Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Стоя у окна, она повернулась к Рэнтару — темный силуэт на фоне более светлого прямоугольника.

— Скажи мне, Рэнт, — мягко спросила Валери, — неужели я тогда была такой же забавной?

— Разумеется, нет, — ответил ее муж. — Их забавность делится на троих, а тебе все досталось целиком.

Глава пятая,

в которой домовой фыркает, сорока разговаривает, а Сигурд обижается. Напоследок выясняется, что семейные узы крепче магических

1

Что и говорить, вечер удался. Засыпая, я пообещала себе обязательно разыскать того некомпетентного мрыса, что пустил слух о том, будто бы оборотни суть мрачные, необщительные и чрезвычайно кровожадные создания, и объяснить ему, чем наука отличается от лженауки.

Вернувшись от конунга — а дело было хорошо если в десятом часу, — мы застали дом Сигурда в разгаре приготовлений к празднеству. Кажется, изначально предполагалось, что это будут скромные семейные посиделки, но сперва подтянулись соседи, потом — дальние родственники, а потом и друзья семьи, непременно желавшие поздравить Сигурда с возвращением на родину. В доме стало тесновато, и столы перенесли на улицу.

Я не люблю шумных застолий, и этот праздник не сделался исключением, — но здесь, пожалуй, мне было уютнее, чем где бы то ни было. Слишком много народу, это верно… зато я узнала, как на греакоре будет «привет», «очень вкусно» и «нет, я не умею этого танцевать», научилась играть на деревянной флейте лыкоморский гимн и четыре раза выслушала историю наших злоключений в разных редакциях. Я посидела бы еще, но глаза отчаянно слипались, и, заметив это, мама Сигурда провела меня в дом. В маленькой комнате уже ждала застеленная постель.

Боги, о боги! Какое блаженство — вытянуться на чистой простыне, не боясь, что за тебя примутся голодные корчемные клопы! Я счастливо вздохнула, обняла подушку и заснула. Сигурд, кажется, в пятый раз рассказывал, как мы оторвались от погони в Листвягах.

Я честно собиралась спать как минимум до полудня, но проснулась очень рано. На подоконнике лежали золотые полосы света, а с кухни доносился волшебный запах свежего хлеба. Брякнула ручка ведра, я принюхалась… так-так-так, да это же парное молоко!

Все фэйри любят молоко, и я — не исключение. Откинув одеяло, я опустила ноги на вязаный коврик. На боковушке кровати висела моя высохшая одежда; я быстренько оделась и, на ходу завязывая тесемки, босиком вышла на кухню.

На столе, накрытые полотенцами, лежали круглые булки хлеба, отдельно стояли две большие миски с пирогами. Я принюхалась: пироги были ягодные. Завтракать без хозяев как-то нехорошо, верно? Призвав всю свою силу воли, я отвернулась от пирогов и немедленно увидела два ведра с молоком — одно накрытое шапкой пены, другое просто так. Хм!

Дверь на улицу была приоткрыта, и длинная, до пола, расшитая занавесь чуть колыхалась на ветерке. Я отвернула ее в сторону и увидела, как Сигурд с граблями наперевес деловито пересекает двор.

Простучали босые пятки, и в дом забежала Хильда.

— Доброе утро! — бодро сообщила она, подтаскивая скамеечку к шкафу. — А тебе Вульфгар привет передает!

Я было замялась, но тут же вспомнила, что Вульфгаром звали лохматого паренька с флейтой.

— И ему от меня тоже…

— Ага! — Хильда, в обеих руках по горшку, уже выбежала во двор.

Вместо нее на кухню просочился счастливый трехцветный кот. Не обращая на меня никакого внимания, он прошествовал к тому ведру, на котором не было пены, одним движением приподнялся на задние лапы, положил передние на край ведра и начал быстро-быстро лакать. Шугануть или не шугануть? Я смотрела, как мелькал его розовый язык, и машинально переплетала косу.

Вообще-то надо бы ее для начала расчесать…

Кот вдруг перестал лакать и метнулся под стол. В дом вошла мама Сигурда.

— Доброе утро, — почти хором сказали мы.

Я смутилась и оттого поспешила улыбнуться.

— А ты что не завтракаешь?

— Да неудобно как-то…

— Мяу, — отчетливо сказал кот, вылезая из-под стола. Он демонстративно потерся о початое ведро и добавил: — М-мя…

Хозяйка плеснула ему в блюдце, и я рассмотрела, что в ведре находилось не молоко, а обрат — предназначенный, надо думать, для теленка. Кот был умным зверем и оттого твердо знал, на что можно посягать, а на что нельзя.

— Ты какого хочешь, Яльга, парного или вечернего? Оно холодненькое…

— Парного, — подумав, выбрала я и вздрогнула: из-за печки на меня одобрительно косился домовой.

Жизнь была хороша! Я выпила две кружки молока, съела пирог — один, зато большой — и долго расчесывала волосы, стоя на крыльце. Было еще очень рано, настолько рано, что воздух не успел еще толком прогреться, и в нем чувствовалась ночная прохлада. Зато деревянные ступеньки оказались теплыми, и здорово было ощущать это босыми ногами.

С вершины березы наперебой пищали птенцы: там свила гнездо сорочья пара. По двору величаво расхаживал петух, живо напомнивший мне Гения-Хендрика. За воротами послышалось густое мычание, и Сигурдовы братишки поспешили вывести в стадо большую рыжую корову. За нею плелся угольно-черный теленок; я не разбиралась в телятах, но его морда показалась мне очень обиженной.

На горизонте, поднимаясь над зеленой полосой тайги, вставали синие очертания Драконьего Хребта. Отсюда, с востока, он смотрелся точно таким же, как и с запада. Мне вдруг показалось, что я вновь стою в начале пути и нам еще только предстоит пройти леса, города, горы, чтобы повстречаться наконец с конунгом Арры.

— Яльга! — окликнули меня со стороны огорода.

Я обернулась, завязывая косу тесемкой. Это был Сигурд, очень довольный, хотя и без грабель.

— Я тебе чего сказать хотел… — чуть смущенно начал он. — Вы с Эгмонтом, конечно, гости, и мне бы с вами остаться надо, да летний день весь год кормит. Мои тут на покос собрались — вон погоды какие стоят! — я поеду, помогу. А то меня и так сколько лет не было…

— Сигри, да о чем речь! — Тут я сообразила, что полезные навыки, приобретенные в Арре, могут не ограничиваться наигрыванием гимна. — А мне с вами можно?

— Да можно, конечно, только ты же гос… — Оборотень запнулся на полуслове.

Я тоже почувствовала что-то нехорошее. Так, у меня все в порядке, у Сигурда тоже — что могло случиться с Эгмонтом, мрыс дерр гаст?!

Тем более здесь, во владениях золотого дракона?

— Доброе утро, — в третий раз за полчаса услышала я и обернулась.

Маг, бледный до прозрачности, стоял в дверном проеме у меня за спиной.

— Очень доброе… — настороженно согласился Сигурд. — Эй, ты это чего?

— Яльга, куда ты дела сумку с лекарствами? — с явным усилием выговорил Рихтер.

— Теми, которые Ардис?.. Под кровать, а что такое?

— Маленький стеклянный флакон. Матовый. Синий. Кажется, убран поглубже, в какой-то карман.

— Сейчас будет, — быстро сказала я, потому что у Эгмонта был вид человека, который вот прямо здесь и сейчас упадет и умрет.

По закону подлости маленький флакон синего матового стекла был засунут на самое дно, и, чтобы докопаться до него, потребовалось время. Рихтер терпеливо ждал; помирать он пока не собирался, и я решила, что паниковать раньше времени не стоит.

— Что случилось? — повторил волкодлак, когда Эгмонт вернул мне склянку.

Склянка была действительно маленькая, Полин называла такие «порционными», но маг отпил чуть меньше половины.

— Ничего смертельного… и приятного тоже. Просто голова очень сильно болит. У магов такое бывает.

Я оценивающе посмотрела на Рихтера. Вид у него по-прежнему был весьма нехорошим.

— Что-то раньше мы такого не видели…

— Раньше я не жил в одном городе с золотым драконом. Яльга, ты-то в порядке?

— Ага, но…

— Замечательно. Сигурд, где у вас можно взять воды?

— Так, — решительно объявил оборотень, когда Эгмонт, сжимающий кружку с водой, по стеночке отправился обратно в комнату. — Ты, Яльга, точно никуда не едешь. Я…

80
{"b":"189923","o":1}