— С чертовщинкой, как цирковой лев, попробовавший вкус человеческой крови. Ему понравилось и хочется еще.
— Спасибо, успокоил.
Майлз хлопнул его по плечу. Волшебные пальчики на секунду задержались на нем, и Ричард почувствовал, как по его телу прошел холодок. Потом Майлз осторожно убрал руку.
— Не бойся, дружище. Я знавал автобусы, превратившиеся в маньяков-убийц. Да большинство машин без пяти минут маньяки. Неудивительно, что ведьмы железо не любят. Идем, Рич. «По местам! Нас ждет „Атчисон, Топика и Санта-Фе“». [70]
Арнольд дунул в свисток, издавший истошный крик ночной птицы, на который локомотив ответил ревом динозавра. Паровоз заскрежетал, спугнув стайку голубей с вокзальных арок.
— На четырнадцатой платформе заканчивается посадка на поезд «Шотландская стрела» до Эдинбурга и Портнакрейрана. — Голос по системе громкой связи «Тайной» звучал так, будто объявления читал вчерашний выпускник курсов дикторов Би-би-си. — Время отправления — семнадцать часов ровно.
Ричард и Майлз поднялись в вагон. Вдоль него шел широкий коридор с роскошной ковровой дорожкой, с дверями в спальные купе.
— Ты едешь рядом со мной, — сказала Анетт, пристраивавшая поблизости Ванессу. — Как удобно.
Он посмотрел на Майлза Волшебные Пальчики, который сочувственно (но с оттенком зависти) пожал плечами и пошел искать свое место.
Ричард осмотрел купе. Оно напоминало сжатый гостиничный номер: встроенная одноместная кровать, закрепленный столик (с обязательным набором канцелярских товаров и чернильницей) со стулом, полочка с бутылками в металлических подставках, «ванная» размером со шкаф с раковиной (да, мраморной) и унитазом (без золотого сиденья). Вторую кровать можно было снять с верхней полки, но пока она оставалась сложенной. Из фильмов и книг, в которых описывались убийства в поездах, он знал, что верхние полки, как правило, используют для хранения трупов. Кожаный саквояж замер преданной собакой у изножья кровати. Полотенце и туалетные принадлежности были отправлены в ванную.
На первый взгляд все в купе первого класса казалось первоклассным, но потом белое накрахмаленное постельное белье проявило некоторую изношенность и тот сероватый оттенок, который появляется у ткани от слишком частой стирки. На раковине в голубых прожилках в сливном отверстии обнаружились оранжевые пятна ржавчины, а цепочка пробки оказалась сломанной. На емкости для воды виднелись ожоги от сигарет. «Пожалуйста, воздержитесь от пользования туалетом во время стоянки поезда», — гласила табличка в рамке над унитазом. Снизу кто-то довольно аккуратным почерком добавил: «Нарушители будут расстреляны».
Вдруг Ричарду показалось, будто он увидел что-то в зеркале над раковиной, и он с трудом сдержался, чтобы не обернуться. У него не было ни малейших сомнений, что там ничего не окажется. Он всмотрелся в зеркало, не обращая внимания на свежий прыщик на лбу, и стал выискивать неровности или царапины на серебряном покрытии. Подышал на стекло. На какую-то секунду проступили похожие на руны, написанные задом наперед буквы. Он сумел прочитать: «ОПАСНОСТЬ», «ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ» и «НЕ В ДУХЕ». Ниже было нарисовано сердце, несколько крестиков и монограмма в виде двух соединенных «А».
— Попался, — сказала Анетт из коридора и засмеялась.
Он тоже не смог сдержать улыбку. Шляпки на ее голове уже не было. Она замерла в расслабленной позе в дверном проеме. Край платья чуть-чуть приподнят, открывая черный кружевной верх чулка, на отведенных назад плечах лежат волны шелковистых волос. Она начертила в воздухе двойное «А» и выпустила идеально ровное колечко дыма.
Анетт потащила его по коридору, и они присоединились к Гарри и Майлзу в следующем вагоне. В дни лорда Килпартинджера здесь располагался бальный зал, но теперь он был превращен в место отдыха пассажиров первого класса.
Волшебные Пальчики нашел пианино и принялся наигрывать мелодию песенки «Сбежавший поезд». Анетт, забравшаяся в похожее на корзину кожаное кресло, восхищенно захлопала в ладоши.
В дальнем конце вагона сидел священник. Возможно, он готовил проповедь, но, судя по его виду, можно было подумать, что он писал записки с угрозами, которые потом подложит поддвери нервных престарелых дам. Проводник Арнольд прошествовал через весь вагон и сообщил им, что бар откроется, как только тронется поезд.
— Ура! — оживилась Анетт. — Я возьму «буравчик».
Она вкрутила в мундштук новую сигарету.
Арнольд снисходительно улыбнулся и не стал просить Майлза не бренчать по клавишам. Они были пассажирами первого класса и, если хотели, могли хоть качаться на люстрах (в которых не хватало нескольких лампочек, что, впрочем, не мешало им наполнять весь вагон ярким светом).
— Впечатления? — спросил Гарри, раскрывая папку и готовя шариковую ручку.
— Здесь все чисто, — сказала Анетт. — До Питерборо никто не умрет.
— У этой коробчонки нутро никуда не годится, — сказал Майлз Волшебные Пальчики, неожиданно оборвав игру. — Но мы подружимся. Думаю, она откроет мне свои тайны, — добавил он и пропел, аккомпанируя себе: — Сбежавший поезд заехал на горку и загуде-е-е-л… [71]
Гарри посмотрел на Ричарда:
— Джеперсон. Есть что добавить?
Ричард подумал о взрослых глазах девочки.
— Нет, Гарри, ничего.
Гарри сжал кончик ручки зубами. Колпачок уже был изрядно искусанным.
— Надеюсь, эта поездка не окажется напрасной, — сказал Самый ценный член клуба.
— Не окажется, — пообещала Анетт. — Вот увидите.
Свисток издал еще один долгий истошный вопль, крик Тарзана — Джонни Вайсмюллера из горла кастрированного гиганта.
— …и загуде-е-е-л…
Без какого бы то ни было рывка, гладко, как будто скользнув с берега в реку, «Шотландская стрела» отъехала от платформы и начала быстро набирать скорость. Ричард почувствовал, как заходили поршни, как закрутились большие колеса, как натянулись муфты, поддаваясь непреодолимой тянущей силе…
У него сладко засосало под ложечкой. Все мальчишки любят поезда. В каждом романе должен присутствовать поезд.
— …инженер сказал: «Остановить нужно поезд! Виноват инженер…»
Игру Майлса прервал резкий толчок. Крышка пианино захлопнулась, как медвежий капкан.
Джазмен выругался и отдернул руки. Костяшки пальцев были ободраны. Он помахал ими перед собой, взвизгнув:
— Черт, больно!
— Первая кровь, — сказала Анетт.
— Эта тварь нетерпелива, — заметил Майлз. — Она хочет показать, кто здесь главный. Она намерена убивать.
Гарри осмотрел пианино, поднял и опустил крышку. Она должна была держаться на защелке.
— Защелка была закрыта, — объявил Майлз, предупреждая вопрос. — Я в этом уверен.
Гарри заметил, что защелка легко могла открыться от движения поезда, и он был прав. Записывать в папку это происшествие он не стал.
Но Анетт не сомневалась, что это нападение.
— Оно знает, что мы здесь, — сказала она. — Оно знает.
Путешествие продолжалось. За окном мелькали тени, свет казался очень далеким. Поезд, не сбавляя скорости, пронесся мимо какого-то полустанка, на миг явив бледные, полные зависти лица ожидающей толпы на платформе. Они ждали дизель, чтобы разъехаться по своим «виллам» в Хитчине или Хаслмире и провести остаток дня, слушая радио, но каждый из них, наверное, хотел в эту минуту находиться на борту ярко освещенной, исторгающей клубы дыма, несущейся, как ветер, «Стрелы». Едущей в Шотландию, страну тайн, романтики, приключений.
По телу Ричарда прошла дрожь.
Действие второе: в «Шотландской стреле»
I
Сквозь стук колес Анетт услышала свой крик.
Она находилась в темном коридоре. Один каблук ее был сломан, а лодыжка подвернута.
Поезд обыскивали. Требовали документы, раздавали пощечины, открывали сумки, расшвыривали их содержимое. Скоро ее поймают и допросят. Потом часы агонии, позор и освобождение. Она будет держаться так долго, как только сможет. Но она сломается.