Хотя Алекс оплачивал все за счет кредита, продавцы получали от него деньги наличными. Это оказалось довольно просто: если продавец требовал «деньги на бочку», бармен подходил с деньгами, Алекс выписывал чек на сумму покупки плюс десять процентов в пользу бара, и бармен расплачивался с продавцом. В результате все оставались довольны.
Он поговорил с еще несколькими космонавтами с разных кораблей, исподволь выведывая слухи о болезнях или зачумленных кораблях. Ему пересказали несколько старых историй, которые он уже не раз слышал: о «Бетанском голландце», о «Возвращении», об «Элис Би». Все это произошло несколько десятилетий тому назад; ничего нового.
Он просидел в баре до закрытия — бармен растягивал свои «губы» в радостной «улыбке», видя, какие огромные счета он оплачивает, а гуманоиды-официанты ссорились из-за того, кто следующий будет его обслуживать — такие огромные чаевые он отваливал. Он вспоминал то, что когда-то сказал ему Джон Чернов про эсбэшников: «Им приходится считать каждый четвертак, который они тратят, поэтому они прижимисты, как бухгалтер во время уплаты налогов. Если тебе когда-нибудь придется работать на СБ, будь чуточку щедрее. Тогда тебя ни в чем не заподозрят. А согласись, лучше обнаружить, что твой счет заблокирован за перерасход, чем получить в грудь заряд игольника!»
Незадолго до закрытия в бар явился Тихий Человек. Алекс даже не заметил его прихода, пока не взглянул в сторону стойки и не увидел, как этот человек беседует с барменом. Не заметил он, и как этот человек подошел к его столику: просто поднял голову и увидел, что он стоит рядом.
— Я так понимаю, что вы покупаете разные вещи, — вполголоса произнес Тихий Человек. — У меня есть кое-что… интересное.
Он на миг разжал кулак и показал миниатюрную вазочку или бутылочку: очаровательную вещицу, отливающую радужным блеском. Стиль этой вещицы показался Алексу странно знакомым, только он никак не мог понять, откуда он ему знаком. Как будто кто-то пытался скрестить арт-нуво с Сальвадором Дали. Вся такая перекошенная, но при этом завораживающе-резкая.
— Да, такие вещи меня действительно интересуют, — любезно ответил Алекс, лихорадочно пытаясь вспомнить, где же он раньше видел такое. — Вся беда в том, что она выглядит дороговатой для моего кармана.
Тихий Человек змеей проскользнул за столик и уселся напротив Алекса.
— Они не настолько дорогие, как вам кажется, — ответил он. — Местный рынок завален подобными вещами.
Внешний вид Тихого Человека соответствовал его манере разговаривать: серый комбинезон, бледное лицо, бесцветные глаза и волосы, неприметные черты.
— У меня около сотни таких безделушек, но мне все никак не удается их сплавить, вот в чем дело.
— Ценю вашу честность! — сказал Алекс, позволяя себе выказать удивление.
Тихий Человек пожал плечами:
— Вы бы все равно узнали об этом рано или поздно. Большим шишкам нужны были только крупные вещи. Кое-кто еще скупил украшения — я лично думаю, что они сумасшедшие: это был всего лишь титан, эти вещи неудобно носить, и они довольно непрочные. А вот эти бутылочки для благовоний, видимо, привезла одна из первых групп, потому что мне пока ни одной сплавить не удалось. Я рассчитывал, что, может, они хоть вас заинтересуют, раз вы везете товар в другой сектор. Я мог бы отдать их за хорошую цену.
— За сколько именно? — уточнил Алекс. Они начали торговаться. Сделка была завершена через добрых полчаса после официального закрытия бара, но, поскольку Алекс добровольно платил за сок как за спиртное — торговать спиртным позже установленного часа было нельзя, — бармен не имел ничего против его присутствия. Работники бара пока что прибирали в соседних кабинках, и вот наконец Алекс и Тихий Человек пожали друг другу руки.
— На самом деле эти артефакты не такие уж древние, — признался Тихий Человек после того, как Алекс немного надавил на него. — Но их легко состарить, подержав некоторое время в кислоте. А так им лет восемьсот, ну, может быть, девятьсот. Они с планеты, колонизированной одним из первых людских субсветовых кораблей; в течение некоторого времени колония процветала, потом они ударились в религию, у них начались религиозные войны, и постепенно они истребили друг друга настолько, что их сделалось слишком мало, чтобы осуществлять воспроизводство населения. Судя по всему, последние из них вымерли лет двести тому назад. Из-за религии, прикиньте?
Алекс воззрился на свое новое приобретение с некоторым изумлением.
— Так это людская работа? Совсем не похоже!
Тихий Человек пожал плечами:
— Мне-то откуда знать. Наши большие шишки говорили, что колонисты были этакие эстеты, назад к природе, и все такое. Они поклонялись земле и употребляли старые добрые галлюциногены, чтобы было интереснее, пока кто-то не обкурился настолько, что счел себя очередным великим пророком, а половина колонии переметнулась на его сторону. Ну, в смысле, кто их разберет? Психи, одно слово.
— Ну, пожалуй, я смогу сочинить какую-нибудь байку поэкзотичнее, — весело сказал Алекс. — Моим покупателям будет все равно, правда это или нет. Так как я получу товар?
— Наймите в порту парнишку с машиной, — незамедлительно ответил Тихий Человек. — Я поступлю так же. Пусть встретятся здесь, завтра, в двенадцать ноль-ноль. Ваш парнишка отдаст моему чек, мой отдаст вам коробку. Чек обналичим в баре, как обычно.
Поскольку Алекс точно так же договорился о передаче партии погребальных урн — только на другое время, — он согласился, и они с Тихим Человеком покинули бар и разошлись в разные стороны.
Вернувшись на корабль, Алекс взбежал по лестнице, вместо того чтобы воспользоваться лифтом, все еще пытаясь вспомнить, где же он все-таки видел такие вазочки.
— Что это ты такой веселый? — поинтересовалась Тия. В ее голосе явственно звучало облегчение: она волновалась из-за его долгого отсутствия.
— Да вот так, весело мне! Я купил на черном рынке некоторое количество артефактов, которые Институт наверняка будет рад получить.
Он выгреб из карманов все, кроме «бутылочки для благовоний», и разложил свою добычу на столе, где Тия могла рассмотреть ее своими камерами с максимальным приближением.
— А вот это, подозреваю, ворованное, — добавил он, разворачивая статуэтку-качину. — Попробуй найти ее хозяина, ладно?
— Легко, — рассеянно ответила Тия. — Я следила по станции за трансакциями твоей кредитки — это был единственный способ определить, где ты находишься. Алекс, два крайних черепа — поддельные, но тот, что в середине, — настоящий и стоит больше, чем все, что ты истратил за сегодняшний вечер.
— Рад слышать! — хмыкнул Алекс. — А то я не знал, что мне скажут Институт и Медслужба, когда обнаружат, что я даю двойные чаевые и угощаю выпивкой весь бар! Ладно, а вот это — моя последняя находка. Завтра сюда привезут еще целую партию таких же. Слушай, ты не помнишь, где я мог такое видеть, а?
И он поставил на панель крохотную асимметричную вазочку. Тия издала странное нечленораздельное бульканье.
— Алекс! — воскликнула она. — Это же один из артефактов Синьора!
Алекс с размаху хлопнул себя по лбу.
— Ну разумеется! То-то я не мог припомнить, в какой книге мне такое встречалось! О духи космоса… Знаешь, Тия, я ведь только что заключил сделку с членом команды корабля, который возил сюда эти штуки, на приобретение целой партии! Он сказал — цитирую: «Большим шишкам нужны были только крупные вещи». На самом деле это не археологические находки — они из какой-то человеческой колонии, захиревшей на почве религиозных войн.
— Сейчас позвоню по тому номеру, который оставил нам Синьор! — твердо сказала Тия. — Прибереги свои объяснения до тех пор, пока я не дозвонюсь до кого-нибудь.
Тия уже готова была отправить своих роботов выдергивать ниточки из ковра — так она нервничала. Но тут до нее дошло, что она вполне может выследить Алекса по номеру его кредитки, появляющемуся в станционных базах данных. Таким образом она обнаружила его появление в трех разных барах и поняла, что он решил остаться в «Скале» и принялся тратить там деньги — много денег. Тия поинтересовалась тамошними ценами на спиртное и вскоре уже легко определяла, когда он приобретает артефакты, просто благодаря тому, что тогда суммы его трат не соответствовали никакой сумме цен на напитки. Пару раз это было просто очевидно: выпивки на такие суммы нипочем не одолеть даже целому бару народа.