– В противном случае, – добавила Лунд, – мне придется арестовать тебя, после чего мы все равно возьмем образцы.

Йеппе Хальд, умный мальчик, звезда старших классов, проговорил детским жалобным голосом:

– Больше я ничего не скажу. Говорите с моим адвокатом.

Лунд кивнула:

– С адвокатом. Отлично. Майер?

– Конечно. – Он взял Хальда за плечо. – Сначала ты сделаешь положенный тебе телефонный звонок. Затем я познакомлю тебя с понятием «тюремная камера».

Через тридцать минут работы команды на телефонах стали поступать результаты.

– Мы проверили алиби Оливера. – Майер докладывал Лунд. – В субботу была его смена в кафе, где он подрабатывает. Там встретился с какой-то женщиной. Они прошлись по барам, напились, а потом поехали в дом его родителей. Где и оставались до понедельника.

Вошел один из помощников с пакетом. Майер довольно заурчал:

– Ты ангел.

Лунд посмотрела, что он достает из пакета. Большой хот-дог на булке с жареным луком и соусом ремулад. И сверху кусочки соленых огурцов. Майер жадно впился в сосиску зубами.

– Вы посылали кого-то за едой, а мне ничего не сказали? – спросила Лунд.

– Я подумал, вы едите только шведские сосиски.

Поставив руки на бедра, она бросила на него испепеляющий взгляд. Майер продолжал есть с выражением блаженства на лице.

– Вот мерзавец, – сказала Лунд. – Какой мотив?

– Я проголодался.

Поднятые брови и молчание.

– А, вы не об этом. Йеппе и Оливер. Они врут. Сначала надо понять, что в их словах ложь. Мотив будет где-то неподалеку. Смотрите учебник дедукции Майера, страница тридцать два.

Лунд все еще сердилась из-за еды и из-за шутки про шведские сосиски. В основном из-за еды.

– Я съезжу поговорю с Рыжим, потом вам позвоню, – предложил Майер.

– Смысла нет. Он, как и Йеппе, сразу завопит про адвоката.

– Нет, – стоял на своем Майер. – Адвокат ему будет положен, только когда мы возьмем его под арест. Но если поговорить с ним просто как со свидетелем… Я знаю закон. И в основном соблюдаю его. А еще…

– Нет.

– Иногда вы бываете очень упрямы. И все из-за того, что я не купил вам хот-дог…

– Нам нужен материал для анализов. Кровь и ДНК. – Лунд быстро приняла решение. – Арестуем их обоих.

У Майера были сомнения.

– Сама идея мне нравится, но адвокаты вряд ли соизволят приехать быстро. Да мы тут полдня просидим сложа руки, пока они не появятся.

– У нас есть чем заняться. Обыщем квартиру. Проверим их электронную почту, получим список звонков с их телефонов. И найдем ту женщину, с которой Шандорф, по его словам, провел выходные.

Майер ел, слушал и бурчал с полным ртом.

– Что-нибудь еще?

Опять эти интонации в голосе. Обычно он говорил по-другому, она уже научилась различать его настроения.

– Почему вы злитесь, Майер?

Остатки сосиски исчезли у него во рту, пока он думал над вопросом.

– Потому что, – сказал он, – у меня есть чувства.

Лунд ничего на это не сказала.

– Так что-нибудь еще? – повторил Майер.

– Нет.

Но потом она передумала:

– Да. – Лунд подошла и уперла палец в его грудь. – Когда в следующий раз будете посылать кого-то за сосиской, заказывайте и на мою долю.

Лунд решила все же сначала посоветоваться с Букардом. Шеф взял с ее стола папку фотографий из морга, стал смотреть. Ссадины, раны, синяки. Ее мучили жестоко и долго.

– Что у вас есть на парней? – спросил он. – Доказано их присутствие в той комнате?

– Анализы пока не готовы. Но лаборатория обрабатывает наши материалы в первую очередь.

Букард продолжал перебирать фотографии.

– Ты, разумеется, помнишь, кто их родители?

Лунд нахмурилась:

– Почему это должно нас заботить?

По какой-то причине шеф был в дурном настроении.

– У нас и так уже немало неприятностей. Нужно вести себя более благоразумно.

В дверь заглянул Майер и объявил:

– Хартманн хочет встретиться.

– Что ему нужно? – спросила Лунд.

– Не сказал. Но, похоже, что-то важное.

– Хартманн подождет, – сказала Лунд. – Мы едем на обыск.

Она направилась к двери, но Букард остановил ее за руку:

– О чем мы только что говорили? Троэльс Хартманн может стать следующим мэром Копенгагена. И мы не будем раздражать людей из ратуши без особых на то причин.

– Нам нужно обыскать квартиру подозреваемого…

– Я могу взять это на себя, – вставил Майер. – Не беспокойтесь, обо всем доложу.

Букард кивнул:

– Прекрасно. Так и поступим.

Он вышел из кабинета.

– Не забудьте позвонить Хартманну, – крикнул Майер Лунд, выскакивая вслед за Букардом в коридор. – Он ведь лично с вами хотел встретиться.

Лунд ждала у стойки бара, чувствуя себя ужасно неловко. Она не часто ходила в рестораны, даже с Бенгтом. После последних сумасшедших дней ресторан в Нюхауне казался слишком теплым и мирным. Слишком обыденным.

Хартманн опоздал на пять минут, извинился и, пока они ждали столик, спросил:

– Как дела у родителей девушки?

Это вопрос политика или человека, пыталась понять Лунд.

– Вы для этого пригласили меня сюда? Чтобы поговорить о родителях?

– Как я понимаю, вы не сторонница светских разговоров.

– Во всяком случае, не в разгар трудного дела. Как, например, этого.

– Завтра у меня пресс-конференция, и я бы хотел сказать правильные слова.

– Правильные для кого?

– Для вас. Для меня. В большей степени меня волнуют родители Нанны.

Есть такие люди, у которых отлично получается изображать искренность.

– Говорите, что считаете нужным, – предложила она ему.

– В расследовании уже было достаточно неприятных сюрпризов. Новых не предвидится?

Не моргнув глазом, Лунд ответила:

– Судя по всему, нет.

– Могу ли я сказать, что между преступлением и нами нет никакой связи?

Она кивнула:

– Думаю, да. – Она внимательно следила за его лицом. – Если вы считаете, что это так.

Подошла официантка, освободился столик, который заказывал Хартманн.

– Это все? – Лунд была готова уйти.

Он положил ладонь ей на локоть, очень мягко.

– Я хотел извиниться. За то, что подозревал вас в утечке информации. Похоже, дело в нас; в штабе происходят странные вещи. – На мгновение в глазах Хартманна вспыхнул гнев. – Для меня все это стало полной неожиданностью. – Он взглянул на нее. – Вы не голодны?

Мимо пронесли блюдо с едой. Фрикадельки и паста. Выглядели они гораздо аппетитнее, чем тот хот-дог, который не купил ей Майер.

– Я буду то же самое, – показала Лунд на приглянувшуюся ей тарелку. – Одну минуту, пожалуйста.

Она вышла в вестибюль, позвонила матери и услышала самое многословное, самое дружелюбное приветствие за многие месяцы. Потом узнала, что было тому причиной: из Швеции приехал Бенгт. В Копенгагене он собирался остаться всего на одну ночь.

– Вам надо поздороваться, – проворковала она и передала трубку Бенгту.

«Сейчас мне это совсем ни к чему», – думала Лунд, слушая его рассказ об успехах Марка в занятиях шведским, о настоящей форме хоккейного клуба Сигтуны, которую раздобыл Бенгт в подарок Марку, об идеальной древесине для идеальной сауны.

Она кивала, но в голове у нее была лишь маленькая грязная каморка в подвале гимназии, матрас, запятнанный кровью, стол с едой и наркотиками, выброшенные за ненужностью шляпа ведьмы и голубой парик.

– Когда ты придешь домой? – спросил Бенгт. И вернул ее своим вопросом в нескладное настоящее.

– Скоро, – пообещала она. – Скоро.

Пауза.

– Когда?

Он никогда не давил на нее. Никогда не казался недовольным, или обиженным, или холодным. Его приятный миролюбивый характер был основой ее любви к нему. А может, просто ей так было удобнее.

– Как только закончу. Мне жаль, что приходится задержаться. Правда. Давай поговорим, когда я приду. Мне пора.