Де Ларош вспыхнул, с ненавистью взглянул на Одижо, развернулся на каблуках. Вышел во двор.
Клементина спустилась по ступеням. Подошла к Одижо. Долго смотрела ему в глаза.
- Мне нужно с вами поговорить, - сказала, наконец.
- Я понимаю. Я сегодня исчезну, - ответил.
- Да. Вам надо уходить. Десять тысяч ливров за вашу голову - большие деньги и большое искушение. Не испытывайте судьбу.
Подошла к окну. Одижо встал за ее спиной. Близко. Она чувствовала его дыхание. Смотрел на ее высокую шею, на спускающиеся по ней локоны, на укутанные в кружева хрупкие плечи. Молчал.
- Подумать только, - засмеялся вдруг невесело. - Как дорого я стал стоить с тех пор, как вернулся из Нового Света.
Клементина повернулась к Одижо, выдохнула:
- Вы были там?
- Три года, мадам, - кивнул. - Три года я скитался по американскому континенту, охотился, ловил рыбу, торговал... Не слишком подходящее для дворянина занятие...
Клементина пожала плечами:
- Не слишком подходящее? Так может рассуждать человек, никогда не покидавший пределов своего маленького мирка. Но не вы. Отчего вы вернулись?
Он ответил не сразу.
- Захотел дать французам здесь, в Старом Свете, то, что в Новом - дается самой природой. Свободу!
- Свободу? - переспросила недоверчиво. - А что такое свобода? И разве там человек более свободен, чем здесь? Разве свободен он от страха - за свою жизнь? за жизнь своих детей? Или, говоря о свободе, вы подразумеваете только свободу от уплаты налогов?
Он улыбнулся, открыл рот, чтобы ответить. Перевел взгляд за окно.
Вдруг переменился в лице. Стал серьезен, даже хмур.
Произнес тихо:
- Вы говорите, десять тысяч ливров - слишком большое искушение? Похоже на то... Где теперь наш доблестный капитан?
- Не знаю, - удивленно ответила. - Уехал куда-то с самого утра.
- Хорошо, - сказал. - Я вернусь, и мы договорим.
Оставил ее, вышел во двор.
Клементина обернулась, взглянула в окно.
У колодца о чем-то спорили несколько драгун. Говорили, смеялись.
Рядом стоял старик-крестьянин. Что-то спрашивал. Они отмахивались, жестикулировали - надоел, старик, убирайся прочь!
Он отступил на шаг-другой, понурился, пошел к воротам. Почти дойдя, обернулся. Увидев Одижо, к этому моменту занявшего позицию на линии между ним и драгунами, вдруг попятился, согнулся, будто бы уменьшился в размерах. Сделал несколько последних коротких шагов к воротам, бросился бежать.
Клементина смотрела, как подошел Одижо к солдатам, как заговорил с ними - с барской ленцой, с некоторым даже высокомерием, - как кивнул, махнул им рукой, вышел за ворота.
Поняв, схватилась рукой за горло. Неужели все было напрасно? И один старик своей жадностью погубит то, что они все с таким трудом сохраняли?
За окном между тем ничего особенного не происходило. Драгуны поболтались еще какое-то время во дворе, потом разбрелись куда-то - то ли в лагерь отправились, то ли на кухню заглянуть решили.
В этот раз солдаты вели себя в замке значительно сдержаннее прежнего. Заигрывали со служанками, но границ пристойности не переходили. Девушки заигрываний не одобряли, но памятуя о неловкой ситуации, в которой они все теперь находились, демонстрировали драгунам сдержанную симпатию.
Успокоившись немного, Клементина поднялась к себе, прилегла и даже как будто задремала. Проснулась, когда солнце уже коснулось малиновым краем верхушек леса. Подскочила в испуге. Спустилась вниз.
Одижо не было. И весь замок и округа, казалось, пребывали в каком-то странном оцепенении. Тишина стояла во дворе, в лагере драгун, даже в домах, что располагались вблизи крепостной стены. Ни криков детей, ни мычания и блеяния скота.
Клементина побродила вокруг, заглянула в капеллу, обменялась несколькими словами с отцом Жозефом, направилась в конюшню - угостить Девочку морковью. Она делала это почти каждый день. Не хотела изменять традиции и теперь.
Прошла мимо заполненных стойл, остановилась около своей Девочки. Вошла внутрь. Лошадь, завидев хозяйку, забила копытом, приветственно заржала.
Прежде конюшня пустовала. Сегодня же почти все денники были заняты. Встав лагерем у стен замка, драгуны испросили разрешения на размещение своих лошадей в конюшне графа де Грасьен. Клементина не стала возражать. Понимала, что согласие притупит бдительность солдат, в то время как отказ неминуемо повлечет за собой ухудшение отношения к обитателям замка и, более того, вполне может вызвать подозрения относительно лояльности хозяев замка представителям королевской власти.
Между тем, это создавало определенные неудобства. Получив доступ в конюшню, драгуны одновременно с этим получили его практически ко всем замковым постройкам, исключая разве что господский дом. Они бродили по двору, заглядывали в кухню, на задний двор, прохаживались по аллее, гуляли по саду.
Слуги нервничали. Стали говорить шепотом, с оглядкой.
Конюхи, Пьер и Поль, были недовольны особенно. С появлением у стен замка лагеря драгунов, им заметно добавилось работы. Не обладая нравом смиренным, они роптали потихоньку, выполняли свои обязанности с видом отрешенным, не вкладывая в дело присмотра за чужими лошадьми даже малой толики души. Впрочем, Клементина была довольна и этим.
Она уже собиралась уходить, когда в проходе между денниками появился капитан Лагарне. Вел разгоряченного коня под уздцы. Увидев Клементину, осклабился.
- М-м, госпожа графиня?! Приятная встреча!
Завел коня в денник, вышел, затворил дверь.
- Добрый вечер, капитан, - Клементина постаралась улыбнуться как можно доброжелательнее. - Надеюсь, день был удачным? О коне не беспокойтесь. Сейчас Поль расседлает его и подаст сена.
Она хотела пройти мимо Лагарне. Но тот преградил ей путь.
Только оказавшись вплотную к капитану драгунов, Клементина почувствовала, что от мужчины несет перегаром.
Она отшатнулась. Лагарне бесцеремонно схватил ее за рукав:
- Постой-ка, красотка!
- Что с вами, капитан? - силясь сохранить самообладание, она слегка возвысила голос, освободила руку.
- Вы еще спрашиваете?? Вы, моя дорогая, уже второй день водите меня за нос. И мне стало казаться, что я заслужил некоторое поощрение за то, что все это время прилежно исполнял отведенную мне роль идиота. Я слушал вас, заботился о том, чтобы не перейти грань, к которой вы сами же меня подталкивали. Не пришло ли время ответить за вашу шутку. Я ее оценил по достоинству, можете быть уверены.
- О чем вы говорите? - в ужасе прошептала Клементина.
Попятившись, она уперлась спиной в стойку, поддерживающую крышу.
- Не валяйте дурака, госпожа графиня! Разбойник находится в ваших землях, более того, он находится в вашем доме, у меня под носом. И смеется надо мной вместе с вами и вашими домочадцами. И я бы уже арестовал и повесил его, если бы... Где, к черту, эти бездельники? - гаркнул он, наступая на объятую ужасом женщину.
- Кто?
- Мои драгуны! Куда подевались все эти дармоеды?
- Почему вы спрашиваете об этом меня?
Клементина продолжила отступать, стараясь сохранить между собой и разъяренным мужчиной хоть какое-то расстояние.
- А старик?
- Что за старик?
- Тот, что приходил сегодня в замок! Вы думали, если убрать старика, то больше не появится желающих заработать? - Лагарне надвигался на нее медленно, но неуклонно. - Вы не подумали о его сыне? Ха! Все-е-ем хочется враз разбогатеть! Стоит пообещать денег за информацию - и ты получишь ее в полном объеме!
Клементина почувствовала, что уперлась спиной в расположенный в торце денник. Дальше отступать было некуда.