Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Как Трейвис мог так поступить? Сейдж любила его. Им было хорошо вместе. Неужели он этого не видит? Ей нравилось интриговать; что ж, Трейвис будет вполне заинтригован. Он упорно трудился — Сейдж могла быть прекрасным надсмотрщиком. Он был таким флегматичным, ему необходимо было что-то яркое в жизни…

Должно быть, Трейвис страдает временным помешательством. Он вернется. Безусловно. Это будет довольно скоро. Он будет ужасно скучать по ней. Без нее его жизнь будет похожа на жизнь его родителей: размеренная и бесцветная.

Когда он вернется с поджатым хвостом и гордостью, застрявшей костью в глотке, Сейдж не станет торопиться с прощением. Трейвис испортил ей праздник. Они должны были отметить его получение степени магистра, чего не смогли добиться ее братья. Трейвис и это уничтожил. Сейдж никогда не простит его!

Девушка утерла слезы. Еще ребенком, когда ее обижали, она предпочитала все отрицать и не выказывать свои чувства. Это часто вызывало смех. Если бы Сейдж была плаксой, ей было бы просто не выжить. Нет, братья не причиняли ей зла; и она сама умерла бы от стыда за собственные слезы.

Теперь ей оставалось только держаться, пока Трейвис не осознает совершенную им глупость. Девушка просто не могла представить, как вернется домой к своей семье отвергнутая и в слезах.

Прежде всего ей необходимо было выбраться отсюда. Геенна огненная прежде замерзнет, чем Сейдж вернется на вечеринку Белчеров. И помощи у них она тоже не попросит, хотя знает, что миссис Белчер с радостью выпроводит ее отсюда. Глубоко вздохнув и набравшись решимости, она повернулась к выходу… но, сделав всего шаг, она внезапно остановилась.

Он стоял, прислонившись к увитой плющом стене, частично скрытый сенью елки. Однако освещения было вполне достаточно, чтобы Сейдж хорошенько его рассмотрела. Даже слишком хорошо.

Он был высок и строен, даже стройнее, чем ее братец Лаки. Хотя его волосы были почти полностью скрыты широкополой черной ковбойской шляпой, надвинутой низко на лоб, Сейдж разглядела, что он был темным блондином. Длительное пребывание на открытом воздухе оставило глубокий загар на его лице, и на этом фоне ярким пятном выделялись пронзительно-голубые глаза, смотревшие на девушку с нескрываемым любопытством.

У него была твердая квадратная челюсть, означавшая, что с ним лучше не связываться лишний раз, и хорошо развитая мускулатура, оправдывающая вызывающую позу и независимый вид.

На нем была синяя ковбойская рубашка с круглыми перламутровыми кнопками. Джинсы были потрепаны донельзя. Носки его отороченных бахромой сапог были мокрыми и заляпанными грязью. Его единственной теплой одеждой в этот промозглый вечер был черный жилет. Он был распахнут, потому что мужчина засунул большие пальцы рук в задние карманы джинсов.

Ростом он был около шести футов и четырех дюймов, широк в плечах, длинноног, узок в бедрах — типичный техасец. «Нехороший мальчик»! Сейдж запрезирала его с первого взгляда, в основном из-за того, что он, казалось, вот-вот рассмеется над ней. Мужчина не засмеялся, но его слова вполне соответствовали ее подозрениям:

— Хо-хо-хо, веселого Рождества!

2

Пытаясь скрыть свое подавленное состояние, Сейдж гневно воскликнула:

— Кто вы такой, черт побери?

— Санта Клаус. Я отнес свой красный тулуп в химчистку.

Сейдж не нашла в этом ответе ничего смешного.

— Как долго вы стоите здесь?

— Достаточно, — ответил он, улыбаясь как чеширский кот.

— Вы подслушивали!

— Невольно. Но с моей стороны было бы грубо вмешаться в такую нежную сцену.

Девушка вся напряглась и окинула его надменным взглядом.

— Вы гость?

Наконец-то мужчина рассмеялся.

— Вы это серьезно?

— Тогда почему вы здесь? — Сейдж указала на ряд машин. — У вас машина сломалась или что?

Качая головой, он осмотрел девушку с ног до головы.

— Этот парень случайно не голубой?

Сейдж не собиралась отвечать.

Незнакомец причмокнул губами и заметил с сожалением:

— Будет жаль, если вы перестанете носить эти кожаные штанишки, они вам очень идут и вообще…

— Как вы смеете!

— И если бы вы прижались ко мне так, как прижимались к нему, я подарил бы вам наисексуальнейший поцелуй, и плевать на тех, кто бы смотрел в этот момент.

Ни один человек, даже самый храбрый из ее поклонников, не посмел бы так разговаривать с Сейдж. Если она сама не пристрелила бы его, то уж братья наверняка позаботились бы об этом. С пылающими щеками и горящими глазами девушка выпалила:

— Я звоню в полицию!

— Зачем же вам делать это, мисс Сейдж?

То, что он назвал ее имя, остановило девушку прежде, чем она сделала несколько шагов к двери.

— Верно, — сказал он, читая ее мысли, — я знаю ваше имя.

— Это легко объяснить, — ответила она с большим хладнокровием, чем это было на самом деле. — Хамски подслушивая наш разговор, вы, очевидно, слышали, как Трейвис называл меня по имени.

— О, я отлично расслышал все, о чем вы говорили. Вы же разговаривали по-английски. Маменькин сынок бросил вас, вот так, запросто. Я решил, что будет вежливым подождать, пока он не закончит, и только тогда вручить вам записку.

Сейдж посмотрела на него сердито и с подозрением.

— Вы здесь, чтобы увидеть меня?

— Наконец-то вы это поняли.

— Зачем?

— Меня послали забрать вас.

— Забрать меня?

— Отвезти вас домой.

— В Милтон Пойнт?

— Ведь там ваш дом? — белозубо улыбнулся он. — Ваш брат послал меня.

— Который?

— Лаки.

— Почему?

— Потому что у вашей невестки, жены Чейза, сегодня днем начались роды.

До этого момента Сейдж подыгрывала ему. Она не верила ни единому его слову, но ей было любопытно узнать, насколько изобретательным может оказаться ум преступника. К ее удивлению, мужчина был неплохо осведомлен о внутрисемейных делах.

— Она рожает?

— Все началось в два пополудни.

— Ее срок был не раньше первого числа.

— У ребенка другие планы. Не хотел пропускать Рождество, полагаю. Должно быть, она уже родила, но когда я уезжал, все было только в начале.

Подозрительность Сейдж не убавилась.

— Зачем же Лаки послал вас за мной? Почему просто не позвонил?

— Он пытался. Одна из ваших подружек в Остине сказал ему, что вы уже выехали в Хьюстон вместе с любовником. — Мужчина кивнул на окна за своей спиной, гости уже спешили в столовую. — Все взвесив, — продолжал он, — Лаки посчитал, что мне понадобится меньше времени, если я примчусь сюда забрать вас. — Он оттолкнулся от стены, окинул ее пренебрежительным взглядом и спросил: — Вы готовы?

— Я не собираюсь ехать с вами! — воскликнула Сейдж, взбешенная его убежденностью в обратном. — С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать лет, я приезжаю и уезжаю в Милтон Пойнт сама. Если я нужна дома, моя семья свяжется со мной и…

— Он так и сказал, что вы будете занозой в заднице!

Мужчина достал из нагрудного кармана рубашки листок бумаги и протянул его Сейдж.

— Лаки написал это, чтобы я передал вам, если вы не поверите мне.

Девушка развернула записку и взглянула на строчки, написанные явно в большой спешке. Она едва разобрала почерк, но писанину Лаки вообще было трудно читать. Брат называл незнакомца новым сотрудником «Таилер Дриллинг», Харланом Бойдом.

— Мистер Бойд?

Уголок его рта дрогнул.

— После всего, что мы пережили, можете называть меня Харланом.

— Я вообще никак не собираюсь вас называть, — бросила Сейдж.

Его усмешка стала явственней.

Брат велел немедленно вернуться с этим человеком в Милтон Пойнт и не белениться. Два последних слова были подчеркнуты. Так тому и быть.

— Вы могли подделать письмо…

— Зачем? — Бонд снова насмешливо улыбался.

— Чтобы похитить меня.

— С целью?

— Выкупа.

— Это было бы неумно. Вы — бесприданница.

Это было правдой. «Тайлер Дриллинг Компани» едва сводила концы с концами, да и то только благодаря займу, который Марси Джонс, жена старшего брата Чейза, дала, когда они поженились. Из-за понижения цен на нефть контракты на бурение скважин заключались крайне нерегулярно. В настоящее время Тайлеры находились в состоянии благородного обнищания. Это можно было сравнить с ношением медали за отвагу. Однако самолюбие девушки задевало то, что этот «новенький» был в курсе финансовых трудностей их семьи. Ее светло-карие глаза сузились:

3
{"b":"184877","o":1}