебе». Вот и хочу сейчас махнуть в тот магазин, мимо которого мы вчера ехали, — «Спорттовары».

— Бутсы, наверно, снились? — спросила Саша.

— Это само собой. И еще… — Витька загадочно помолчал. — И еще одна вещь.

— Тайна, да?

— Болтать не буду. Сама увидишь, если получится… Поехал. — И, пятясь, Черенок покатил прыгающий по ступенькам велосипед.

Спор

Саша сама себе удивлялась: в этот день ею владела такая жажда деятельности, что к полудню просто не осталось уже ничего, к чему бы можно было еще приложить руки.

Кухня сверкала чистотой. Раковина вымыта. В помойном ведре — ни соринки. Почистила папины ботинки и поставила в прихожей. Свои туфли обмахнула бархоткой. Она могла бы сварить еще борщ. Но в холодильнике, подернутая желтоватым слоем жира, стояла целая кастрюля борща. Мама вечером сварила. На два дня хватит.

И у себя в игрушках навела порядок. А рыжеволосой красавице кукле Кате даже вымыла лицо мылом, потому что на курносеньком носу ее откуда-то появилось чернильное пятно, словно и она тоже вчера еще ходила в школу. Вытерла Саша Катину мордашку полотенцем, поставила за стекло в книжный шкаф. Сказала, подняв палец:

— Отдыхай. И у тебя каникулы начались. Поняла?

Саше смешно стало: разговаривает, как маленькая.

Давно уж она так не разговаривала и с куклами почти не играет. Хотя любит их, наверное, по-прежнему. Просто взрослей стала. Не тянет к куклам…

Так что же еще сделать?.. Ах, вот что! Мерки с зарубок на косяке она тогда сняла, когда переезжали, а здесь, на новой квартире, не отметила. Саша разыскала листок с мерками, и ровно через восемнадцать минут все они уже пестрели на дверном косяке в ее комнате. Красные — Игоря, голубые — Саши.

— А вот и еще дело! — вслух сказала Саша и уселась за письменный стол.

Надо же! Ищет себе занятия, а о письме своему единственному и любимому брату забыла! Новостей-то — целый воз.

Наконец и письмо готово. Саша заклеила его в конверт, написала адрес полевой почты и, взглянув на часы, побежала к автобусной остановке, где висел почтовый ящик.

Опустив письмо, она увидела только что подошедший автобус и вспомнила, как ехала вчера с Витькой из школы. Вот если бы он и в самом деле согласился играть в пьесе. Можно было бы разучить пьесу про слоненка, который идет в школу. Витька слоненка мог бы играть, а Женя — слониху. Да там ролей хватит… Но согласится ли Витька? Разве променяет свой футбол! Опять что-то задумал… И главное, не сказал. Тайна!

Только Саша вошла во двор, увидела Белку. Как всегда, та носилась словно угорелая. Ясно: раз Белка во дворе, где-то рядом должна и Женя быть. Так и есть. Вон сидит на лавочке, как раз у ее, Сашиного, четвертого подъезда.

И Женя увидела Сашу. Пошла ей навстречу, красивая и чему-то улыбающаяся. Волосы у Жени были перевязаны золотистой лентой, а платье коричневое и тоже с золотистыми пуговицами. Но самое удивительное, что поразило Сашу, это золотые часики, казавшиеся очень маленькими на полной Жениной руке.

Женя тоже заметила у Саши часы, и по губам ее скользнула усмешка.

— О-о! — протянула Женя. — И у тебя — часы!.. А я как раз ходила к тебе, показать. — И она подняла руку. — Нравятся?

Руку она держала в таком положении не меньше минуты, и Саша хорошо рассмотрела и малюсенькие стрелочки, и точки вместо цифр, и сам горевший золотом ободок величиной чуть больше копеечной монеты.

— «Чайка». Правда, изящные?.. Золотые.

— Настоящее золото? — не поверила Саша.

— Нет, конечно. Позолоченные. Но разве отличишь от золотых!.. А у тебя что за марка?

— «Юность».

— Никелированные. Дешевые.

— Зато очень удобные, — поспешила сказать Саша. — Центральная секундная стрелка. Смотри, как прыгает. Раз, два, три…

— Ну и что! — небрежно заметила Женя. — Зачем тебе нужна центральная стрелка?

— Да как же! Например, нужно будет провести соревнования по бегу…

— Я бегом не увлекаюсь. — Женя опять подняла руку, чуть повернула ее, чуть отставила. — Ничего не скажешь, изящные!

Саша упрямо нахмурила брови и сказала:

— А я считаю, они не очень удобные. Стрелок почти не видно. Сразу и не разберешь, который час показывают.

— Но это же дамские часы! Как ты не поймешь!

— А ты для чего их, вообще, надела?

Своими голубыми глазами Женя смотрела на Сашу с насмешкой.

— Разве тебе непонятно? Они красивые. Ведь не сравнить же с твоими. Даже смешно сравнивать.

— И мне смешно! — совсем уже упрямо сказала Саша. — Такие часы, как у тебя, я бы просто не надела.

— Ты еще маленькая, — снисходительно сказала Женя. — Не понимаешь.

— Нет, я понимаю! — с вызовом сказала Саша. — Мои часы, если хочешь знать, в десять раз лучше твоих!

— Я тебя перекричать не могу, — с невозмутимым спокойствием улыбнулась Женя. — Наш спор может решить кто-нибудь посторонний… Вон Шура идет. Спросим у нее, и она скажет.

Шура несла большую клеенчатую сумку, из которой выглядывали перышки зеленого лука.

«Неужели ее одну на базар посылают?» — успела подумать Саша.

Белка подбежала к Шуре, запрыгала вокруг сумки, видно, хотела понюхать лук.

— Белка! — Женя топнула ногой. — Уходи!.. Шурочка, ты можешь рассудить нас?

— Как рассудить? — брови на худеньком лице Шуры непонимающе поднялись.

— Мы заспорили, — стала объяснять Женя. — Вот Саше купили часы и мне купили. Посмотри, пожалуйста, и скажи, какие тебе больше нравятся… Только честно…

Шура стояла и долго смотрела то на одни часы, то на другие. Сумку она забыла поставить на тротуар, и Саша увидела, что рука у Шуры совсем тоненькая, жилки на ней напряглись, потому что сумка, наверное, была тяжелая. Саша хотела взять у нее сумку, чтобы помочь нести, но в ту самую секунду Шура, так ничего и не сказав, вдруг повернулась и быстро-быстро пошла к подъезду.

— Ну, что же ты! — сказала ей вдогонку Женя.

Но Шура не обернулась. Поднялась по ступенькам подъезда, и фигурка ее скрылась в дверях.

— Чудная, — сказала Женя. — Идем еще кого-нибудь спросим…

А Саше отчего-то стало тоскливо и нехорошо, и как-то стыдно. Она кинулась в подъезд и, прыгая через две ступеньки, на третьем этаже догнала Шуру.

— Шура, — сказала они и осторожно взялась за ручку ее сумки.

— Отдай! — со злостью рванула та сумку.

— Ты чего такая? — не отпуская плетеных ремешков ручки, настойчиво спросила Саша. — Что с тобой?

Шура смотрела на синюю панель стенки, и губы ее были плотно сжаты. Потом дрогнули, запрыгали, так что она уже не могла справиться с ними. А из глаз выкатились две крупные слезы и побежали по щекам.

— Дай сумку, — тихо сказала Шура и пошла наверх, на свой пятый этаж.

Арест

Котлета на сковородке фырчала, с шумом пузырилось масло, и звона колокольчика Саша просто не слышала. Если бы она случайно не увидела в окно, как дрожит веревка, то и знать бы не знала, что Витька в эту минуту вызывает ее.

Саша выбежала на балкон.

Черенок стоял в голубой майке и трусах.

— Физкульт-привет! — Витька своим лицом будто хотел восполнить недостающий свет солнца, вдруг спрятавшегося за тучку.

14
{"b":"200747","o":1}