ИСПОВЕДЬ

Ох, водкой зашибаюся...

Что делать! не таюсь...

И перед богом каюся,

Перед людьми винюсь.

И рукава вот прорваны,

И рожа не чиста,

И силы понадорваныг

И совесть пропита,

Как есть дошел до подлости!

Эх, крут был мой отец!

Держал меня он в строгости

Богатый был купец;

Он взял меня от азбучки

И в лавку посадил;

Проклятой этой лавочки

Теперь я не забыл.

Бывало, кровь бросается

В лицо мне от стыда:

Все плутовством кончается...

А не сплутуй - беда!

"Нет, ты пойми учение,

Накинется отец,

Ты будь - мое почтение!

По правилам купец..."

Что слово - брань обидная.

Стоишь, в углах звонит,

И в сердце злость постыдная

Против отца кипит.

Сказал бы слово смелое,

Молчишь, - хоть тяжело...

И черное за белое

Идет тебе назло.

Привычка - вещь мудреная,

Привык я ко всему;

Решил, что доля темная,

Так нужно быть тому.

Оплеванный, обруганный,

Я злился на себя;

Людей, как зверь напуганный,

Боялся, не любя.

Привык я к послушанию,

Но раз не умолчал!

Отцу по приказанию

Я Библию читал.

Горела свечка сальная,

В углу мурлыкал кот,

И пелась песнь печальная

Бог весть кем у ворот.

Отец ходил нахмуренный,

И пол под ним скрипел;

С стены оштукатуренной

Портрет его глядел.

Читал я, - что за чтение!

Учен я плохо был

И как-то ударение

Не там постановил.

Отец мой плеть ременную

Снял молча со стены

И... в эту ночь бессонную

Я видел въяве сны,

Сны страшные!.. Покойником

Я будто бы лежал,

Зарезанный разбойником,

И кровью подплывал...

Эх, молодость беспечная!

Ничто ей не беда!

Выносит все, сердечная,

Как полая вода...

Я вырос. Что печалиться!

Я думал наконец:

Пора уж мне оправиться...

"Женись!" - сказал отец.

Я спорить. "Врешь! Приказано!

Не то - всего лишу.

Вот так и будет сказано!

В духовной напишу".

Подумал я с подушкою,

Подумал, - как тут быть?

Как за чужой краюшкою

В чужом углу мне жить?

Огласка, порицание,

Попрек со всех сторон...

А где образование?

Чему я обучен?

Я прав, мол, дело честное.

Поверит ли народ?

Уж что за мненье лестное

С отцом-де не живет.

Молчи, душа свободная!

На всё один ответ...

Жена моя дородная,

Лицо что маков цвет,

Жила в семействе, стряпала

И стряпать замуж шла,

Перед венцом поплакала

И... и приют нашла.

Приду домой - молчание.

Сидим мы. Как тут быть?

Ну просто наказание!

О чем с ней говорить?

Скажу: "Погода скверная!"

Ответит: "Да, дурна".

А вижу: баба верная,

Степенная жена.

Сидим мы. Мне зевается,

Зевнет она в ответ.

Тут ужин начинается

И сон, а там - рассвет.

Без грусти с ней прощаемся,

Приду, - молчим опять,

За стол опять сбираемся...

Хоть петлю надевать!

Пошлешь тоске проклятие

И марш с двора чуть евет,

На рынке есть занятие,

И дружба, и совет.

Гуляй, душа родимая!

Зальешь глаза вином,

И грязь непроходимая,.

И пропасть - нипочем.

1861

ПОРЫВЫ

Людскую скорбь, вопросы века

Я знаю всё... Как друг и брат,

На скорбный голос человека

Всегда откликнуться я рад.

И только. Многое я вижу,

Но воля у меня слаба,

И всей душой я ненавижу

Себя как подлого раба,

Как я неправду презираю,.

Какой я человек прямой,

Покуда жизни не встречаю

Лицом к лицу, - о боже мой!

И если б в жизнь переходили

Мои слова, - враги мои

Меня давно- б благословили

За сердце, полное любви.

Погас порыв мой благородный.

И что же? Тешится над ним

Какой-нибудь глупец холодный

Безумным хохотом своим.

"Так вот-с как было это дело,

Мне говорит степняк-сосед:

- Себя ов вел уж очень смело,

Сказать бы: да, он скажет: нет.

Упрямство... вот и судит криво:

За правду схой, да как стоять!

Ну, перенес бы молчаливо,

Коли приказано молчать.

Вот и погиб. Лишился места,

Притих и плачет, как дитя,

Детишек куча, дочь невеста,

И в доме хлеба -ни ломтя..."

- "Как вам не совестно, не стыдно!

Как повернулся ваш язык!

Мне просто слушать вас обидно!.."

Я поднимаю громкий крик.

И весь дрожу. Лицо пылает,

Как лев пораненный, я зол.

Сигара в угол отлетает,

Нога отталкивает стол.

Сосед смеется: "Что вы! что вы!

Обидел, что ли, я кого?

Уж вы на нож теперь готовы,

Ха-ха, ну стоит ли того?"

И в самом деле, я решаю:

Что портить кровь из пустяков!

Махну рукой и умолкаю:

Не переучишь дураков.

Берусь за книгу ради скуки8

И желчь кипит во мне опять:

Расчет, обманы, слезы, муки,

Насилье... не могу читать!

Подлец на добром возит воду,.

Ум отупел, заглох от сна...

Ужели грешному народу

Такая участь суждена?

"Ты дома?" - двери отворяя,

Чудак знакомый говорит

И входит, тяжело ступая.

Он неуклюж, угрюм на вид.

Взгляд ледяной, косые плечи,

Какой-то шрам между бровей.

Умен, как бес, но скуп на речи.

Трудолюбив, как муравей.

"Угодно ли? Была б охота,

Есть случай бедняку помочь

Без платы... нелегка работа:

Сидеть придется день и ночь,

Писать, читать, в архиве рыться

И жертва будет спасена".

- "А ты?" - "Без платы что трудиться!"

- "Изволь! мне плата не нужна".

И вот к труду я приступаю,

И горячусь, и невпопад

Особу с весом задеваю;

Я рвусь из сил, меня бранят.

Тут остановка, там помеха;

Я рад бы жертве, рад помочь,

Но вдруг!.. Мне тошно ждать успеха,

Мне эта медленность невмочь.

И все с досадой я бросаю,

И после (жалкий человек)

Над бедной жертвой я рыдаю,

Кляну свой бесполезный век.

Нет, труд упорный - груз свинцовый.

Я друг добра, я гражданин,

Я мученик, на все готовый,

Но мученик на миг один.

1861

КУЛАК

Все благо и прекрасно на земле,

Когда живет в своем определенье;

Добро везде, добро найдешь

и в зле.

Когда ж предмет пойдет

по направленно,

Противному его предназначенью,

По сущности добро, он станет

злом.

Так человек: что добродетель

в нем,

То может быть пороком.

Шекспир ("Ромео и Юлия")

1

День гаснет. Облаков громада

Покрыта краской золотой;

От луга влажною струей

Плывет душистая прохлада;

Над алым озером тростник

Сквозной оградою поник.

Порой куда-то пронесется

Со свистом стая куликов,

И снова тишь. В тени кустов

Рыбачий челн не покачнется.

Вдоль гати тянется обоз;

Скрипят колеса. За волами

Шагают чумаки с кнутами;

Кипит народом перевоз.

Паром отчалили лениво,

Ушами лошади пугливо

Прядут; рабочие кричат,

И плещет по воде канат.

Шлагбаум, с образом часовня,.

Избушки, бани, колокольня

С крестом и галкой на кресте,

И на прибрежной высоте

Плетни, поникнувшие ивы

Все опрокинуто в реке.

Белеют мойки вдалеке,

Луками выгнулись заливы;

А там - кусты, деревня, нивы

Да чуть приметный сквозь туман

Средь поля чистого курган.

Тому давно, в глуши суровой,

Шумел тут грозно лес дубовый,

С пустынным ветром речи вел,

И плавал в облаках орел;

Синела степь безгранной далью,

И, притаясь за вал с пищальк,