Литмир - Электронная Библиотека
Искатель. 1974. Выпуск №6 - i_001.jpg

ИСКАТЕЛЬ № 6 1974

Искатель. 1974. Выпуск №6 - i_002.png

Владимир МОНАСТЫРЕВ

ЗАБЫТЫЕ ТРОПЫ

Рис. Ю. МАКАРОВА
Искатель. 1974. Выпуск №6 - i_003.png

Начинался июнь. Весна в этом году была ранняя, и на юге уже все отцвело, деревья оделись в такую густую листву, что улицы стали похожи на зеленые тоннели.

Шагая под зелеными сводами и поглядывая в конец улицы, которая выходила прямо в степь и упиралась в сине-голубое, залитое солнцем небо, Андрей Аверьянович думал о том, что самое время ему недельку отдохнуть. Больше не выкроится, а недельку можно. Редко случается, что у адвоката нет на руках срочных дел, у него сейчас как раз не было: окно.

И эта тихая зеленая улица, и ощущение свободы и праздности, когда не надо думать о завтрашнем судебном заседании, настраивали на элегический лад.

Придя домой, Андрей Аверьянович снял пиджак, умылся, извлек из холодильника печеночный паштет, баночку анчоусов, свежий редис и бутылку «Каберне». Расставив все это на столе, пожалел, что придется есть такие вкусности одному, но жалость была мимолетная — холостяку не привыкать садиться за стол в одиночестве.

Однако сесть за стол Андрей Аверьянович не успел: зазвонил телефон. Подняв трубку, он услышал голос Валентина Федоровича, директора заповедника. Не виделись они около года, и Андрей Аверьянович, конечно, первым делом спросил:

— Какими судьбами?

— По делам, — ответил Валентин Федорович. — Одно из них — повидать вас.

Через двадцать минут Валентин Федорович сидел за столом и нахваливал молдавское «Каберне».

— Вам самые сердечные приветы от Кушелевичей, — сказал он.

— Спасибо, — ответил Андрей Аверьянович, Год назад он защищал сотрудника заповедника Кушелевича, обвинявшегося в убийстве. Удалось доказать, что обвиняли его ошибочно. — Как у них дела?

— Хорошо, — Валентин Федорович долгим взглядом посмотрел на собеседника. — Я ведь и на этот раз к вам за помощью. Вы бы не согласились проехаться в горы?

— Опять в заповедник?

— Нет, на этот раз подальше. За перевалы Центрального Кавказа.

— Но какое отношение имеете вы к тем краям?

— Вы помните местечко Цихисдзири под Батуми? — вопросом на вопрос ответил Валентин Федорович.

— Конечно, помню, — Андрей Аверьянович улыбнулся, — мы там занимались альпинистской подготовкой. Весной сорок второго.

Нелегко она давалась, эта подготовка. С полной выкладкой спускались с высокой скалы над морем по канату — способом Дюльфера, На полпути надо было зависнуть и стрелять из карабина по мишеням, качавшимся на пологой волне. С другой скалы спускались опять же по канату с помощью стального кольца, тоже именуемого карабином, — летали как черти, отталкиваясь от камней ногами. И еще было скалолазание — в кровь сбивали ногти на пальцах, об острые выступы рвали прочные наколенники на солдатских шароварах… В общем, воспоминания об этом едва ли способны вызвать улыбку у двух поседевших и полысевших мужчин. Но они улыбались, потому что вспоминали свою молодость.

— Может, помните и нашего инструктора Васо Чаркиани? — спросил Валентин Федорович. — Мы с ним после войны поддерживали связь, он пару раз был у нас в заповеднике, я — у него. Он сейчас заведует учебной частью в одном из альпинистских лагерей.

— Помню, помню, — задумчиво произнес Андрей Аверьянович, — ведь это он тогда, осенью сорок второго, на Клухорском перевале провел наш отряд в тыл к немцам?

— Он, — подтвердил Валентин Федорович. — Потом, когда гитлеровцев уже столкнули с перевала, Васо показал мне, где вы прошли. Метров двести поднимались по отвесной стене, забивая в щели деревянные клинья. По меркам мирного времени — рекордное восхождение. Но тогда не о рекордах думали…

— После Клухора я его не видел, — сказал Андрей Аверьянович.

— Нас же перебросили под Туапсе, а потом на Кубань, а Васо остался в горах. Потом он воевал на Северном фронте, там тоже были горы.

— Интересно бы увидеть его сейчас. Не представляю Васо Чаркиани постаревшим.

— Седой, сухощавый, легкий… Нет, он не постарел. Кстати, он очень приглашает вас.

— Меня? — удивился Андрей Аверьянович.

— Да, вас. Он знает историю с Кушелевичем, а у него что-то в этом роде случилось. Молодой альпинист, его ученик, обвиняется в убийстве.

— Кто же убит?

— Тоже альпинист. Они только что вернулись с восхождения. Я не знаю подробностей, но Васо пишет, что дело весьма странное, и очень переживает за того парня, которому предъявлено обвинение. Умоляет: привези Андрея Аверьяновича Петрова, пусть разберется, поможет.

Андрей Аверьянович представил себе синие горы со сверкающими снежными вершинами, теплые звезды, которые просятся в ладони, и, ему захотелось туда, но он не спешил давать согласие.

— Время свободное у меня сейчас есть, но я собирался в отпуск.

— И отлично, — обрадовался Валентин Федорович. — И почему это считают, что в отпуск обязательно ехать к морю? Горы не хуже.

— Но вы с Васо готовите мне в горах вовсе не каникулы.

— Да, но… — Валентин Федорович смутился.

— Ладно, ладно, — улыбнулся Андрей Аверьянович, — Мы поедем вдвоем?

— Я провожу вас до Сухуми, посажу в самолет, а Васо Чаркиани встретит вас в Местии…

Работяга Ан-2, неторопливо разбежавшись, оторвался от земли и довольно быстро полез вверх. Его покачивало, он проваливался в воздушные ямы, но упрямо набирал высоту.

Андрей Аверьянович сел вполоборота, так, чтобы смотреть в иллюминатор. Под крылом медленно проплывала земля — прямоугольники селений, аккуратно расчерченные плантации и рощи, обжитая, благословенная земля в легкой утренней дымке. Но вот впереди поднялись горы, и самолет, как в трубу, втянулся в ущелье. Воздух продуло знобящим ветром, он сделался прозрачен и даже на взгляд холоден. Внизу, то исчезая за поворотом, то показываясь вновь, была река, сверху она казалась серой лентой. Тонкая ломаная линия вдоль берега обозначала дорогу. Справа и слева стояли горы, покрытые курчавым лесом. Чем дальше, тем ближе подступали они к самолету, и уже совсем близко стали проплывать мимо голые скалы и снежники на склонах. И вдруг открылась долина, уходящая влево, и Андрей Аверьянович увидел гору, увенчанную грозным рогом, оправленным в снега и льды.

— Ушба, — пояснил сосед справа. — Отсюда виден только один ее рог.

— А это что? — спросил Андрей Аверьянович, указывая на сверкающий купол, открывшийся левей Ушбы.

— Вы летите к нам в первый раз?

— Да, в первый.

— Это Эльбрус, — не без гордости сказал сосед. — Вам повезло, сегодня отличная видимость, в небе ни облачка. Специально для вас.

— Спасибо, — без улыбки ответил Андрей Аверьянович, — зрелище впечатляющее.

Не прошло и десяти минут, как под крылом самолета закружилась широкая зеленая долина с маленькой речушкой и большим селением на ее берегах, оно быстро приближалось, и Андрей Аверьянович увидел башни Местии. Они стояли группами, высокие, стройные сооружения, которые не знаешь с чем сравнить — так они своеобразны.

Самолетик тяжело плюхнулся на травяной аэродром и побежал к одноэтажному домику на краю поля.

Васо Чаркиани Андрей Аверьянович узнал сразу — он шел к самолету легкой походкой, с непокрытой седой головой, и легкие волосы его шевелил ветерок с гор.

И Васо узнал Андрея Аверьяновича.

Перебравшись через изгородь, они вышли на дорогу, где их ждал «газик», новый, но с заштопанным брезентовым верхом. Андрея Аверьяновича посадили рядом с шофером, чтобы мог он без помех смотреть прямо перед собой и по сторонам.

По деревянному мосту переехали бурливую, с мутной водой речку, и Андрей Аверьянович вновь увидел башни, теперь уже совсем близко. И опять они притягивали взгляд — высокие, сложенные из крупного серого камня. Он разглядел и несложный орнамент наверху, и узкие окна-бойницы. С достоинством стояли башни среди приземистых, образующих узкие улочки слепых домов, сложенных из того же нетесаного камня.

1
{"b":"167781","o":1}