- Я ведь тоже не электромеханик, но работал на заводе и хорошо работал. Помощником мастера стал, а потом и мастером цеха. Я не заканчивал тыловую академию, но я был комендантом и получше многих. Я когда-то не умел стрелять. Но я научился этому, и сейчас с Севой на полосе могу поспорить… это командир снайперов наш. Можно научиться всему, и делать это отлично. Главное не ленится и стараться даже тогда когда ничего не получается. - Приглядевшись к моим глазам, он сказал: - И у тебя все получится. Ты не ленивая, я знаю. И ты терпеливая.
Ох, мне бы его уверенность во мне самой. Ночью в гостинице думая о предстоящей работе и о Петре, с которым мне придется часто видеться, его кабинет должен был стать соседним Артема, я не то, что в себя не верила. Я даже боялась поверить. Я не верила что у меня все получится в таких экстремальных условиях работы. В ту ночь я впервые в жизни молилась Абсолюту. До сих пор вспоминаю эту молитву и улыбаюсь.
«Я знаю, что Ты не желаешь зла никому. Я видела, как Ты даже заботишься обо мне. Когда у меня ничего не было, находились люди, и они помогали мне. Я была голодна, и меня кормили. Я страдала и мне помогали. И сейчас мне помог тот, от кого бы я помощи не приняла. Но так случилось. Если это деяние Твое, я не знаю говорить спасибо или злиться. Если это очередное испытание как ТО ЧТО БЫЛО, я не понимаю смысла его. Но я прошу об одном. Не надо больше боли. Пожалуйста. Я умоляю тебя. Пожалей меня, если Ты знаешь, что такое жалость. И пусть эти мужчины не погибнут на этой дурацкой войне. Я устала от гибели близких мне. Я устала плакать о них. Я устала думать, что это я в чем-то перед тобой или ими виновата. Пусть они живут. И Василий, и Серебряный, и Роман Камилович. И даже этот пусть живет… я его прощу со временем. И Ты прости его. Не дай и ему сгинуть. И конечно Артем. Не убивай его. Я умоляю пусть он живет. Пусть они все живут. Не надо больше смертей. Пожалей Стасика, если он жив, и позаботься о нем, если он погиб. Он не сделал же никому ничего плохого. Разве что любил меня… А Тебе так не нравятся те кто меня любят…
И избавь меня от моих снов. Я больше не хочу никого убивать. Я женщина. Я девушка. Почему я должна делать все это?! Почему? Пожалуйста… прошу тебя… умоляю…»
Я уснула и впервые, вместо крови и гадостей, впервые мне снилось нечто другое.
Сон шестой:
Деревянное кресло было жутко неудобным. Даже более неудобным, чем рассматривающий меня взгляд человека за столом напротив. А уж его вопрос мне, который он уже трижды повторил, был неудобнее всего:
- Ты кто такая? Кто такая, я тебя спрашиваю?
- Я Саша. - Сказала я и посчитала этого достаточным.
- Отлично, Саша, а что ты здесь делаешь? - Спросил этот мужчина средних лет, продолжая рассматривать мое оголившееся плечо и, кажется, даже грудь скрытую моей старой маечкой.
- Понятия не имею. - Призналась я и, поправив майку, оглядела светлый кабинет. Во всем кабинете не было ничего кроме двух кресел, на которых мы сидели с мужчиной, стола между нами заставленного непонятно чем, да тумбочки рядом со столом.
- Ну, тогда просыпайся! - Сказал мужчина и взмахнул рукой.
Я буквально почувствовала, как меня куда-то тащит… кабинет стал расплываться. Странная серая пелена все больше скрывала от меня мой сон. Мужчина уже отвернулся от меня, рассматривая что-то в штуковине стоящей вертикально перед ним на столе.
Но разве от меня так просто отделаешься? Откуда-то пришла стойкая уверенность, что если я напрягусь, стараясь удержаться во сне, я просто проснусь. И вместо этого я расслабилась. Глубже задышала спокойнее и замерла, словно на полпути из сна в явь. Я слышала, как за дверью моего гостиничного номера кто-то прошелся. Я слышала музыку с верхнего этажа, где жил глядящий и казалось свой магнитофон он и на ночь не выключает. Но в тоже время я видела и расплывчатое лицо незнакомца перед собой, и странную технику у него на столе.
В таком состоянии долго было находиться нельзя. И я, продолжая расслабляться, медленно, по чуть-чуть, снова просочилась в свой словно замерший сон. Исчезли звуки гостиницы, исчезла даже музыка, и я оказалась в тишине этого странного кабинета.
- Ого. - Только и вымолвил в изумлении мужчина. Я присмотрелась к нему и заметила его странные серо-зеленые глаза. Мне всегда нравились люди, у которых цвет глаз отличался от большинства. Я знала несколько мальчиков, у которых мама или папа были с севера. Как же мне нравилось рассматривать странные узоры в их глазах окружавших зрачок. И тут тоже самое. Я буквально была поглощена, рассматривая эти зелено-коричнево-серые крапинки. Но мужчина не дал мне рассмотреть получше свои глаза, он поднялся и подойдя ко мне вплотную велел:
- Просыпайся!
Я только удивленно посмотрела на него и спросила:
- Зачем вы меня гоните!? Почему кричите?
Мужчина от удивления даже улыбнулся. Вернулся в кресло и спросил:
- Где училась удерживать нить?
- Чего? - Спросила, теперь недоумевая, я. Сев к мужчине чуть боком я посмотрела на него исподлобья и ждала ответа.
- Где училась технике, спрашиваю? - Повторил мужчина, но я только плечами пожала, так и не поняв, о чем он говорит.
- Хорошо. - Кивнул он и спросил еще раз, как меня зовут. Я представилась скупо, а он взял со стола какие-то бумаги стал в них что-то вычитывать. Пробежав глазами каждый листок, он сказал: - Так я и думал. В списках нет.
Приглядевшись ко мне внимательнее, он словно в то же время отстранился от мира его окружавшего и несколько минут так просидев, сказал:
- Значит, ты от Артема эту заразу подхватила.
- Какую заразу? - Возмутилась я, не зная даже о чем думать.
- Не важно. - Отмахнулся рукой мужчина и спросил: - А тебя что мучает? Тоже кого-то убила или предала? Или еще что?
Дурной какой-то сон, думала я. Но что-то мешало мне взять и проснуться. Какое-то смутное понимание, что это не до конца сон. Что я тут могу что-то узнать или понять. На вопрос мужчины я просто пожала плечами и спросила уже его:
- А по другому сюда не попадают? Мужчина пожал плечами и ответил вроде даже как честно:
- Попадают. Но только те, кто в списке. Те, кто нужны нам. Те с кем мы работаем, чтобы они помогали двигать намеченные планы. Остальные, такие как ты сюда вообще редко заглядывают. Это только последнее время зачастили. Надо бы частоту сменить да ведь мозги не переделаешь так быстро. Связь потеряем и потом ничего в оправдание сказать не сможем.
Я усмехнулась и, покачав головой, сказала:
- Если честно, я не поняла ничего. Вы для таких, как я говорите. Помедленнее и попонятнее.
Мужчина первый раз улыбнулся, и мне понравилась его улыбка. Этакая снисходительно добрая. Первый контакт можно сказать я наладила. Главное теперь удержать его и заставить его самого говорить. А мужчина и не противился, не играл в серьезного дядьку, которому просто некогда обращать на таких как я внимание.
- Не важно. - Сказал он, так же улыбаясь. - Расскажи, что тебя привело сюда? Пожав плечами, я сказала:
- Сама не знаю. Я спала и вдруг тут оказалась. Но это всяко лучше, чем всю ночь щенят топить. Не поверите, как их жалко было. И главное они же долго пытаются вывернуться. Приходится держать их в воде даже когда они дергаться перестают. Ведь вынешь такого, а он очухался и заново его топить…
Мужчина был в ауте… Он, наверное, не ожидал разговора о щенках от такой как я. Маленькой и безобидной. А я, не стесняясь никого и ничего, ведь глупо во сне стесняться продолжила: