— Погоди, — помотав головой, попросила Чир. — Мы же только что говорили о том, что в пустыне формируется новое общество сумасшедших. Какие законы тут могут быть?

— Ага, — Гидеон попытался сфокусировать взгляд на пустой бутылке, затем достал из-под барной стойки новую, полную. — Здесь же есть свои законы, — пытаясь не потерять мысль, Гидеон разливал пойло по стаканам. — Вот, в пустыне есть скорпионы. Так?

— Так, — хором ответили все слушающие.

— Вот! И закон гласит: не трогай скорпиона, а то тебе… тебя… Проклятье, забыл. Плохое такое слово, но я думаю, вы поняли. В общем, конец тебе.

— Я тебя не совсем понимаю, — произнесла Чир.

— Смотри, — Гидеон навалился на барную стойку. — Вот нельзя трогать скорпионов, и все тут. Почему нельзя?

— Ядовиты? — неуверенно произнес мужик из банды Рити.

— Именно, — радостно воскликнул Гидеон. — Не трогай ядовитую тварь. Так вот, эти самые законы помогают нам создать лучшее общество. Кто у нас в данный момент ядовитая тварь? — Гидеон окинул мутным, вопросительным взглядом своих собутыльников.

— Властители? — произнес другой мужик.

— Да хоть они! — и Гидеон громко ударил кулаком по столу. — У нас есть установка — не трогай ядовитую заразу. И мы с ней не контактируем. В пустыне уже есть свои доктора, свои оружейники, свои учителя, свои охранники, — и он шутливо улыбнулся Рити, — свои… кем я являюсь? — спросил он.

— Контрабандистом, — подсказала ему Рити.

— Нет, — он махнул рукой. — В пустыне все контрабандисты. Я имею в виду, кем я обычно работаю? Слово забыл.

— Барменом? — предположила Чир.

— Да, спасибо. Так вот, я — бармен. Я наливаю всем остальным выпить. И смотрите, как интересно построено общество: я наливаю, другие охраняют, третьи лечат, четвертые печатают информацию в подпольных газетах, пятые читают эти самые газеты в прямом эфире на вражеском радио, шестые занимаются еще чем-то. У нас полноценное общество! Я даже уверен, — Гидеон начал говорить тише, словно боясь, что рядом с ним сидит стукач, готовый сдать его за любое неосторожно сказанное слово. — Я уверен, — повторил Гидеон, — что наше общество — лучшее.

— Почему? — удивилась Чир.

— А ты статистику газеты «Моя пустыня» читала? — спросил Гидеон. — Не, не читала, ты, вообще, не любишь такие вещи. Тебе интересно с чертежами возиться. Хотя, те же газеты — чертежи общества. Потом на эту тему поговорим, главное не забыть. Так вот, газета «Моя пустыня» писала, что среди пустынного сообщества процент убийств ниже на семьдесят два процента, если сравнивать с городами. Процент краж ниже на девяносто восемь процентов. Зато пьяных драк в двадцать пять раз больше. Но кому ж вредят пьяные драки? Это всего лишь способ выпустить пар. Пока кто-нибудь не пострадал, — добавил в спешке Гидеон. — Запомните, никогда не бейте так, чтобы у вашего напарника в пьяной драке появилась серьезная травма. Мы же не со зла деремся, просто ради веселья.

— Идеальное общество, — Чир положила свою голову на барную стойку, закрыла глаза. — Хотела бы я его увидеть…

— Еще увидишь, — сквозь охватывающий сон услышала она слова Гидеона.

Самым страшным после такого времяпрепровождения было пробуждение. Во рту обычно ночевал караван пустынных скакунов, внутренние органы болели, как земля в период засухи, а в голове бегали мучительные мысли: «Зачем я опять столько пила? Ведь можно же было обойтись тремя бутылками, но нет, решила, что нужно семь». Но сегодня такие мысли нельзя было допустить. У Чир должна была произойти встреча со знакомым Гидеона, который промышлял контрабандной взрывчаткой. Нужно быть сосредоточенной, трезво мыслящей, иначе могут обмануть и всучить не то, что нужно.

Чир окунула свою голову в ведро с водой. Она еще была прохладной. Гидеон специально ставил ведра с водой на улицу, если посетителям нужно освежиться. Если использовать такое ведро днем, то вода становилась горячей. Это в лучшем случае. Бывало, что и кипяток лился.

Через несколько минут оружейник уже могла твердо стоять на ногах. Она вернулась в Мутное болото и вдруг поняла, что там никого нет. На столе лежала записка, Чир взяла ее и прочла. Гидеон в подробностях описал, как ей добраться до контрабандиста взрывчатки.

— Дорога обещает быть длинной, — Чир засунула бумажку в карман штанов, подошла к бару, выбрала бутылку, взяла ее и вышла из «Мутного болота».

Пустыня, действительно, с каждый годом все больше и больше становилась новым обществом. Огромная часть людей бежала в нее не из-за финансовых проблем, а по идейным соображениям. Чир скакала на пустынной лошади мимо маленьких поселений, которые состояли из палаток и одного или двух каменных зданий, мимо оазисов, где люди из близлежащих поселений добывали воду и несли ее в огромных мехах обратно, мимо охотничьих групп, которые выслеживали пустынных бизонов.

Но так же попадались уникальные личности. Чир заметила в нескольких сотен метров от себя человека. В руках у него был зонт, вокруг груди обмотана веревка, к другому ее концу был привязан сундук. Человек медленно шел вперед, таща за собой сундук. Чир осторожно объехала его, а когда человек посмотрел на нее, то громко засмеялся. От неожиданности она остановила скакуна и спросила:

— Что смешного?

— На вашем месте, девушка, я бы был во всеоружии.

— С этим проблем нет, — и Чир похлопала по кобуре на берде, где находился пистолет.

— Вы все безумны. Полагаетесь на свое чудо оружие так, словно это панацея. А нет, на людей надо полагаться, — и он продолжил свой путь.

«Сумасшедший какой-то», — подумала оружейник и поскакала дальше.

Контрабандист, которого посоветовал Гидеон, обитал в чем-то среднем между бункером и подземным убежищем. Такие укрепления обычно строили в городах, на случай артобстрела и было странно увидеть одно из них посреди пустыни. Чир спешилась, нашла торчащий из песка крюк, куда и привязала своего скакуна. Дверь в бункер была железной. Чир несколько раз ударила по ней кулаком, и тут же в ее голове отозвался болезненный звон.

«Зараза», — подумала оружейник.

Пока Чир ждала реакции контрабандиста, она достала бутылку «Горячий снег» и выпила половину. Ей стало легче.

— Открывай уже! — крикнула девушка, ударив в дверь ногой.

Прошла минута, за дверью раздались щелчки, шум, и она со скрипом открылась. За ней стоял лохматый мужчина. Под его глазами были нездоровые мешки, а губы нервозно становились то кривыми, то выдавливали из себя улыбку.

— От Гидеона? — спросил контрабандист. Чир кивнула. — Ага, ждал тебя, ждал… заходи.

Он отошел, давая Чир пройти. Внутри работали электрические лампочки, но светили тускло. Чир было сложно полностью осмотреть помещение. Оно было большим, полусырым и странно пахло.

— Тут безопасно находиться? — спросила оружейник.

— Только если соблюдать меры безопасности, — ответил он, закурил и выбросил горящую спичку в открытую дверь. — Руками ничего не трогать, огонь ни к чему не подносить, пальцами по склянкам не водить.

— Может, затушишь сигарету? — предложила Чир.

— Я хозяин, мне можно, — отмахнулся лохматый мужчина. — Итак, что конкретно ты хочешь взорвать?

— Большое здание, метров шестьдесят в высоту.

— Административная башня, — догадался контрабандист. — Ты случаем не из Бомберов? — когда Чир отрицательно покачала головой, он продолжил. — Взорвать такое строение можно, но дорого. Есть несколько вариантов. Вариант первый, — и он подошел к пыльной полке с деревянными коробочками на ней. — Концентрированный порох со смесью пустолистника. Но тебе понадобится доставить к башне бочек двадцать, это минимум.

— Нет, это не подойдет. Мне нужно что-то маленькое и с огромной взрывной силой.

— Понял, — контрабандист бросил сигарету на пол и затоптал ее. — Но вариант номер два будет дороговат.

— Цена меня не сильно волнует.

— Тогда, — и он подошел к закрытому ветхому шкафу, достал из кармана ключ, попытался отпереть замок. Не получилось. — Да что б тебя, — выругался он, с силой дернул за ручку, и дверь шкафа слетела с петель. — Вот оно, самое сильное и маленькое, что можно достать на нашем континенте, — контрабандист взял в руки небольшую флягу. — Представляю вашему вниманию высший чин в мире взрывов и разрушений, — он прокашлялся, — штучка, за контрабанду которой можно получить смертную казнь с конфискацией всего. Только за то, что она у тебя будет, власти имеют право стрелять на поражение. Глупо, очень глупо, если они попадут во флягу, то рванет все равно.