ожидают, что я помогу им опровергнуть величайшие

достижения ХХ века: строительство социализма, победу

в Великой Отечественной войне, дело всей моей жизни.

— Он встал.

— Спасибо, Катенька, что навестили меня. Прежде чем

вы уйдете, позвольте подарить вам автобиографию.

Он передал ей книгу, на обложке которой

красовался сам маршал при полном параде. Книга

называлась: «На службе Великого Октября. Великая

Отечественная

война.

Строительство

социализма.

Воспоминания, дневники и речи Маршала Советского

Союза И. А. Сатинова».

Катенька поняла, что ее выпроваживают. Она была

уверена, что маршал что-то скрывает.

— Вы подпишете ее на память? — спросила она,

чуть запыхавшись, настроенная стоять на своем.

— С удовольствием. — Катенька подошла к его

креслу. Она инстинктивно почувствовала, что нравится

маршалу, поэтому наклонилась поближе, тряхнув

головой, чтобы убрать волосы.

Игриво похлопав ее по ладошке, он написал:

«Прекрасной искательнице правды. Ираклий».

— Книга опубликована на многих языках: на

польском, чешском, — гордо заявил маршал,

передавая ей книгу. — Даже на монгольском.

— Спасибо, товарищ маршал. Вы первый известный

герой войны, с которым я встречаюсь, и я уверена, вы

бы помогли мне, если бы это было в ваших силах.

Существует вероятность, что родители Розы погибли во

время войны. А может, их репрессировали еще до

войны? Если так, должны были остаться документы в

архивах КГБ. Теперь родственникам репрессированных

разрешено знакомиться с этими документами, но кого

мы будем искать вслепую? Вы могли бы нам помочь?

— Я люблю красивых женщин, несмотря на то что

я старая развалина. — Сатинов усмехнулся, откровенно

любуясь ею.

— Должно быть, вам довелось обнимать не одну,

— сказала Катенька.

Наступило молчание.

— Что ж, у меня остались кое-какие связи, хотя

большинство моих друзей отправились к Ленину.

— Куда?

— В небесное политбюро. Вы же не коммунистка,

как я понимаю?

— Нет, но мои родители настоящие коммунисты.

— Я стал марксистом в шестнадцать и ни разу не

пожалел о своем выборе.

Он ей ничего не скажет, поняла Катенька, внезапно

ощущая подавленность. Она едва ухватилась за

единственную ниточку, ведущую к прошлому Гетманов,

и уже подвела Розу! Должно быть, разочарование

отразилось на ее лице, потому что Сатинов взял ее

руку и крепко сжал в своих ладонях.

— Катенька, в нашей стране прошлое — это тайна за

семью печатями. Вероятно, вы не найдете стариков, но

займитесь молодежью! Обращайтесь к молодым, они

заслуживают внимания! Вы знаете о дворе Екатерины

Второй, но ничегошеньки не знаете обо мне и моей

работе. Если вы хотите до чего-то докопаться, вам

необходимо погрузиться в эпоху социалистического

строительства. Поговорите с теми исследователями,

которые роются в архивах. Копайте глубже, ищите

ниточки. Все происходило как бы за кулисами, но что-

то выходило и на поверхность. Если найдете имя,

которое

вас

заинтересует,

путеводную

ниточку,

приходите ко мне снова — я постараюсь вам помочь.

Но в то же время Катенька чувствовала, что маршал

не хотел, чтобы она сдавалась, поэтому она собрала

все мужество для последнего «броска».

— Товарищ маршал, могу ли я задать вам последний

неудобный вопрос, ответ на который сохранит мне

много времени и сил, — и тогда я смогу вернуться к

Екатерине Второй?

— Вам стоит усерднее копать, если хотите добиться

результатов в своей работе, — тут же ответил Сатинов,

провожая гостью к двери. — Иначе вы ничего не

узнаете. Какой вопрос вы хотели задать?

Сердце Катеньки забилось так сильно, что хотелось

кричать.

— Вы настоящий отец Розы?

6

Катеньку всегда привлекали библиотеки. Некоторые

из ее друзей считали их скучными, пахнущими

плесенью. Их суровую тишину прерывали лишь редкие

покашливания,

недозволенный шепот

и

шелест

страниц. Но для Катеньки библиотеки казались

таинственными, как отели: и те и другие были

секретными городками, где обитали случайные

путники

из

тысячи

разных

миров,

которых

обстоятельства свели вместе на несколько часов.

Не зная, из чего исходить в своих изысканиях,

Катенька начала оттуда, откуда все начинают, — с

читального

зала

Ленинской

библиотеки

на

Воздвиженке. Ей уже приходилось работать здесь

раньше, у нее был читательский билет, но только

теперь она заметила, что фасад построенного при

Сталине здания украшают бронзовые барельефы

героев советского времени — писателей и ученых.

Когда она шла между забитыми книгами стеллажами,

огибая заваленные томами столы, за которыми

сидели группы потягивающихся, зевающих студентов

и дотошных старцев с землистого цвета лицами, все

искоса наблюдали за ней. Катенькой вновь овладел

азарт открытий, она вспомнила необычные глаза

Розы, вспомнила, как та умоляла Катеньку ей помочь.

И та взялась за гуж, даже не зная толком, с чего

начать и куда это ее заведет. Она села за свободный

стол у высокого окна и попыталась собраться с

мыслями. От чего ей оттолкнуться?

Обычно она замечала в библиотеке только студентов,

но теперь обратила внимание и на стариков в

коричневых

пиджаках

с

галстуками

—

они

перелистывали бумаги и делали бисерным почерком

пометки на пожелтевших блокнотных листках. Зачем

им столько информации, когда жизнь уже, считай,

позади? Быть может, у кого-то из них есть путеводная

нить для нее? Если бы она могла проникнуть в их

память, где были спрятаны старые тайны, то кто-

нибудь из них, конечно, мог бы открыть то, что ее

интересует. Что им известно? Чему они были

свидетелями? Глядя на одного из таких читателей,

который слюнявил палец и щурился, перелистывая

страницы, она вспомнила слова Сатинова: «Все

происходило за кулисами, но что-то и всплывало на

поверхность». Все в то время было тайной — за

исключением чего? Разумеется, за исключением газет!

Она медленно, затем чуть не бегом отправилась

к столу библиотекаря, и та показала ей большие, в

зеленых переплетах, подшивки газет за тридцатые

годы. Катенька знала, что рост Сатинова начался в

1939 году, когда он вошел в состав Центрального

комитета. Где-то в этих подшивках, повторяла она себе,

должен быть ключик к тому, что связывало его с семьей

Розы. Эти газеты с пожелтевшими страницами были

словно из другого мира, написанные неестественным

языком большевиков, который заставил ее улыбнуться:

их нелепостям, новым пятилеткам, достижениям

колхозов и МТС, доменным печам в Магнитогорске;

героям-летчикам,

пролетариям,

шахтерам-

стахановцам. За окном постепенно сгущалась тьма, а

она сидела, читала «Известия» и

«Правду» и начинала понимать, что Сатинов и Роза

пришли из другого мира, не настолько уж давнего, но

такого же далекого, как Марс и Юпитер. Дважды она

встретила

упоминание

о «товарище

Сатинове»,

который выступал с речью о производстве чая в

Абхазии, затем был вызван товарищем Сталиным в

Москву и назначен на ответственный пост в ЦК партии,

— но ни одного намека на его личную жизнь, друзей и