Литмир - Электронная Библиотека
A
A

18

Время пребывания Тодда на Кили подошло к концу. Он возвращался к жене, которая ждала его в Штатах. Кстати, там, в Вашингтоне, он сможет кое-что предпринять. Но кто сменит его на Кили?

Одновременно с ним на Маршалловы острова приехал еще один доброволец.

— Надо попросить Ральфа сменить меня здесь!

Ральф Уолтц, холостяк, провел год на островке Эбей в атолле Кваджалейн — лысом пятачке, куда согнали несколько десятков семей. Доступ на главный остров атолла, где располагалась секретная ракетная база, был запрещен негражданам Соединенных Штатов.

Накануне отлета Тодд успел повидаться с ним на Маджуро.

— Я составил жалобу и хочу передать ее в ООН, — сказал Ральфу Тодд. — В ней приводятся аргументы экономического плана. Я сопоставил ресурсы Бикини и Кили. На Бикини население использовало всю цепочку островков: на одних они жили, другие приспособили под плантации кокосовых пальм, пастбища для скота, сбор черепашьих и птичьих яиц. Ничего подобного нет на Кили, здесь даже черепахи не выползают на берег, настолько плотно он заселен. Лагуна Бикини богата рыбой, а кроме того, она служила отличным портом. Берега Кили открыты, и волны не позволяют рыбачьим пирогам выходить в море по пять месяцев в году. Наконец, раз власти беспокоятся, как бы дети не заболели на Бикини лучевой болезнью, я обращаю внимание на тот факт, что здоровью детей на Кили грозят более банальные, но совершенно реальные недуги: Кили — очаг всевозможных инфекций. Там выпадает вдвое больше осадков, чем на Бикини, полно болот, которые кишат насекомыми. Жизненное пространство сведено до минимума; на узкой полосе вдоль побережья скапливаются отбросы, где размножаются паразиты. Все это создает антисанитарные условия. Приведенное сопоставление Бикини и Кили со всей очевидностью показывает, что люди на Кили — не закоренелые жалобщики и не строптивые бездельники, какими их хотят изобразить. У них просто нет элементарных условий для жизни, вот и все!

* * *

Ральф решил принять участие в судьбе изгнанников Кили. Вскоре после отъезда Тодда он высадился на осажденном акулами острове. В сундучке он привез нехитрые пожитки и несколько долларов, которые умудрился скопить.

Алабы приняли его в общинном доме; никогда до этого они не видели человека с такими светлыми волосами и такой розовой кожей. Он сразу же завоевал их сердца, обратившись с «челобитной»:

— Вы добрые люди и гостеприимные хозяева. В первый день я буду вашим гостем. Но с завтрашнего утра я прошу старейшин Кили включить меня в рабочую бригаду и считать меня бикинийцем наравне с другими.

Алаб Лоре объяснил Ральфу, что в понедельник, среду, четверг и субботу каждый волен выбирать себе работу по вкусу: ловить рыбу, сушить копру или возделывать сад. Вторники и пятницы посвящены общинным работам: ремонту домов, приведению в порядок главной улицы и боковых дорожек, чистке емкостей для воды. Иногда объявлялся «аврал», и все отправлялись на заготовку копры.

Ральф вызвался идти с рыбаками. На обратном пути, когда пирога преодолевала рифовый барьер, крутая волна опрокинула суденышко. Ральф и оба его спутника оказались в воде.

— Бако! Бако! — отчаянно закричал один из островитян.

Прямо на Ральфа двигалась акула. Рыбаки тут же сорвали с пояса привешенный улов и бросили хищнику свою добычу — три красноперки и несколько розовых сардин. Предусмотрительная мера: бикинийцы не впервые оказывались в воде в опасной близости от острозубых «бако» и освоили этот отвлекающий маневр.

Ральф с трудом добрался до берега и без сил рухнул на песок. Немного успокоившись, он пожалел о пропаже дневного улова.

— Из-за меня ваши дети останутся голодными…

— Но ты ведь рисковал жизнью, чтобы добыть им еду, — ответил рыбак.

* * *

Бикинийцам еще не случалось наблюдать за работой художника. Ральф ежедневно после четырех часов пополудни устанавливал в кокосовой роще мольберт. Иногда ранним утром он пытался запечатлеть на холсте неповторимую зарю. Томаки и его сверстники были знакомы с фотографией: армейские кинооператоры и саперы-любители часто просили их позировать перед объективами для семейного альбома. Но то были люди занятые, они торопливо нажимали на кнопки затворов, словно лабораторные крысы, приученные давить на сигнальную педаль. Островитяне никогда не видели, чтобы американец склонялся над холстом столь долго и усердно, словно пастор над Библией. Заезжие визитеры метались по острову, как заведенные. Ральф удивлял островитян своим долготерпением. Детишки, бывало, подходили пощупать его — а не заснул ли американец? Кисточка оставляла на холсте красочные следы. Люди узнавали их, это были знакомые цветовые сочетания тропического пейзажа.

Девушки решили показать ему узоры на сплетенных из различных волокон изделиях. Ральф отнесся к ним с таким восторгом, что совет старейшин поручил ему наладить работу пришедшей в упадок мастерской. Ральф владел также резьбой по дереву и предложил подросткам делать макеты пирог с балансирами — знаменитых судов, снискавших предкам микронезийцев славу отменных мореплавателей. Юные моделисты с жаром принялись за дело, используя для этого податливое растение панданус. Сам Ральф вырезал из него скульптуры.

В хоре девушек выделялась солистка — красавица Орина. Поначалу она стеснялась американца. Немалого труда стоило ей заставить себя по утрам дарить ему венок из ярких цветов: после чего она со всех ног пускалась прочь.

Орина была невестой на выданье. Парни из разных кланов пытались ухаживать за ней, но никакие волшебные дары и колдовские зелья не помогали им. Орина никому из них не отдала своего сердца.

Она долго набиралась храбрости, но однажды все-таки пришла в мастерскую Ральфа и устроилась в уголке. Он попросил ее что-нибудь спеть, подыгрывая на банджо. Так было и на следующий день, и еще много вечеров подряд. Подростки-островитяне достали Ральфу со дна красноватую глину, из которой он начал лепить статуэтку девушки.

Он с нетерпением ждал наступления каждого вечера. Американец не мог работать ни над какой другой вещью. Когда она не пришла два вечера подряд, он сам явился в дом ее клана. Мать сказала, что Орина спит.

Наутро, едва завидев ее, он хотел заговорить с ней, но та юркнула в дом. Ральф удивился и решил поговорить с алабом ее клана.

Чем мог он обидеть девушку? Что он сделал не так? Если он и нанес обиду, то невольно, из-за незнания обычаев.

— Она ждет, когда ты украдешь ее!

Ральф запротестовал:

— Я уважаю ваш народ и не собираюсь действовать грубо, как солдат в оккупированной стране. Я надеялся, что вы считаете меня своим, хотел спросить Орину, согласна ли она стать моей женой. Потом я бы попросил ее руки у родителей.

— Ральф, мы считаем тебя своим сыном. Ты хочешь жениться по нашим обычаям?

— Это мое самое заветное желание.

— Орина угадала его и поэтому прячется. Она хочет, чтобы ты украл ее ночью. По возвращении жених и невеста окончательно говорят, счастливы ли они друг с другом. Тогда устраивают свадебную церемонию. Молодой супруг переезжает жить в клан родителей жены.

Чтобы не обманывать ожиданий Орины, американцу пришлось забыть о своем воспитании и имитировать кражу невесты. По обычаю, им полагалось отсутствовать три дня и три ночи. Орина, обнимая любимого, сказала, что он вовсе не обязан жениться на ней. Она очень хочет иметь от него ребенка. Даже если у ребенка не окажется потом отца, клан с радостью примет его и будет воспитывать наравне с другими.

На четвертый день Ральф отправился просить руки нареченной. Дяди девушки показали ему место, где они должны жить. Вся деревня явилась с подарками для молодой четы. Вечером, после церемонии в церкви, Ральф написал Тодду Дженкинсу:

«Это удивительные люди. Они так добры и внимательны друг к другу! Мне посчастливилось: они относятся ко мне, как к обычному человеку, а не как к американцу…»

34
{"b":"185989","o":1}