- Мы поймали Шлека! Мы поймали Шлека!

На шум, грохот и мои стенания раненной выпи прибежали остальные домочадцы.

Злую и грязную меня, причитая, достали из сети (вот где дети эту сеть взяли вообще? Может, ограбили дядин балкон?), отмыли, привели в божеский вид, в общем, обращались как с маленьким ребенком.

Обиженных судьбой (в лице меня и прочих) детей наказали и закрыли в туалете. О, глупые! Да эти дети крокодила из канализации достанут, как минимум. Их вообще надо в бочку сажать, чтобы ни с кем и ни с чем не контактировали, и тогда, вероятность избежать угрозы существует. Маленькая, но существует.

Макс наградил своего младшенького ведром и шваброй, наказав "все вылизать". Камеру его он отобрал и обещал вернуть только после того, как улицезреет результат. Сеня разобиделся, но на конфликт не пошел.

Если бы не вернулся Стас с печальными известиями, я бы, наверное, простила мир и передумала биться об стену, но он расстроил меня еще сильнее:

- Вообще-то, мне ничего продали. Сказали, что я слишком молод, чтобы так мелочно пробухивать свою жизнь.

- Точно, у нас же спиртное с двадцати одного года продают, - стукнул себя по лбу Максим.

- Так что, разбирайтесь сами. Адиос!

Потом он гордо развернулся и скрылся в направлении своей комнаты, где трусливо прятался мой двойняшка. Егор вообще по-умному поступил: так и не вышел из комнаты, пока наш цыганский табор не покинул территорию. Хотя, думается мне, он просто спал. Нацепил, наверное, наушники еще ночью, когда папа посягал на его сон, так и спит в них.

А водку все же принес сам Максимилиан, так и не обнаружив ни в одной паре глаз желания сгонять за "лекарством". Но он и сам делал это в течение часа. Получилось так, что кассирша оказалась его рьяной фанаткой и оперативно собрала своих соратниц из покупательниц, так что они оккупировали его и требовали автографов. Вот надо же было ему напороться на фэнов в такой ответственный момент!

Но, к счастью, ему удалось вырваться из их цепких объятий, не в первой.

В общем, тетя Нинель старательно вычищала мое лицо от зеленки. Очень старательно. Я думала, что она мне там дырку протрет... размером с лицо. Но обошлось. Хотя я чуть не померла от непередаваемых ароматов, глаза и нос нещадно щипало, но, несмотря на мое непоколебимое терпение, бриллиантовый зеленый его не оценил и оказался въедливым. Это каждый знает, кто в свое беззаботное детство переболел ветрянкой. Так что зеленый раствор не стерся до конца. Мое лицо приобрело эдакий, как бы культурно выразиться, благородный цвет плесени на тухлом дорогом сыре.

- Завтра-послезавтра сойдет, - пообещала мне тетя Нина.

Мне понадобилось время, чтобы "привыкнуть" к своему новому имиджу. Поэтому я посидела немного в комнате перед зеркалом. Порывшись в шкафу, я нашла сонин платок красного цвета, такие в моде у всяких рэперов, и повязала себе на пол лица. Надела солнцезащитные очки, которые скрыли вторую половину лица, натянула красную бейсболку и в целом, скрипя зубами, осталась довольна.

Систер посмотрела на меня сочувственно, а по моему телу от ее теплого взгляда прошла волна благодарности.

- Ты не одинока в этом мире, - заверила меня обычно вредная сестренка.

Я кивнула:

- Ага, спасибо.

Но эта мелкая гадина оставалась самой собой, поэтому следующая ее фраза нисколько меня не удивила:

- Тогда зачем травмировать психику окружающих? Сиди дома, а то их инфаркт хватит. Всех сразу. Ты же от расстройства сама лапки откинешь.

- Ха-ха. Отстань.

Я лишь махнула рукой и ушла. Будет лучше, если я поеду вместе с родителями Леськи. В последний раз подруга после встречи с ними плакала и даже хотела с моста сигануть. Так что будет лучше, если рядом с нею будет плечо лучшего друга - меня. К тому же в моем присутствии они будут интеллигентно отмалчиваться и кидать на нее грозные взгляды, а вот ругать не будут.

На первый этаж мы спускались в лифте, который имел благородство не быть сломанным сегодня. Аж не верится - хоть что-то хорошее в жизни. Количество запланированных у обожающего меня наверху кого-то на сегодня ужасных событий, кажется, исчерпало свой предел, так что и лифт не встал на полпути. Но это я рано радовалась.

Именно в лифте я обнаружила, что за Лесей едет делегация из шести человек: Николай Велимирович, Нина Павловна, Максим (тетя Нина к нему просто приклеилась клеем-моментом), Таня с Костиком и я. Последние два кренделя меня откровенно напрягали. Но мамаша детишек оставить не могла, да и на кого? Мой папуля улизнул в офис, а Соня со Стасиком были отбракованы автоматом.

Началось все их верещанием во время моего запихивания лифт:

- Мама, лифт упадет!

- Мы фсе умрё-ём!

Их папандр задал как всегда гениальный вопрос:

- Почему?

- Потому что Шлек много весит! - заголосили обе козявки.

- Я не много вешу! И я не Шлек, то есть Шрек!

- Лена, ты сегодня вредная, - похлопал меня по голове Макс. - Давай ты помолчи, а с детишками буду разговаривать я. Потому что так, как ты пытаешься, с ними нельзя. Ведешь себя как ребенок. А надо бы взрослеть.

Ой, надо же, кто бы говорил. Я нахмурилась и щеки надула, а руки сложила на груди - вид оскорбленного подростка. Ага, вот обозвали бы его Шреком, я бы посмотрела как по-взрослому он бы себя вел.

- Тетя не Шлек, - ткнул в меня пальчиком Костян, а я его мысленно возблагодарила. Хотя нет, я зафэнксила не его, а Всевышнего за то, что он прочистил ум сего ребятёнка. Но рано: - Дядя Стас же сказал, что она лонехсское чудовисще!

- Я не лохнесское чудовище!

- Лена! - осадил меня Макс. - Веди себя соответственно возрасту.

- Хорошо, - буркнула я предельно недовольно и предельно беззвучно.

Дядя посмотрел на меня недоверчиво, но придираться перестал.

- Мы не упадем, дети, успокойтесь, - твердо сказал Макс, поглаживая свою трудовую мозоль в виде круглого пузика.

Дальше ребятки меня порадовали:

- А если вдлуг упадем, то у тебя здесь палашют ласклоется? - невинно хлопая глазками спросила Танька, тыча пальцем ему в живот.

Макс покрылся пятнами, затем весь покраснел, попытался втянуть живот.

Родители бесенят тоже покраснели, хотя могли бы уже и привыкнуть, что они вечно кого-нибудь в неловкие ситуации ставят.

- Нет, Тань, это у папы палашют ласклоется. У него там места больше! - довольный своей догадкой Костян ткнул дядю Колю в живот.

Николай Велимирович раскраснелся еще больше и решил взять ситуацию под свой чуткий контроль:

- Константин, Татьяна! Прекратите доставлять неудобства дяде и тете.

Его методы оказались безрезультатными. Ребятки кинулись в плач, а тетя Нина, самоотверженная женщина, бросилась их успокаивать.

До первого этажа мы доехали, словно на скорой к больному - с включенной на полную громкость сигнализацией, демонстрацию которой нам благородно устроили два несносных малыша. Ага, малыши. Практически младенцы. Груднички. Бьюсь об заклад, у них вся группа в детском садике сплошь состоит из криминальных авторитетов: каждого первого повесить, каждого второго на расстрел, а всех оставшихся - на электрический стул.

Оказавшись на свободе, захотелось вдохнуть полной грудью. Рассвет уже давно был за горизонтом, солнце медленно катилось по небу, приближаясь к своему пику. Площадка во дворе после вчерашнего ливня была почти суха. Моих обновок вместе с пакетами, которые вчера так безжалостно распинывал Шер, перед подъездом не оказалось. Жаль, что так нехорошо вышло с подарком Оливера. Он же не хотел никому досадить, желая сделать лишь приятное мне. А вот Шер все вывернул наизнанку, да еще и брата обвинил. Совсем уже с катушек съехал. Ууу, на голову больной. И я теперь такая же. Психанутая. Мы с ним точно пара. Пара чудиков,

"Взявшихся за руки, чтобы вместе разбиться,

С ума сошедших и себя вообразивших птицами"17

Не-не, это не про нас. Или все-таки?.. Уф, с Тёмкой все так неоднозначно. Есть это "мы" или его нет? Что меня терзает? Призрачные воздушные замки или фундаментальные шалашики?