Литмир - Электронная Библиотека

— Боюсь, что инспектор Кэббот мне понадобится, — покачала головой Жервез. — В данный момент она здесь единственный старший офицер. Не беспокойтесь, мы отлично устроим вас в буфете. С вами будет констебль Смитиз, она очень приятный, доброжелательный человек.

— А мне можно пойти домой?

— Пока нет, — сказала Жервез. — Не раньше, чем мы заберем оттуда оружие.

— А если мне поехать с вами?

— Простите, но это невозможно. — Жервез утешающе тронула Джульет за руку. — Не волнуйтесь. С вами все будет в полном порядке, обещаю.

— Мужу-то я могу позвонить?

— Сожалею, — отрицательно покачала головой Жервез. — Наверное, вам это кажется мелочным и глупым, но мы не вправе допустить какие-либо дополнительные контакты, пока проблема не улажена.

— Что же может быть плохого, если я позвоню и просто поговорю со своим мужем?

Много плохого, подумала Энни, очень много. Например, можно спровоцировать ссору между отцом и дочерью, а учитывая, что на столе лежит заряженный пистолет и нервы у всех на пределе, кто знает, чем закончится такая ссора…

Прежде чем Жервез успела ответить, в кабинет постучалась констебль Смитиз и Джульет с видимой неохотой все же была вынуждена пойти с ней.

Жервез велела Энни задержаться:

— Мы всё должны сделать по инструкции. Мне не нужны на участке никакие пистолеты и уж точно не нужны никакие неприятности, проистекающие от спешки или халатности. Вам понятно?

— Да, мэм, — ответила Энни. — Я должна занести этот случай в регистрационный журнал и вызвать отряд быстрого реагирования?

— Да. И поручите кому-нибудь из следователей навести справки о Дойлах, в особенности о дочери. На поверхности все вроде бы чисто-гладко, но выяснить не мешает. Я позвоню Рону Маклафлину, а он, без сомнения, поставит в известность руководство. Кроме того, я хочу, чтобы полицейские в Лидсе провели обыск в квартире Эрин. Едва ли она занимается торговлей оружием, но лучше проверить. И без проволочек: чем дольше мы промедлим, тем больше шансов, что что-нибудь пойдет не так.

Энни не впервые участвовала в вооруженном рейде полиции. Несколько лет назад в Лондоне она дважды побывала на подобных операциях. Первая прошла гладко, вторая закончилась крайне неудачно. Началась пальба, и два человека погибли.

Сейчас, в этих хорошо знакомых местах, считай, в двух шагах от полицейского участка, Энни охватило странное чувство: неужели Бэнкс и вправду жил в одном из этих загородных домов, плотно стоящих в ряд стена к стене? Трудно поверить. Здесь все так обыденно. Вон черный кот пробирается между цветочными клумбами, а на другом конце улицы прохожие, направлявшиеся в магазин за покупками, останавливаются поглядеть, что происходит.

Энни молча сидела рядом с суперинтендантом Жервез в полицейской машине без опознавательных знаков и ждала, когда прибудет отряд быстрого реагирования. Она почти жалела, что не курит — хоть чем-то заняла бы время. А так Энни приходилось глазеть на коттеджи с застекленными верандами, палисадники с низкими заборчиками, лужайки, посыпанные гравием или засеянные травой, и пытаться представить, что Бэнкс когда-то здесь жил. Она не могла вообразить его в роли семьянина. Для Энни — несмотря на их короткий роман — он был стопроцентным одиночкой. А теперь и вовсе трудно сказать, кто такой Бэнкс: он очень изменился, в нем надломилось нечто столь существенное, что она сомневалась, сумеет ли он вообще выправиться.

Возле перекрестка с Маркет-стрит припарковались две «вольво». В каждой машине находились два сотрудника полицейского спецназа в полной боевой экипировке: новейшие пластиковые дубинки PR-24, жесткие наручники и баллончики со слезоточивым газом, да плюс к тому пистолеты «глок» и еще тазеры, похожие на мощные электрические фонарики. Вот только их заряд в пятнадцать тысяч вольт, пущенный метров с пяти, способен вырубить на месте любого. И никаких последствий, очухается и будет как новенький, потому-то полицейские часто их применяют. А в багажниках «вольво» припасены еще пистолеты-пулеметы «Хеклер и Кох» и еще кое-какие убойные средства.

Ракитовый проезд невелик, метров девяносто в длину, и заканчивается тупиком, так что автомобили полиции полностью перекрыли выезд. И две патрульные машины встали в дальнем конце.

Из окон уже начали выглядывать встревоженные жильцы.

У четырех спецназовцев имелся план дома, составленный со слов Джульет Дойл, на случай, если придется взламывать двери. Хотя это маловероятно, ведь Патрик Дойл с дочерью знали, куда отправилась Джульет, и ожидали визита полицейских.

Энни показалось, что среди спецназовцев есть женщина, хотя… во всей этой амуниции со спины не разберешь. Подъехала еще одна машина, оттуда вышел глава спецназа Майк Третовон, в разгрузке и бронежилете, коротко перемолвился со своими подчиненными и сел в машину к Энни с Жервез.

— Никаких изменений? — спросил он.

— Никаких, — ответила Жервез. — По нашей информации, они сидят на кухне и ждут нас.

— А кухня у них — где?

— С той стороны дома. Через прихожую, дверь с правой стороны.

Майк шмыгнул носом, кивнул и вернулся к своим людям.

Это не вооруженный захват заложников и не массовая перестрелка. Пока что вообще ничего не произошло, и операция обещает быть несложной. Отец, похоже, вполне контролирует поведение дочери, палить никто не собирается, так что местные констебли в форме просто постучат в дверь и крикнут, чтобы Патрик и Эрин Дойл выходили из дома. Как только они появятся, им велят положить пистолет на землю и отойти в сторону. Обилие вооруженных людей — не более чем стандартная предосторожность. Обычные в таких случаях повышенные меры безопасности. Снаружи коттедж выглядел абсолютно мирно.

Дело пошло не так с самого начала. На стук в дверь никто не отозвался.

Понятно, что все были слегка на взводе, как-никак в доме заряженный пистолет, но Энни понимала, что даже похмельная улитка уже успела бы доползти и открыть дверь. Неудивительно, что Третовон, выждав положенное время, отозвал местных констеблей и приказал двум спецназовцам двигаться к заднему входу, а двум другим — к переднему крыльцу. Энни мельком взглянула на Жервез: на лице — непоколебимая решимость, зубы стиснуты, губы, обычно изогнутые бантиком, легли упрямой красной чертой.

На призывы открыть дверь вновь никто не откликнулся, поэтому спецназовцы решили воспользоваться тараном. Дверь моментально поддалась, и два штурмовика буквально влетели в дом, наделав при этом изрядного шума. Потом все ненадолго стихло, и вскоре Энни услышала приглушенный вскрик и невнятное щелканье, похожее на быстрый стрекот цикады, а затем — крики, грохот и громкие голоса.

Они с Жервез выскочили из машины и бросились через палисадник, но суперинтендант Третовон с крыльца замахал руками, запрещая двигаться дальше, и сам вошел в дом. Энни слышала, как двое спецназовцев ломают заднюю дверь, опять раздались чьи-то вопли, треск, как будто разнесли в щепы стул или комод, и наконец — еще один громкий крик, но теперь кричал другой человек.

Сердце у Энни билось так тяжело и сильно, что, казалось, выскочит из груди. Ее всю трясло. Прошло неимоверно много времени, но все оставалось по-прежнему. В доме было тихо, только изредка доносились голоса штурмовой команды и хлопали двери. В конце концов на крыльцо вышли Третовон и два спецназовца, все трое направились к машине.

— Что случилось? — спросила у них Жервез.

Но Третовон только молча помотал головой. Энни не могла разглядеть его лица под защитным шлемом.

А полминуты спустя кто-то крикнул: «Отбой!» — и появился еще один спецназовец, неся в руках небольшую вещицу, завернутую в кухонное полотенце. Вот, подумала Энни, вся заваруха из-за этой вот штуки. Такой маленькой. И такой вредоносной. Спецназовец прошел совсем рядом, и Энни успела разглядеть, что на полотенце изображены Йоркширские долины. И сразу вслед за тем два оперативника вывели молодую женщину в наручниках, которая громко рыдала и явно была не в себе, — Эрин Дойл. Рядом завыла сирена «скорой помощи», уже подъезжавшая по Маркет-стрит.

4
{"b":"180511","o":1}