На устройство санатория поступили средства: от Харьковского губернского земства (1000 р.), от проведения лотереи-аллегри в городском саду 29 июня, в которой приняли участие М. П. Чехова и О. Л. Книппер (1589 р.), от гулянья в городском саду 8 октября 1900 г., а также концерта в курзале 2 сентября. Торжественное открытие пансиона «Яузлар» состоялось 13 августа 1900 г. в Нижней Аутке, в доме Милевского (см. «Крымский курьер», 1900, №№ 10, 127, 137, 147, 149, 183, 197, 226 14 января, 9 июня, 21 июня, 4, 6 июля, 15 августа, 2 сентября, 8 октября).

Но уже в начале 1902 г. встал вопрос о необходимости для Благотворительного общества иметь собственное здание санатория, чтобы не платить за помещение. Был избран состав комитета по постройке здания и получено пожертвований 10000 р. от частных лиц («Крымский курьер», 1902, №№ 18, 22, 20, 24 января). 5000 р. передала обществу знакомая Чехова О. М. Соловьева (там же, № 140, 2 июня).

12 июня 1902 г. на общем собрании членов Ялтинского благотворительного общества решено было купить землю для пансиона в Нижней Аутке, по Барятинской улице (там же, № 150, 14 июня).

29 октября 1902 г. «Крымский курьер» известил о совершении купчей на купленную для «Яузлара» землю — в количестве 2988 кв. саж., стоимостью в 16051 р. (№ 279).

28 мая 1903 г. на годичном собрании членов Ялтинского благотворительного общества «единогласно избраны в члены комитета по постройке пансиона „Яузлар“ г-жа Л. П. Княжевич и А. П. Чехов» (там же, № 136, 31 мая).

От имени членов комитета и напечатано настоящее воззвание.

В «Яузлар» Чехов подарил книгу с дарственной надписью — «Мужики и Моя жизнь». Издание 6-е, 1899. См. т. 12. Писем.

Теперь это санаторий имени А. П. Чехова.

Впервые — ПССП, т. I, стр. 517 (в тексте воспоминаний М. П. Чеховой «Как А. П. Чехов писал за меня сочинение»).

Печатается по автографу ( ГБЛ).

В 1879/80 учебном году ученица 4 класса I отделения женского Филаретовского епархиального училища в Москве Мария Павловна Чехова писала домашнее сочинение по словесности на тему к «Полтаве» Пушкина: «Какие следы остались после Петра Великого, Карла XII, Кочубея и Искры, Мазепы и Марии» (тетрадь хранится в ГБЛ). Сочинение, написанное карандашом, она показала брату Антону Павловичу, тогда студенту первого курса Московского университета. Он исправил многочисленные орфографические ошибки и вычеркнул две фразы.

Приводим этот текст, исправленный Чеховым:

«Вот уже сто с лишком лет прошло с тех пор, когда случилось то, что Пушкин так хорошо описывает в своей поэме „Полтава“. [ Был когда-то Мазепа, так нагло предавший отечество, был Кочубей, невинно пострадавший из-за Мазепы. Был Искра, Мария.]

Полтава служит памятником победы Петра I над Карлом XII. В Бендерах остались три сени, углубленные в земле и поросшие мхом ступени: это то место, где Карл так мужественно отражал натиск турок. [ Никто не забывал Петра.]

Все забыли Мазепу. Одна только церковь, так долго проклинавшая его, напоминала людям об изменниках отечеству. Тихо спят сном смерти два страдальца, и одна только могила их, приютившаяся под церковью, говорит о Кочубее и Искре.

Также никто не говорит о Марии, которая ради Мазепы пренебрегла отцом и матерью, но только слепой украинский певец напоминает изредка молодым казачкам об этой преступнице».

Под текстом — «резолюция» Чехова:

«Неудобно. „К возврату“». И рукою Н. П. Чехова: «Редактор Гатцук» [73].

Следующая страница заполнена новыми попытками М. П. Чеховой написать сочинение самостоятельно:

1) «Обыкновенно после [хороших [74]] людей, которые сделали что-нибудь замечательное, остается память.

Так в поэме „Полтава“, сочинении Пушкина, остаются хорошие и дурные следы. После Петра I остался памятник, который находится в Полтаве».

2) «Как известно, что по смерти знаменитых людей остается какая-нибудь память, также и после тех, которые сделали что-нибудь вредное отечеству». Здесь сочинительницу силы покинули, и она обратилась к брату со словами: «Антоша, помоги мне…» Эпизод этот описан в воспоминаниях М. П. Чеховой при первой публикации автографа Чехова, и рассказ повторен почти в тех же выражениях в ее книге: «Из далекого прошлого». Запись Н. А. Сысоева. М., 1960, стр. 28–30. «Брат сжалился над моим детским горем и стал „помогать“ мне, — пишет М. П. Чехова в книге, — то есть перевернув страницу, чтобы не видеть моих мук творчества, он… написал за меня сочинение, сохранив в нем все же мой „стиль“, если можно так громко выразиться» (стр. 29). Текст Чехова написан также карандашом, четкими и крупными буквами («видимо, для того, чтобы мне легче было переписать», — замечает Мария Павловна). Взяв за основу первоначальный вариант сочинения и сохранив в целом лексику и фразеологию сестры, Чехов убрал наивное перечисление: «Был когда-то Мазепа», «был Кочубей», «Вот Полтава» и фразу о тихом сне смерти «двух страдальцев» — Кочубея и Искры. В более лаконичном тексте сочинения, написанном для сестры, Чехов ввел мысль, которая у нее совсем отсутствовала, — о преобразованиях Петра Великого. Эта чеховская фраза в публикациях Марии Павловны печаталась отдельно, после подписи «Марья Глупцова». Между тем знак, имеющийся на автографе, явно указывает, что вставка Чехова, написанная на отдельной странице, относится к концу первого абзаца, где идет речь о Полтаве как памятнике победы Петра Великого над Карлом XII. Эта вставка о памятнике — реформах Петра Великого тем более выразительна, что Чехов пренебрег упоминанием реального памятника, поставленного в Полтаве в честь победы России над шведами (в последних черновых отрывках сестры). В ответе на заданную учителем тему появилось, таким образом, суждение более общего характера о деятельности Петра I.

М. П. Чехова вспоминала: «Я тщательно переписала сочинение в беловую тетрадь и сдала учителю. Не могу припомнить теперь, оставила ли я без изменения шутливо написанные братом слова „молодым козочкам“ (вместо казачкам) и как к этому отнесся мой учитель словесности. Беловой тетради у меня не сохранилось, и я не знаю, какие вообще замечания по сочинению он сделал, но отлично помню, что отметку за сочинение он поставил три с плюсом» (там же, стр. 30). И далее:

«Когда я дома сообщила об этом балле, Антон Павлович равнодушно промолчал, как будто это до него не касалось.

Он умел хранить „чужие“ секреты…» ( ПССП, т. I, стр. 518).

Кроме «козочек», Чехов оставил еще один веселый след на рукописи: в третьем абзаце вместо Карл XII у него значится: Карл XIII III.

В отредактированном Чеховым виде — «Новое время», 1889, № 4846, 26 августа. Полностью авторская рукопись с правкой Чехова впервые — ЛН, т. 68, стр. 838–844. Печатается по рукописи ( ЦГАЛИ).

Елена Михайловна Шаврова (1874–1937) познакомилась с Чеховым в Ялте 17 июля 1889 г. ( Летопись, стр. 236). На следующий день она принесла ему рассказ, написанный этим же летом «в один присест» «в один из томительных жарких дней в Малороссии» (Е. М. Шаврова-Юст. Об Антоне Павловиче Чехове. — В кн.: Литературный музей А. П. Чехова. Сб. статей и материалов. Вып. 3. Ростовское кн. изд-во, 1963, стр. 272). Чехов вскоре прочёл рассказ и, по воспоминаниям автора, высоко оценил его: «Свежо, интересно и талантливо написано. Надо продолжать!.. Здесь мне много приносят рассказов для прочтения, но ваш самый лучший, хотя Вы барышня и жизни совсем не знаете… Но у Вас есть большая наблюдательность, много искренности. Вы правдивы, а это не часто встречается. Потом, Вы хорошо и верно чувствуете природу и умеете передать это чувство так, что читатель Ваш начинает видеть и даже чувствовать то же, что видите и чувствуете Вы сами. Повторяю, рассказ хорош и вполне годен для печати, и если Вы желаете, мы напечатаем его <…> Кое-что я почиркал карандашом <…> Да немного изменил конец. Но все это больше мелочи. Конечно, у Вас еще очень мало техники, но сие не удивительно, так как это Ваш первый рассказ. Не правда ли? Есть шероховатости: глаголы, времена и наклонения не везде правильны. Но все это неважно и поправимо… Главное, что рассказ сам по себе хорош и правдиво написан» (там же, стр. 271).