Остается надеяться, что моих усилий окажется достаточно для того, чтобы у них не было времени и возможностей наткнуться на каботажное судно, взявшее меня на борт.
В любом случае, даже если мы встретимся, убийц будет меньше семи. Это уже преимущество.
До отхода судна оставалось еще около трех часов. Я ничего не ел больше двух суток, так что, решив наверстать упущенное, зашел на большой постоялый двор и сел на открытой веранде, украшенной яркими огнями, где гремела музыка и было много посетителей.
Еда оказалась приличной, я не ошибся в своем выборе и как раз решил, что здесь совсем неплохо, когда ко мне без всякого приглашения подсел камнелюд.
Его красноватая кожа, шершавая и похожая на гранит, влажно блестела в свете фонарей, словно это существо недавно вышло из-под дождя. Темные провалы глаз, в глубине которых мерцали две голубоватые искорки, были неприятными – и я подумал, что мне бы не хотелось иметь с таким компаньоном общее дело.
– Летун, как я полагаю? – спросил он и пояснил: – Увидел кольцо на твоем пальце.
Он обезоруживающе улыбнулся, и его каменные губы скрипнули друг о друга.
– Есть выгодное предложение. Думаю, тебя заинтересует.
Ни к чему обижать вербовщика, он всего лишь выполняет работу, так что я кивнул, чтобы он продолжал.
– Мой наниматель ищет опытных летунов для разного рода мероприятий.
Он сделал паузу, ожидая, что я задам вопрос, какие это мероприятия. Но, не дождавшись, продолжил:
– Сколачивается неплохая группа с достойной оплатой для ребят, любящих приключения, небо и независимость.
– Я должен подумать.
– Если надумаешь, транспорт уходит завтра в полдень с восемнадцатого причала, – сказал вербовщик и, не добавив больше ни слова, растворился в гомонящей толпе.
Я знаю, чем заканчиваются «мероприятия разного рода» для «тех, кто любит приключения» – петлей на шее, огнепчелой в затылок или поцелуем с землей в сбитом стреколете, потому что никто не любит пиратов, нападающих на торговые корабли. Моя прежняя жизнь закончена, но это не значит, что начинать новую следует с разбоя на большом фарватере.
Я расплатился за ужин и пошел прочь, обойдя компанию хорошо надравшихся карликов в желтых колпаках. Эти красноносые горбатые ребята как раз разогревались перед боем с мрачными зеленокожими орками, которые вливали в себя дорогой бурбон. И на тех, и на других с интересом поглядывали лохматые, похожие на собак гоблины, жрущие на полу какую-то склизкую дрянь из глубоких глиняных мисок. Эти всегда не прочь влезть в чужую драку, цапнуть кого-нибудь за лодыжку, навалиться все на одного и под шумок стащить не только кошелек, но и исподнее.
Хозяева, как видно, тоже сочли, что беспорядка не избежать, поэтому вызвали вышибалу-гролля – полукровку человека и тролля, мускулистого широкоплечего амбала с плоским лицом. Его грозный вид разом заставил карликов поскучнеть и переключить свое внимание на салат из моркови и капусты.
Без всяких приключений я вернулся в порт и добрался до корабля. Сходни каботажного судна были спущены, возле них дежурил минотавр из портовой стражи.
– Команда и капитан еще в городе, – сказал он мне, наклонив рогатую голову. – Но тебя велели пропустить. Так что можешь спускаться. Вон лестница.
Он ткнул пальцем в сторону распахнутого люка на палубе и трапа, ведущего в чрево корабля, добавив:
– Правый коридор пройди до конца. Твой гамак самый дальний на второй палубе. А как команда вернется, я скажу им, что ты на борту.
Я спустился по узким железным ступеням и оказался напротив бронзового, отполированного до блеска зеркала, висящего на стене, – большой редкости на таких посудинах. Сбоку от него мигнул тусклым светом фонарь, и я на миг столкнулся взглядом со своим отражением. Серые от пыли и грязи волосы коротко сострижены – совершенно не по моде моего народа, белки глаз покрыты красной сеткой лопнувших сосудов, мешковатая человеческая одежда, которая никогда не станет для меня привычной…
Еще раз подумав о том, что мне давно пора хорошо выспаться, я без труда нашел дорогу в полутемном помещении. Впереди, на столе, тускло догорала свеча. За ним, спиной ко мне, сидел кто-то из команды. Я негромко поздоровался, когда проходил мимо него, и услышал в ответ приветствие:
– Да хранит нас Золотой лес, звезды и мудрость кираллэты.
Сказано это было на языке моего народа, легко, певуче и без малейшего намека на акцент. Ну что же. Моим надеждам не суждено было оправдаться.
Они нашли меня.
Однако это еще не конец.
– Не могу тебе ответить тем же самым, – сказал я на родном лейрэ[4], поворачиваясь к нему. – В последнее время мудрость кираллэты вызывает сомнение.
– Вам ли судить, лэд?[5] – безучастно спросил у меня незнакомец. – Ведь назвать мудрым вас не сможет даже ребенок. Ибо только глупцы не выполняют прямых приказов шеллэна.
Я с усмешкой посмотрел на эльфа, под глазами которого были красные линии татуировок. Интересно, за кого он меня принимает? За наивного взбалмошного простачка из благородных, капризы которого мешают ему думать?
Он совершенно уверен в себе и считает меня загнанным в угол. Я сделал вид, что несколько обескуражен тем, что меня нашли, нервно дернул плечом.
– Лишь один квезаллэ? – пробормотал я. – Где ты потерял своих дру…
Я замолчал и неохотно поднял руки, так как кто-то приставил к моему горлу острый точно бритва гальгеррэ.
Ну вот. Удалось выманить из мрака еще одного. Значит, их двое. Или больше?
Посмотрим.
– Мои друзья скоро подойдут, – ответил эльф, сидевший за столом. – Проверь его карманы.
Клинок остался прижат к моему горлу, в то время как стоявший у меня за спиной убийца проводил быстрый обыск свободной рукой. Я лишился пистолета, клинка и луидоров. Камни, надежно спрятанные в подкладке воротника, не нашли, как и артефакты в пуговицах, а вот моя сумка оказалась выпотрошена, и ее содержимое вывалено на стол.
– Присаживайтесь, лэд Ласэрэлонд, – сказал слуга шеллэна. – Поговорим.
– Мне казалось, что разговоров квезаллэ не ведут. – Я покосился на кубик с демоном, лежавший на столе среди прочих моих вещей.
– Не в вашем случае. Шеллэн велел доставить вас живым.
Я чувствовал, как второй наемник дышит мне в затылок.
– Вы нужны для показательной казни. В назидание другим бунтовщикам.
– И никто не боится, что я расскажу всем семьям, что мне приказали сбить товарищей из моего собственного звена? Сделать так, чтобы все подумали на орков, и шеллэн развязал бы новую войну для своей госпожи, которая могла бы еще немного расширить территорию нашей страны?
– Вы не сказали этого на процессе, не скажете и сейчас. Вас предупредили, что будет, если вы откроете рот, лэд. В измене обвинят не только вас, но и тех, с кем вы служили. Вы все лишь усложните еще больше.
– Больше некуда, квезаллэ. Когда эльфы начинают убивать эльфов только ради того, чтобы у них появился повод убивать орков… – Я покачал головой. – Нас становится слишком мало. Народ страны умирает, и Эллатейра вместе с ним.
– Какое тебе дело до войны с орками? Ты сражался много раз. Что изменилось теперь?
– Я не стану отправлять на гибель друзей ради амбициозных планов шеллэна.
– Наш хозяин, как и другие члены совета кираллэты, как и она, считает, что ты не веришь в нашу победу. – Убийца сокрушенно покачал головой. – А мы побеждаем всегда.
– О да. Но цена этих побед слишком высока. Леса пустеют, кровь вырождается. Мы не ценим прошлое, живем лишь настоящим и не думаем о будущем. Войны забирают лучших из нас. Самых честных, достойных, храбрых и надежных. А трусы прячутся за деревьями, отсиживаются в тылу и выживают. И я не стану тем, кто собственными руками убьет своих же товарищей по эскадрилье лишь для того, чтобы через несколько дней погибли сотни наших братьев. Войны несут гибель. И победителей в них нет. Нас осталось слишком мало.