Через некоторое время Альберт встал и, пройдя к сложенным в углу коробкам и сумкам, достал из одной из них шоколад и положил передо мной на стол.
- Угощайся. Что ты пустой чай пьешь?
Поблагодарив и чувствуя, как меня терзает голод, я развернула большую плитку и, не ломая, просто впилась в нее зубами. Екатерина усмехнулась, кривя губы, но ничего не сказала. Повернувшись к Альберту, она тихо произнесла:
- Конверторы завтра прибудут, ты проверишь или ждать будем техников? Я не полезу запускать без проверки.
- Я сначала свое оборудование проверю. - Ответил так же тихо он. - Твои конверторы подождут.
- А кто минирование проведет? Серебряный? Этот же, как его… он с Василием остался. Вместо ответа Альберт просто пожал плечами и тихо сказал:
- Дурное дело не хитрое.
Они снова замолчали и так и сидели, изредка куря и думая о своем, пока в буфет стремительно не вошел Артем.
- Прошу прощения. - Сходу он обратился к Екатерине и Альберту. - Ни минуты лишней. Я так понимаю, я вам только завтра понадоблюсь? Да? Тогда сегодня вас надо на отдых отправить. Вы такое путешествие совершили. Вошедший следом Серебряный сказал:
- Господин подполковник, уже решили, что в гостиницу определяем. Просто думал у вас вопросы какие-то срочные могли остаться… Артем кивнул, не поворачиваясь, и продолжил:
- Екатерина, вам с вашим мужем выделят лучшие апартаменты. Я уже сказал адъютанту. Так же вас должны покормить. Оберлейтенант лично проследит за этим. В вашем распоряжении постоянно будет либо он, либо его помощник. Что-то срочное не стесняйтесь сразу посылать ко мне. В нашем деле все важно. Маловажных вещей нет. И не забывайте вашу легенду. Вы технические специалисты. Прибыли с севера. От сохранения тайны зависит даже военная ситуация.
- А как же гражданские специалисты? - Спросил озабоченно Альберт.
- С этим мы все решим. Но сегодня, простите, действительно дела. - Поворачиваясь к выходу, Тема посмотрел на меня. Улыбнулся, протянул руку, потрепав по волосам, и сказал: - Молодец, что не потерялась…
И все. И ушел. Я была вне себя от растерянности и злости. Ну ладно, что он испортил мне челку, но ведь после такого времени, что мы не виделись, он мог найти больше трех слов для меня! Серебряный после ухода Артема не дал никому опомниться и, позвав из коридора солдат, велел им грузить коробки и сумки из буфета в БМП у входа. Сопровождая первые коробки, из буфета ушел Альберт, и я осталась с Катериной. Она, копаясь в сумках, тихо что-то говорила себе под нос и не обращала на меня никакого внимания. А я даже не знала, что мне делать. Стоять или идти. Плакать или радоваться. Молчать и дальше или громко и с чувством выругаться.
Когда последние сумки и коробки спустили вниз Екатерина, подталкивая меня в спину, сказала:
- Ну, пойдем, Саша. Так тебя зовут? Ты же вроде с нами. Я кивнула и поплелась к выходу впереди нее.
На улице Серебряный, без куртки стоя на ветру, говорил солдатам, как уложить коробки в десантном отсеке. Наконец он пригласил и нас садится на жесткие скамьи внутри. Забравшись, он запер обе створки и крикнул водителю, чтобы ехал. Машина невероятно дернулась и буквально с завода покатила серьезно раскачиваясь. Я чтобы не свалиться схватилась за скамью и Серебряного. Тот повернулся ко мне и с усмешкой прокричал, чтобы я держалась. Я, кивая ему, посмотрела, как морщится от неудобства или слишком резкого запаха сгоревшего пороха и масла внутри Екатерина. В тусклом свете лампы я заметила, что Альберт наоборот всю эту езду с тряской и ревом воспринимает с довольным лицом. Словно аттракцион какой-то. Чуть подвинувшись, он откинул заглушку на окошке для стрельбы и стал смотреть, что происходит на улице. Но то ли там было слишком темно, толи просто неинтересно он задвинул броневой кругляш на место и о чем-то на ухо спросил Екатерину. Та кивнула и, достав из кармана какую-то вещичку со светящимся окошком, поднесла ее к уху. Потом, покачав головой, спрятала штуковину в кармане на своей ярко желтой куртке.
Через минут двадцать мучительной для меня езды машина, резко покачиваясь, встала, и Серебряный распахнул дверцы. Чуть не через его голову с брони спрыгнул в снег солдат и с улыбкой повернулся к нам, поправляя на шее автомат.
- Не укачало? - спросил он со смешком и Серебряный сказал тому, чтобы не болтал, а начинал выгружать, пока он пойдет номер гостям подберет.
Я вышла из машины следом за ним и зябко подтянула молнию на пуховике. Екатерина с Альбертом тоже выбрались из десантного отсека и оглядели со странной гримасой гостиничный корпус. Они ничего не говорили. Но и говорить было не надо. Весь в трещинах замазанных наспех цементом, со стальными полосами пущенными поперек разломов, гостиничный корпус не вызывал доверия ни у кого. Но выбора особо не было. Не искать же ночью ночлег в другом месте. Я зашла вместе с ними внутрь, и нам на встречу сразу попался Серебряный. Протягивая ключ от номера, он пояснил:
- Люкс. Три комнаты. Переночуете с девочкой вместе. Утром ее отселят от вас. Если конечно не против. Мельком взглянув на меня, Екатерина кивнула, но я сказала:
- У меня здесь же свой номер. Пока вроде не выселили. Так что я к себе пойду. Серебряный пожал плечами и сказал:
- Как хочешь.
Серебряный носил с солдатами вещи, Екатерина и Альберт поднялись по лестнице и больше не спускались, портье, напуганный новыми-старыми хозяевами города, только тихо поглядывал из-за стойки. На прощание убегая, Серебряный мне сказал «ну, бывай», и вышел на улицу. Через минуту взревел двигатель БМП, а вскоре и он стих в ночи.
Я стояла в холле и ничего не понимала. Просто не понимала ничего, что происходило вокруг меня. Почему я так рассчитывала что, увидев меня, Артем, бросится мне помогать. Почему я думала, что он вообще станет слушать меня. Почему я думала, что он моя надежда? И Серебряный с его «ну, бывай», отрезвил меня настолько, что слов не хватало. Я никому не нужна. Просто никому. Я даже подруге, своей соседке, не нужна. Она оставила меня там, у мэрии, так как прекрасно все поняла. Ловить там нечего. Ей проще жить как бабочке, ни о чем не думая и ни на что не надеясь. Заклеила парня на ночь-две и хорошо. Продлились отношения с неделю - тоже неплохо. Есть постоянная работа помимо легкомысленных отношений вообще отлично. В дружбу или более длительные отношение в наше страшное и странное время она не верила и давно. И правильно делала. У нее не было бы того горя, в котором я находилась с известия об уничтожении колонны, в которой шел Стас.
Я подошла к портье и показала карточку гостиницы. Тот выдал мне ключ и, глядя на мое печальное лицо, сказал негромко:
- Завтра вечером всех у кого нет предписания от новой администрации, будут выселять. Я сосредоточилась на его словах и спросила:
- А куда?
Тот пожал плечами и ничего не сказал. Он и сам не знал. Я поднялась к себе в номер и заперевшись там, к своему удивлению довольно трезво оценила свою незавидную ситуацию. Впору было реветь ревом, но отчего-то слезы не текли, и даже кома у горла не было. Просто странная апатия напала. Или даже не апатия, а оцепенение. Я сидела на кровати и даже не представляла, за что браться завтра. Ничего путного кроме похода на работу не приходило в голову. Да еще голод снова дал о себе знать дико томящимся желудком. Как уснуть, когда так давит в желудке, я не понимала.
Но я уснула. Уснула и даже вовремя без чьей либо помощи проснулась. Привычно подумала о Стасе и так же привычно расстроилась, вспомнив, что он погиб. Привычно утешила себя, что не все потеряно, и он может, выжил. И привычно горько улыбнулась своей глупой маленькой надеждой.
Вместо обычной работы всех, кто изволил явиться с утра в мэрию, собрали в актовом зале и перед нами вышел глядящий, что теперь временно исполнял обязанности мэра города. Он нас заверил, что никого увольнять не станет, до выборов, а уже выбранный мэр города, может делать все, что ему вздумается. Так что мы все должны приступать к своим обязанностям. Я только обрадовалась, как сразу была озвучена поправка, нет, не все. Отдел по трудоустройству, как не нужный мэрии будет расформирован. Мы должны самостоятельно предложить свои услуги районным управам. Или обратится лично в комендатуру, и пройти курс обучения, по новой методике работы с населением. Ну, правильно. Беда не приходит одна. Как и предполагалось, я просто потеряла работу. И далеко уже не первый раз в жизни я снова словно замерла впав в ступор, просто не зная, что делать или за что браться. Начать ходить по районным управам клянчить, чтобы меня приняли? Бред. Пойти в комендатуру? Придти и сказать: здрасте я хочу работать, научите меня, пожалуйста? Звучит так же бедово и непонятно, как и первый вариант.