Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Однако мяч запутался в колючках розового куста, и попытки его достать могли бы закончиться порванным платьем.

Но Макс уже нырнул в кусты и спустя секунды появился с победным кличем:

– Нашел!

– О Господи, вы порвали камзол!

У него был всего-навсего немного порван рукав, и Макс пожал плечами:

– Мой камердинер спустит с меня шкуру. А потом сожжет ее вместе с этим камзолом.

– Какое расточительство. Сжечь такой замечательный камзол, – воскликнула Оливия и добавила с лукавой улыбкой: – и не менее замечательную шкуру.

– Гарднер слишком суров, чтобы разрешить мне сохранить и то и другое, особенно после того, как я испортил одно из лучших его творений.

– Боже милостивый! – воскликнула Оливия. – Да я вмиг починю ваш камзол. Ваш Гарднер и не заметит.

Макс в шоке воззрился на нее:

– Вы это сделаете для меня?

– Спасу такой прекрасный камзол? И… – «Такую прекрасную шкуру». Но этого она не могла сказать! – …вашу шкуру? Конечно же.

– Я вам очень признателен. Мне он нравится…

На этот раз слова опередили ее мысль:

– А мне больше нравится ваша шкура.

Оливия поразилась своим словам. Краска залила щеки. Какая-то ее часть, прятавшаяся где-то глубоко и о существовании которой она и не подозревала, молила о том, чтобы он поцеловал ее, чтобы его губы, такие мягкие на вид, коснулись ее рта.

Но Макс просто улыбнулся. Взяв ее за руку, он повел Оливию к дому. Она шла молча, ошеломленная всеми этими новыми ощущениями и непривычными желаниями, которые переполняли ее.

Последующие несколько дней ознаменовались бурной деятельностью. Джентльмены отправились на охоту. Дамы наносили визиты леди Фенвик, а Джессика выполняла свое обещание стать ее подругой. Вплоть до того, что ходила с ней на их кухню и старалась не содрогаться, слушая, как леди Фенвик и кухарка обсуждают способы приготовления свиных желудков.

Макс и Оливия четыре раза встречались на теннисном корте в то время, когда другие были заняты своими делами. Даже за такой короткий срок Оливия отметила, что немного научилась играть, а Макс явно улучшил свои навыки, хотя он был слишком массивным, чтобы быстро бегать за мячом и перебрасывать его через сетку. А Оливия, будучи маленькой и хрупкой, носилась по корту, гордясь тем, что так быстро научилась играть.

Это был, конечно, не настоящий теннис, они просто играли в свое удовольствие без подсчета очков, стараясь набраться опыта. Сегодня они играли почти час, и счет был сорок – ноль при подаче Оливии. Она была возбуждена – ей еще ни разу не удавалось победить Макса с таким отрывом.

Она подбросила мяч и ударила по нему. Мяч ударился о стену мансарды и отскочил в угол корта. Макс бросился за мячом, но Оливия точно рассчитала удар, и Макс, коснувшись мяча краем ракетки, послал его через стену.

В порыве ликования Оливия подбросила ракетку в воздух.

– Я победила! – Она не могла скрыть своих чувств – ее распирала гордость.

Качая головой, Макс подошел к столу и с жадностью выпил стакан лимонада.

Оливия подбежала к нему.

– Вы это видели? Я в первый раз взяла над вами верх!

– Да уж. Одну игру из шестнадцати. – Макс протянул ей стакан лимонада. – Вот ваша награда.

– Ах, так! Вы намерены напоминать мне о моих поражениях, не так ли? – Она игриво надула губы.

Но он лишь поднял бровь.

– Я не позволю вам отравить радость от моей победы, – воскликнула Оливия.

– Неужели? А могу я спросить, сколько раз вы проигрывали с нулевым счетом?

– Все-таки, лорд Хэсли, вы смущены. Вы расстроились от того, что победу одержала женщина, которая вдвое меньше вас.

Макс долго смотрел на нее, и улыбка пропала с его лица.

– Дело не в этом.

Оливия почувствовала, что и ее радость улетучивается.

– А в чем же?

– Я на удивление рад, просто в восторге, что вы меня победили.

От серьезного тона, с которым это было сказано, у нее по спине побежали мурашки удовольствия.

– Вы просто позволили мне выиграть? – вдруг заподозрила Оливия.

Макс хихикнул и покачал головой:

– Нет. Эту игру вы выиграли честно.

– Хорошо. – Сладкое чувство удовлетворенности тут же вернулось к ней.

– Вы очень способная ученица, – искренне заверил Макс. – Мне кажется, что в отличие от большинства женщин у вас хорошая координация.

– Вы так считаете?

– Да. Но плохо… – начал было Макс, но отвернулся.

– Что плохо? Договаривайте.

– Не важно. Я не хочу вас обижать.

Оливия смотрела на него в упор.

Он вздохнул.

– Ладно. Я собирался сказать, плохо, что ваша семья во всем вас ограничивает. Я наблюдал за всеми вами и понял, что вы правы – ваши сестры и Стрэтфорд все время пытаются вас защитить. Даже слишком. Я думаю, что они стараются подавить в вас ваше врожденное чувство здорового авантюризма. – Макс нахмурился. – Они обращаются с вами как с фарфоровой куклой. И хотя вы действительно кажетесь более слабой и хрупкой по сравнению с вашими сестрами, я не вижу, чтобы вы были слабее их.

Она не знала, что ответить. Ее семья была самым дорогим в ее жизни, но Оливия не могла не признать, что ее близкие ее подавляют. Например, ограничивают ее прогулки или не одобряют ее желание пробежаться вечером. Или не дают побыть одной.

– Я прав? – тихо спросил Макс.

Оливия кивнула. Другая женщина, более мудрая, была бы оскорблена. Она могла бы солгать ему и сказать, что он на самом деле совсем чужой человек и не может ничего знать о взаимоотношениях в ее семье. Но Оливия всегда была прямолинейной. Она никогда даже не помышляла лицемерить… до тех пор, когда оказывалось, что слишком поздно.

Но подпустить к себе этого человека слишком близко было бы неблагоразумным, и Макс наверняка это понимает. Даже если не принимать в расчет малярию, она была дочерью малоизвестного обедневшего ирландца, недостойной сочетаться браком с наследником герцогского титула.

И все же… он ведет себя так, как вел бы себя любой поклонник. Или потенциальный супруг.

– Ах, Макс, – пробормотала Оливия, сглотнув.

Он вопросительно на нее посмотрел.

– Мы ведь стали друзьями, не так ли?

Слово «друзья» прозвучало глупо. У нее никогда не было подруг, кроме сестер, но она была почти убеждена, что никакой друг не разбудил бы в ней тех чувств, какие разбудил Макс.

– Я на это надеюсь, – тихо ответил Макс.

– В таком случае могу с вами кое-чем поделиться? Мне будет весьма неловко говорить с вами об этом, но я чувствую, что должна вам все рассказать.

Слова Оливии явно его взволновали – она видела, как участилось его дыхание.

– Давайте прогуляемся, – предложил Макс и протянул ей руку. Оливия чуть не задохнулась, когда его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони.

Они пошли в лес по тропинке, которая вела к роднику, где они впервые встретились. Они шли медленно, не разговаривая, но рядом с Максом Оливия чувствовала себя еще более живой, чем когда она гуляла одна. Впрочем, сейчас ее нервы были напряжены. В лесу было довольно тихо: слышен был лишь шелест листьев на ветру, треск сучьев у них под ногами и одинокий голос сойки.

Когда они подошли к роднику, Макс снял плащ и расстелил его на большом гладком камне. Они сели рядом, сняли перчатки и начали кидать камешки в воду. Наконец Макс спросил:

– Так о чем вы хотели со мной поговорить?

Оливии ничего не оставалось, как перейти прямо к делу. Она посмотрела ему в глаза:

– Меня беспокоит… я боюсь… что вы неправильно поймете наши… отношения.

Макс молча смотрел на нее, наморщив лоб.

– Прошу меня понять, у меня нет намерения… – Оливия вздохнула. – Понимаете, мое будущее уже предопределено. Я хочу прожить свою жизнь здесь, поближе к Мег, Фебе и их детям. Я не выйду замуж.

Он по-прежнему молчал.

– Я… Понимаете, я хочу остаться старой девой.

Не дождавшись ответа Макса, Оливия резко отвернулась и опустила глаза. В руке она все еще сжимала камешек. Она разжала кулак, и он выпал.

11
{"b":"171553","o":1}