– Неважно, – буркнул Джим.
Он подошел к губернатору.
– Есть ли среди этих лидеров хоть один, с которым ваш брат никак не может ужиться?
– С кем Клуф не может… – Маленький губернатор задумался. Он так стоял примерно с минуту, глядя на посеребренную луной траву. – Нотрал!.. Да, если у него и возникают с кем–нибудь трения, так это с Нотралом! – Он обернулся и указал на лагерь. – Видите, люди Клуфа расположены вон там. А люди Нотрала почти прямо напротив. Чем дальше они друг от друга, тем больше им это по душе!
– Адъютант, Адок, – сказал Джим, поворачиваясь к двум Старкиенам. – У меня есть для вас особое задание. Сможете ли вы тихо спуститься вниз и привести с собой одного из охранников, но только живого и невредимого, с территории за площадью, занимаемой Нотралом?
– Конечно, сэр, – ответил Гарн.
– Прекрасно, – сказал Джим. – Обязательно завяжите ему глаза, когда вы поведете его обратно… А сейчас, – он обернулся к губернатору, – укажите еще раз расположение людей Нотрала.
Губернатор вытянул руку. Оба Старкиена в ту же секунду исчезли настолько стремительно, что это напомнило их перемещения на Тронном Мире. Прошло немногим более получаса по земному времени, прежде чем они появились вновь. Джим сидел на траве, губернатор стоял возле него, причем даже стоя он был едва ли выше сидящего Джима.
Адок прополз на пост часового и поднялся, а за ним поднялся маленький коричневый юноша, одетый в некое подобие упряжки, смутно напоминающей оружие второго класса Старкиенов. Молодой колониальный солдат был напуган до того, что мелко дрожал. За ним следовал Гарн.
– Подведите его сюда, – сказал Джим, подражая шипящему акценту Высокородных Тронного Мира. Он стоял спиной к заходящей луне, к которой, наконец, присоединилась и вторая. Их объединенный свет позволял разглядеть лицо молодого длинноволосого солдата, но оставлял лицо Джима в тени.
– Знаешь ли ты, кого я выбрал вашим последним и окончательным вождем? – спросил Джим жестким глубоким голосом, когда молодого солдата поднесли к нему на руках два Старкиена.
Зубы солдата стучали с такой силой, что тот не смог вымолвить ни слова в ответ, но изо всех сил стал трясти головой. Джим издал горлом звук презрения и злости.
– Ладно, неважно, – резко сказал он. – Ты знаешь, кто контролирует площадь за твоей секцией?
– Да…
Пленник с готовностью закивал головой.
– Пойдешь к нему, – приказал Джим. – Скажешь, что я переменил свои планы. Он должен взять в свои руки командование над всеми людьми, причем сейчас и без промедления.
Молодой солдат задрожал, но ничего не сказал.
– Ты меня понял? – рявкнул на него Джим. Пленник конвульсивно задергал головой вверх и вниз.
– Хорошо. Адок, проводи его. Мне нужно отдать приказ адъютанту, прежде чем ты уйдешь.
Адок отвел пленника за проволоку. Джим повернулся и знаком приказал Гарну и губернатору приблизиться. Он указал на лагерь внизу.
– А сейчас, – обратился он к губернатору, – покажи адъютанту территорию, которую контролирует твой брат Клуф.
Губернатор немного отодвинулся от Джима – будто испуг пленника передался и ему, – и вытянул дрожащий палец в нужном направлении, показывая Гарну требуемый район. Гарн задал ему несколько вопросов о положении границ и повернулся к Джиму.
– Вы хотите, чтобы я отвел нашего пленника туда, сэр?
– Да, адъютант.
– Есть, сэр, – сказал Гарн и исчез в ночи.
На этот раз они вернулись намного позже, примерно, через час по земному времени. Когда Гарн доложил, что отпущенного пленника сразу же окликнули и забрали воины Клуфа, Джим приказал всем быстро уходить с холма к летательному аппарату.
Все четверо бегом спустились вниз по склону. Но Джим успокоился окончательно только тогда, когда они взмыли в воздух, и он приказал Адоку, сидящему за пультом управления, отвести аппарат как можно выше и как можно дальше от лагеря, но так, чтобы за лагерем можно было наблюдать на экране. Адок повиновался. Через несколько минут их аппарат завис на высоте пятнадцати тысяч футов над лагерем и в десяти милях в стороне. Летательный аппарат замер в неподвижности, как облако в безветренный день, как змей на конце невидимой нити, привязанной к сонному лагерю.
Джим неподвижно сидел, глядя на экран ночного видения, расположенный за Адоком, на носу судна. Рядом с ним сидел Гарн, губернатор и сам Адок – и все они смотрели на этот экран, хотя ни один из них – за исключением Джима – не знал, зачем все это нужно.
Долгое время им казалось, что все это наблюдение бесполезно и бессмысленно. Иногда Джим протягивал руку к экрану и переводил обзор на отдельные улицы и кварталы. Большинство зданий были темными. И так продолжалось довольно долго.
Затем, внезапно, возникла яркая полоска света, не ярче вспышки фонаря, почти в самом центре – там, где было расположено здание совета.
– Я думаю… – начал было Джим, но в этот момент Гарн рванулся мимо него и буквально вырвал рычаги управления из рук Адока, посылая аппарат на предельной скорости прочь от того, что они сейчас наблюдали.
Адок, опытный солдат, только в первую секунду инстинктивно пытался удержать управление в своих руках, но почти сразу же сошел с места и уступил его Гарну.
Джим наклонился к Гарну и спросил его на ухо:
– Антиматерия?
Гарн кивнул.
Минутой позже их настигла ударная волна, и летательный аппарат закувыркался в ночном небе, как сорванный ветром лист.
Гарн, сидящий у рычагов управления, стиснув зубы, наконец выровнял корабль. Отделались они сравнительно легко: несколько маловажных деталей было разбито, а губернатор в бессознательном состоянии лежал на полу, и из носа у него шла кровь. Джим помог Адоку поднять маленького человечка и пристегнуть его ремнем к креслу. Как ни смешно, но почему–то ни один из них не догадался пристегнуться поясом, хотя они и ожидали ударной волны.
– Есть ли нам смысл возвращаться обратно? – спросил Джим у Гарна.
– Там не на что смотреть, – покачал головой адъютант. – Разве что на кратер.
– Как вы считаете, какое количество антиматерии было использовано? – спросил Джим.
Гарн опять покачал головой.
– Я не эксперт, сэр, – произнес он. – Общее количество примерно таково, что вы смогли бы удержать его в кулаке. Но это сравнение только для удобства. Эффективный элемент мог быть не более песчинки или зернышка… Сэр?
– Да? – сказал Джим.
– Если я могу спросить, сэр, – сказал Гарн, – почему вы предположили, что в этом лагере может быть антиматерия?
– Это была догадка, адъютант, – мрачно сказал Джим, – основанная на множестве фактов, как здесь, так и на Тронном Мире.
– Значит, это была ловушка, – произнес Гарн, абсолютно бесстрастным голосом. – Ловушка для моих… прошу прощения, сэр, – для ваших Старкиенов. Они хотели, чтобы мы вошли в открытую дверь – поэтому ими этот район перед зданием и не охранялся. Весь полк Старкиенов был бы сметен с лица земли.
Он замолчал.
– Но, сэр, – сказал Адок, глядя сначала на него, потом переведя свой взгляд на Джима, – ведь колониальные войска должны были знать, что они при этом тоже будут уничтожены?
– С чего ты это взял, Старкиен? – спросил Гарн. – Для того, кто их снабдил антиматерией, не было никаких причин оставлять их в живых, чтобы они потом смогли указать на него, как на своего сообщника.
Адок смолчал. Через несколько минут Гарн вновь заговорил с Джимом.
– Сэр, – сказал он, – могу ли я спросить командира, что такое «нойо»?
– Социальные группы, адъютант, – сказал Джим. – Семейные кланы, чьим главным занятием является грабеж, оскорбления и война с другими семейными кланами, – по любому поводу, к которому только можно придраться…
– Эти… – Гарн искоса метнул взгляд на губернатора, – составляют «нойо»?
– Только главные семьи, – сказал Джим. – Обычно они занимаются этим лишь ради того, чтобы чем–то заниматься, потому что подсознательно в них не возникает желания вредить друг другу, вне зависимости от того, насколько они убеждены, что должны отстаивать свои права до последнего. Но все дело в том, что «нойо» никогда не доверяют друг другу. Когда этот солдат, очутившийся на территории Клуфа, был захвачен и допрошен, Клуф немедленно пришел к выводу, что его предал кто–то на Тронном мире – тот самый человек, который снабжал его антиматерией. Он сделал попытку забрать все это обратно, вне зависимости от того, стояла там охрана или нет, и какая–то случайность привела к взрыву. Я надеялся вовсе не на это, а на то, что моя инсценировка приведет к расколу в лагере противника. Тогда мы смогли бы спокойно разбить Клуфа и отобрать у него эту антиматерию, которую он к тому времени, несомненно, хранил бы у себя.