- Я могу тебе ответить, что если бы я была Грюндером, то получила бы другое воспитание и мыслила б совершенно иначе, чем мыслю сейчас.

  Грюнд скривился, признавая мое право 'отбрить' его.

  - Но я так не скажу.

  - И?

  - Я бы спихнула проблему на Шур, пусть попытаются приструнить вассала, заручиться уверенностью, что он больше никого не убьет.

  - М-да... Но ты понимаешь, что если он все же сорвется, то виноваты будем мы, Грюндеры.

  - Почему? Кто добудет доказательства вины?

  - Да ты же и будешь свидетельствовать, если припрут...

  - Свидетельствовать... Мои мысли - это лишь мои мысли, доказательств-то никаких нет. Если бы была хоть малейшая зацепка, шерифы бы ее не упустили. Ты же знаешь, они опросили всех.

  - Сбоящие врата. Одна надежда на то, что, пообщавшись с этим Мышкиным, я смогу принять решение.

  - Я очень удивлюсь, если вам удастся пообщаться.

  - А вот тут ты, кошечка моя, постарайся сделать так, что б мы с ним все-таки поговорили.

  - Грюнд, не сходи с ума, Мышкин и со мной-то практически не разговаривал. На него никто не может повлиять.

  - Ладно. Там разберемся.

  Мы прилетели как раз вовремя, перехватив Мышкина, собиравшегося в поля. Я представила мужчин друг другу, и Грюнд демонстративно снял свою 'душу' и отдал мне. Конечно же, он мог иметь на себе 'жучок' и не один, но пусть в разговоре докажет своему собеседнику, что не 'пишет' его.

  Я оставила их двоих и отправилась бродить вокруг дома. У ангара с агроботами я наткнулась на старого, облезлого сервала, лежащего в тени куста. Стало грустно и жалко, и этого кота, и Мышкина, одинокого и никому не нужного, как этот сервал. Кот позволил себя гладить по тощей, торчащей позвонками спине, с достоинством щуря подслеповатые глаза. Грустно.

  Минут через пять на стоянку за домом сел флаер, я поспешила поинтересоваться, кого это принесло. Из флаера выпрыгнул паренек, Старший.

  - А... Посол... Я не вовремя? - немного удивленно и рассеяно, раскланялся он.

  - Да, немного не вовремя, - ответила я.

  Паренек оглянулся, не зная, что делать.

  - Я... тут котенка привез. Старый Чух и так зажился... Я вам котенка оставлю, а вы передадите, - радостно закончил он.

  Ишь ты, какой хитрый, подумалось мне, Мышкин небось не хочет живности... Мальчишка тем временем достал из флаера сервала-подростка и думал вручить ли его мне или просто выпустить. Тут показался, пошатываясь на длинных ногах, этот самый Старый Чух, ему предъявили детеныша для обнюхивания и одобрения. Старичок одобрил смену и повел знакомить с территорией, мы молча наблюдали за всем этим.

  - Ну, раз я не вовремя, то залечу в другой раз - вместо прощания сказал парнишка.

  - Постой... Ты вообще кем хочешь быть?

  - Да... - он помялся - Шерифом...

  - Шерифом... Ну хорошо... Я не буду никому рассказывать про вирты, но и ты не болтай.

  Он кивнул. Мне очень хотелось попросить его навещать Мышкина, но я знала, что у меня нет на это права. Паренек тоже хотел что-то сказать, но не решался. Так мы и расстались, оба промолчав.

  Не зная куда себя деть, я вернулась к дому, через закрытое окно мне был виден Мышкин вполоборота, он был расстроен и зол, Грюнд сидел в глубине комнаты и его лица не было видно. Хоть бы они договорились....

  С каждой минутой становилось все тяжелей находиться на открытом пространстве, я отправилась на веранду в спасительную тень. Через полчаса мужчины, наконец вышли из дома, и я с тревогой всмотрелась в них пытаясь понять решили ли они дело миром. Вроде бы да.

  - Всего доброго, - не слишком радушно, но и не злобно попрощался Мышкин.

  - Всего доброго, - откликнулся Грюнд.

  Я кивнула присоединяясь

  - Купите корм для молодого сервала, - сказала я на прощание.

  - Зачем? - Мышкин был 'на другой волне'

  - А вам его подарили... Сосед.

  - Паршивец, - сам себе сказал он, кивнул и закрыл дверь.

  - В гостиницу и домой? - спросил Грюнд.

  - Да.

  Когда мы сели в флаер я не выдержала

  - Ну?

  - Я бы мог сказать, что это не твое дело...

  - Угу, мог бы...

  - Молчи. Просто молчи. Не знаю, как быть с твоим контрактом...

  Ага, значит все дружно сделают вид, что ни о чем не догадываются.

  - Ты его уже провел?

  - Нет.

  - Ну так в чем проблема? Твои люди промолчат, шерифы тоже не будут болтать.

  - Ты забыла о Даниэле и некст Гата. Нет, ваш контракт придется провести.

  - Хорошо. Давай я в отчете по контракту отчитаюсь о проведенных допросах-беседах с девушками.

  - А ты допрашивала?

  - Ну да. Три беседы.

  - Отлично.

  - Единственно, Грюнд, мне придется поставить Шур в известность.

  - Зачем?

  - Придется, - отрезала я.

  - Тайный вассалитет? - ехидно спросил он.

  - Сейчас узнаешь, возможна ли дуэль в кабине движущегося флаера, - зло сказала я.

  - Не говори ей ничего! Не за чем!

  - Да? А ты не подумал, что у меня может быть еще одна работа помимо того, что я мило улыбаюсь на истерики иностранцев в Посольском центре?

  - Сбоящие врата... Вот всегда с тобой так... Ничего просто не бывает.

  - Судьба моя! Грюнд, а ты задумывался каково это, с тобой общаться-то?

  - Не смешивай личные вопросы и работу.

  - Ты это сейчас кому сказал?

  - ВикСин!

  - Что?

  - Я раздумал на тебе жениться.

  - Угу, в третий раз раздумал... Я не буду говорить Шур ничего лишнего, просто объясню, почему ты нас позвал, и почему я согласилась. Не переживай, я не хочу никого подставлять.

  - Угу, договорились.

  Когда мы зашли в гостиницу, Грюнд вдруг нежно обнял меня и склонился к уху

  - Некст Гата, - прошептал он.

  А мне-то какое дело, подумала я и принялась вырываться, Грюнд не пускал.

  - Да подыграй же! - опять в ухо.

  Я отстранилась и состроила скептическую мину, Грюнд изобразил прошение, я сдалась, и мы в обнимку, с улыбками на лицах, вошли в столовую.

  Даниэль.

  Это было...Абсолютно ново и необычно. Я никогда до этого не шел против своих принципов ради себя же, ради своего удовольствия и... счастья? Бешенного и горького, как черный мед, счастья. Счастья, приправленного осознанием того, что я подлец и предатель. Фиэрте-Эль некст Гата... Сверкающий бриллиант, драгоценный и совершенный, сладкий яд... Невозможно отвести глаз, невозможно оторваться, а сердце колют шипы, напоминая, что я предаю самого родного и близкого человека, свою заклятую половинку. Дни пролетели как один час, расследование благополучно завершили и без меня. Что дальше? Как быть?

  Фиэр настояла на том, чтобы помочь мне 'отпроситься у своего некста, получить отпуск и разрешение временно удалиться от семьи'. Я с ужасом ждал предстоящего разговора, ведь в нашу краткую заочную беседу Ара-Лин была безмятежна, поняла ли она все? Или решила, что это несерьезно? Как она отреагирует? Больше всего я боялся причинить ей боль. Знаю, что это малодушие, что уступив своему безумству, я в какой-то мере отрекся от нее, но все же, я хочу чтобы она не восприняла это как трагедию.

  Мы ждали в столовой крохотной гостиницы, хозяин сказал что 'молодая леди улетела с высоким блондином и они обещали вернуться перед ливнем'.

  Фиэр нахмурилась глядя мне за спину, я обернулся. Грюнд обнимал Ару-Лин и что-то нашептывал ей на ухо, потом они так же в обнимку двинулись к нам. Я смотрел на свою половинку, как будто впервые, как будто видя ее глазами Фиэр. Маленькая, худенькая, в дешевой одежке, которой мы обзавелись в местном магазинчике, волосы забраны в простой куцый хвостик, на лице отсутствует даже намек на косметику. Серенькая. Никакая.

  Нет. Родная. Родная и знакомая до боли. Половинка. А вот то, что мы с Арой-Лин заклятые половинки, я почему-то Фиэр не сказал... и еще очень многого не рассказал.