- Нет, конечно.

- А может, учитывая, что между нами, - голубые глаза стали холодными-холодными, что я даже поежилась, - были теплые нежные отношения, ты мне поможешь?..

Были?

Я прикусила губу и постаралась вложить в голос максимум безразличия, чтобы четко ответить: "Нет!", но дрогнувшим шепотом я сказала нечто иное:

- А больше их нет?

- Я не знаю, - усмехнулся он, оторвав от меня тяжелый взгляд, - что есть, а чего больше не существует...

Сзади раздался нетерпеливый звук клаксона. Мы ведь уже не знаю сколько времени стоим на выезде, не пропуская никого. Артем посмотрел в зеркало заднего вида, пробормотал: "фак," - и свернул налево.

- И куда мы едем? - через некоторое время нашла я в себе силы спросить.

- К тебе.

- Зачем?

- Оставлю тебя, а то папики, наверное, волнуются.

- Наверное, - согласилась я. - А ты потом куда?

Я не сводила глаз с его точеного профиля: сосредоточенный взгляд следит за дорогой, напряженные руки держатся за руль, хотя создавалось впечатление, что он пытается удержать руль, который ведет себя неординарно и пытается вырваться из крепкого хвата, но не может, ведь если Артем отпустит руль, то может произойти нечто страшное и непоправимое; или же если снизит скорость, например, наша машинка взорвется, как в одном американском боевике.

- Ты же сейчас не беспокоишься за меня, нет? - как можно более непринужденно спросил Шер, но я расслышала в голосе напряжение.

И что же ты рассчитываешь услышать? Правду? Так вот - да! Беспокоюсь. Или нет, не рассчитываешь слышать ее ни под каким предлогом? Вместо этого я ответила вопросом на вопрос:

- А стоит?

Он покачал головой.

Дальнейший наш путь прошел без лишних слов в напряженном молчании и косых взглядах, которыми я изредка одаривала своего мучителя.

- Приехали.

- Ага, - я дернула ручку двери, но она оказалась заблокированной. - Закрыто.

- Сейчас открою, - отозвался Артем и выполнил обещанное.

Я покинула машину, бесконечно растягивая время, хотя это больше и не требовалось, ведь с ключами мы кое-как разобрались. Скорее всего, он отправится жить к кому-нибудь из своих друзей, благо их у него много. Да. Скорее всего. Ведь не станет же он жить в машине, спать на заднем сидении...

Обычно леди из машины вылезают, сначала вытаскивая ножки, обе вместе, а затем и весь остальной корпус, но у меня замашек интеллигентности не наблюдается и в помине, я, как правило, сначала выставляю ногу боком, потом попу, следом вытаскиваю остальную часть тела: туловище и голову, держась за проем дверцы; и только после этого, стоя четко на одной ноге, я вытаскиваю следующую ногу.

Так и сейчас, вылезши наполовину наружу, я решила мельком осмотреть салон для лишнего убеждения, что Шер ведь не дурак, чтобы спать здесь и зарабатывать себе сколиоз, к тому же в армие его точно не ждут, с его-то папулей. Так что эти самопожертвования напрасны.

Мне только сейчас, когда глаза зацепились за знакомые пакеты, пришло в голову воспоминание, что Артем последнее время на другой машине ездил, а на этой мы с Оливером ездили за покупками.

- Это мои пакеты, - оповестила я Охренчика, нетерпеливо не заглушающего мотор.

- То есть?

- Пакеты с одеждой. Они мои.

- А я думал, что Оллика.

Зря я сказала.

- Мы с ним вместе в магазин ездили. Он помог мне выбрать красивую одежду.

Ой, зачем я все это говорю? Ах, точно. Я хочу вызвать ревность в его непробиваемой бронебойной шкуре, где должно быть, я верю, сердце, которое хоть чуточку, но принадлежит мне.

Тёма посмотрел на пакеты, перевел взгляд на меня, пока еще ничего не выражающий, вновь вернул его на заднее сидение, медленно заглушил мотор и потянулся к ближайшему пакету. Он вынул какое-то платье с диким вырезом, осмотрел его со всех сторон и передал мне, глядя прямо в глаза:

- Примеришь?

- Нет, ты что?

- Уверена?

Я почти что кожей ощущала, как растет напряжение в салоне машины, и покачала головой:

- Не-а.

- Для него примеряла, а для меня что, стесняешься? - он прищурился, зло прищурился и буравил взглядом, который сверлил меня, ввинчиваясь прямо в голову ненавистной соседской дрелью.

Я чувствовала, что задыхаюсь, так и не сделав ни вдоха, а он яростно затянул меня обратно внутрь.

- Артем, прекрати. Ты что, сошел с ума?

- Я? Я сошел с ума?

- Да! Ты!

- Это почему же? Потому что моя девушка ездит обновлять себе гардероб с моим братом? Куда вы еще вместе ездили?

- Твоя девушка? А разве не ты меня бросил несколько часов назад? Нет? Не ты?

- И, видимо, не зря бросил!

- Да уж, не зря! Иначе бы откуда я узнала о твоей жестокости?

- Жестокость? Да что ты сама о ней знаешь?

- Только лишь то, что не хочу знать о ней ни-че-го.

- Не хочешь ничего знать, но изменяла мне?

Кажется, мои глаза сейчас вылезут из орбит. Он мне не доверяет? И чуть ли слюной брызгает, как бешеный пес. Раньше меня бы это безумно испугало, а сейчас... сейчас сама зла.

- Я тебе не изменяла. И в мыслях не было!

- Я бы не был так уверен.

- Ты эгоистично полагаешь, что я должна бегать около тебя на задних лапках и вымаливать прощение? Правда? Ты жалок...

Где я вообще всех этих слов понабралась?

- Это ты жалкая. Он тебя купить хочет всей этой одеждой!

- Ты что? Совсем того? Олли так никогда не поступит.

- Да он уже это сделал. Ты защищаешь моего братика, будто бы он тебе важнее.

- В данный момент... - мой голос стал тише, но уверенности не убавилось на йоту, - мне кажется, что так оно и есть.

- Убирайся! Выходи из машины! - вызверился Шер и чуть ли не силой выпихнул меня на улицу.

Затем и сам выскочил. Открыл заднюю дверцу и начал в беспорядке вышвыривать все пакеты, что лежали сзади, кидая их к моим ногам:

- На, держи! Забирай, это все твое. Сколько же ты стоишь? Продажная ты @uncensored@!

А я просто стояла и смотрела на его метания, даже не пытаясь как-то выгородить себя, сказать, что на самом деле просто не могла отказать Оливеру, когда он хотел сделать мне приятное. Потому что он - мой друг. А не то, что думает Артем. Глупый Артем.

- Ты просто дурак, - крикнула я ему вслед еще не успевшей закрыться дверцы.

- Все не зря. А я и, правда, дурак.

Он хлопнул дверцей и, взвизгнув тормозами, унесся прочь.

Все, о чем я сейчас могла думать, - это дурацкая одежда, которая испортила все!

Промокнув до нитки во второй раз за этот вечер, я, не в силах уйти, пинала пакеты до ожесточения, проклинала, ругала себя и просто представляла собой безумную психопатку, у которой злые дяденьки врачи отобрали любимый, а потому изгрызенный, колпачок от сто лет как не пишущей ручки. А "мой колпачок" сейчас несся на незнамо каких скоростях в неизвестном направлении, что добавляло моей злости капельку тревоги за его никчемную жизнь.

Дверь мне открыл Егор. Взлохмаченный, словно только что из кровати, но с кружкой кофе в руках, наполовину пустой,

- Я тебя ждал. Кто тебя на этот раз подвез? Машина этого принца Шервудского леса, но последние дни на ее колесах катался его звезданутый братанчик.

- Это Артем меня подвез, а то ты не видел.

Брат усмехнулся - все он видел.

Вот стыд...

- Тот, который твой муж и мой... шурин?

- Я не знаю, как это называется.

- Прикольно звучит.

- И зачем тебе это слово? Все равно же не будешь так к нему обращаться.

Я скинула обувь и готова была прямо около двери растянуться - так устала. Не физически, но морально.

- Может и буду. Стебать народ я люблю, систер.

- Знаю. Кстати, нет же, я вспомнила. Шурин - это же брат жены. То есть ты.

- Да ну нафиг? А он тогда кто мне?

- Ну, зять, наверное.

- Не-е. Будем придерживаться именных формулировок.

- Как скажешь. Слушай, а сделай мне тоже кофе...

- Ты же фанат чая, - ничуть не удивляясь, но, все же констатируя факт, заметил брат, заворачивая обратно на кухню, где в качестве освещения была включена лампочка от вытяжки.