Хм. Вести дневник я бы могла. Эта деятельность все равно остается личной.

— Йога — это тоже фантастика. Она помогает очистить разум, заставляет сконцентрироваться на дыхании.

Дыхание.

— Десять крошечных вздохов, — пробормотала я скорее для себя и почувствовала, как губы изогнулись от такой иронии.

— Что это такое?

Доктор Штейнер придвинулся ближе, пальцем поправив на носу свои окуляры.

Я покачала головой.

— Да так, ничего. Так мама говорила. Сделай десять крошечных вздохов.

— Когда она это говорила?

— Когда я грустила, была расстроена или нервничала.

Доктор Штейнер потер пальцами подбородок.

— Понимаю, а говорила она что-нибудь еще? Ты помнишь?

Я усмехнулась. Конечно, я помню. Эти слова намертво отпечатались у меня в голове.

— Она бы сказала «Просто дыши, Кейси. Десять крошечных вздохов. Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их».

Последовала длительная пауза.

— И как ты думаешь, что она под этим имела в виду?

Я раздраженно нахмурилась.

— Она говорила мне дышать.

— Хмм. — Он катал ручку по поверхности стола, словно глубоко задумался. — И как бы помогли десять крошечных вздохов? Почему крошечных? Почему не глубоких?

Я ударила руками по столу.

— Это то, о чем и я всегда ее спрашивала. Теперь Вы понимаете.

Но он не понимал. Судя по слабому изгибу его губ, он понимал нечто иное. Нечто, чего не понимала я.

— Думаешь, это важно, крошечные они или глубокие?

Я нахмурила брови. Такие игры мне не нравились.

— А как Вы думаете, что она под этим имела в виду?

— А ты как думаешь, что она имела в виду?

Я хотела снова двинуть доктору Штейнеру по губам. Правда, правда хотела его еще раз ударить.

* * *

«Просто дыши, Кейси. Десять крошечных вздохов. Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их».

Я снова и снова проигрывала в голове эти слова, как делала тысячу раз прежде, но безрезультатно. Я лежала в своей камере, которая и не была вообще-то камерой. Это маленькая, милая комната с личной ванной и солнечно-желтыми стенами, но я все равно чувствовала себя, как в заключении.

Доктор Штейнер сразу понял, что мама имела в виду. Я была уверена из-за его раздражающей усмешки. Полагаю, тебе надо быть супер-умным, чтобы сообразить. Очевидно, доктор Штейнер супер-умный. Я же, что тоже очевидно, нет.

Я глубоко вздохнула, пробуждая в памяти наш разговор. Что он сказал? Дыхание может быть копинг-механизмом. А потом он начал задавать вопросы о крошечных вздохах. Но он меня подставил. Он уже знал ответ на этот вопрос. А ответ — это...

Раз...два...три...Я досчитала до десяти, в надежде, что на меня снизойдет глубокая мудрость. Не снизошла.

«Думаешь, это важно, глубокие они или крошечные?» спросил он. Что ж, раз они не крошечные, но и не глубокие, то это просто...вздохи. Тогда ты дышишь просто, чтобы...дышать.

...Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их...

Я подскочила. Странное, успокаивающее ощущение нахлынуло на мое тело, когда на меня снизошло озарение.

Все так просто. Все так на хер просто.

Глава 21.

Шесть недель спустя. Сеанс групповой терапии.

Раз...два...три...четыре...пять...шесть...семь...восемь...девять...десять.

Я пыталась успокоить неугомонные пальцы рук, сложенных на коленях.

— Меня зовут Кейси Клири. Четыре года назад в мою машину врезался пьяный водитель. Мои мама и папа, лучшая подруга и бойфренд погибли. Мне пришлось сидеть в автомобиле, держа за руку мертвого парня, и слушать, как мама делает свои последние вздохи, пока медики не смогли меня освободить.

Я замолчала, чтобы сглотнуть. Раз...два...три... На этот раз я делала глубокие вздохи. Долгие, глубокие вздохи. Они не были крошечными. Они были огромными. Монументальными.

— Сначала я использовала алкоголь и наркотики, чтобы заглушить боль. Потом я перешла на насилие и секс. Но сейчас, — я посмотрела прямо на доктора Штейнера, — я просто радуюсь тому факту, что могу обнять сестру, смеяться с друзьями, гулять, бегать. Что я жива. Что я могу дышать.

Я нахожусь над водой.

И на этот раз я остаюсь там, где и должна.

* * *

«У Пенни» встретил меня громким взрывом приветствий, когда я вынырнула из-за угла и обнаружила всех ожидающих меня друзей. Первым меня приветствовал Нэйт, который согнулся, чтобы поднять меня в гигантском медвежьем объятии. От соприкосновения с ним я даже не вздрогнула. Я научилась снова им радоваться.

— Всегда знал, что ты психичка ненормальная, — откуда-то крикнул Бен. Я обернулась вовремя, чтобы он подхватил меня и крепко прижал к себе. — И несгибаемая, как гвоздь, чтобы все это пережить, — мягко шепнул он мне на ухо. — Я бы заплакал, как пятилетняя девчонка. Ты в порядке?

Я похлопала его по руке, когда он меня опустил.

— Иду к этому. А впереди меня ждет по-настоящему длинная дорога.

— Ну, что я точно могу сказать, так без тебя здесь все было по-другому, — сказал он. Внезапно он нахмурился. — Эй, это там твоя сестра? — Он кивнул в направлении Ливи, стоящей со Шторм и Дэном. — Потому что я думал о том, чтобы пригласить ее...

— Ей пятнадцать. — Я шутливо ударила его по животу. — Тебя в колледже еще не просветили о значении термина «половая связь с лицом, не достигшим совершеннолетия» и его последствиях, юристик?

Его глаза округлились от удивления, а руки поднялись в примирительном жесте

— Блин, — услышала я его бормотание себе под нос. Он потряс головой, еще раз быстро с ног до головы осмотрев Ливи.

Все это происходило перед самым открытием клуба, так что на девчонках уже были заметны наряды (а точнее их отсутствие), поэтому Мия осталась дома с няней. Глаза Ливи приклеились к Шторм и Дэну, словно она опасалась перевести взгляд куда-либо еще. Таннер тоже был здесь и бесстыдно глазел на них с отвисшей челюстью.

Но самый большой сюрприз? Мой шарлатан, придерживающийся нетрадиционных методов лечения, тоже был здесь.

— Не уверена, что это входит в понятие здоровых отношений между доктором и пациентом, — пошутила я, ткнув его под ребра.

Он засмеялся, приобняв меня сбоку.

— Как и битье своего доктора по лицу...дважды, но я об этом умолчу, так что сделай мне одолжение и не вякай.

Рты Ливи и Шторм открылись, а Бен и Дэн согнулись пополам от смеха.

— Шампанское?

Подошел Кейн, похлопав меня по спине. Он нес поднос с высокими, наполненными напитками бокалами. Момент омрачило то, что мне было это знакомо. Я вспомнила, когда в последний раз кто-либо вручал мне бокал с шампанским. Я была с Трентом.

Я скучаю по нему. Скучаю по его глазам, его прикосновениям, по тому, как чувствовала себя с ним.

Это так. Теперь я могу признать это для себя, не чувствуя вины, ярости или возмущения.

Я скучаю по Тренту. Скучаю по нему каждый день.

Под локоть скользнула рука и сжала его. Это Шторм. Каким-то образом она почувствовала царящий внутри меня беспорядок. Она понимает.

— Выпьем за самый крепкий орешек из всех, что мне приходилось раскалывать, — объявил доктор Штейнер, и все мы чокнулись бокалами и сделали по глотку.

— Так я вылечена, док? — спросила я, смакуя сладкий игристый напиток не только из-за его вкуса. Он напоминал мне о губах Трента, о последнем его поцелуе.

Он подмигнул.

— Я бы никогда не стал использовать слово «вылечена», Кейси. «Исцелена» — так лучше. Хотя в своем восстановлении тебе предстоит сделать один последний, грандиозный шаг, прежде чем ты сможешь сказать, что находишься на пути должного исцеления.

Я изогнула бровь.

— Правда? И что это за шаг?

— Я не могу тебе сказать. Ты узнаешь, когда придет время. Поверь мне.

Я еще раз шутливо повела бровью.

— Поверить шарлатану?

— Очень дорогому шарлатану, — подмигнув, добавил он.