— Почему это? — с любопытством осведомился Алекс. — У него что, паранойя на этот счет?
— Он практический дарвинист, — пояснила Тия.
— А-а, он из этих! — с отвращением воскликнул Алекс. Практические дарвинисты были очень известны в своем роде, и Тия была искренне изумлена, обнаружив одного из них в Институте. Они обычно предпочитали менее точные науки — если вообще снисходили до наук. Тия про себя считала, что политология — это вообще не наука…
— Его политические взгляды не очень отчетливы, — продолжала она, — но, поскольку напрямую обвинить его не в чем, в его досье указано просто, что его политические воззрения не всегда совпадают с воззрениями Института. Это чиновничье иносказание, обозначающее человека, которому не особо доверяют, однако не имеют конкретных причин не назначать его на ответственные посты.
— Понял, — кивнул Алекс. — Значит, мы просто не будем при нем говорить о политике и проследим за тем, чтобы у нас в центральной рубке это была одна из запретных тем. Кто там следующий?
— Дальше наши новоиспеченные доктора: оба защитили диссертации по естественным наукам и теперь работают над диссертациями по археологии.
Тия разделила центральный экран на две части и показала обоих сразу.
— Слева — Лесь Диманд-Тейлор, человек, справа — Трил риш-Ир наль-Леерт, рейентянка. Лесь защитил диссертацию по биологии, Трил — по ксенологии.
— Хм. Для Трил ксенологией должно быть изучение людской расы, разве нет? — заметил Алекс. Лесь выглядел очень энергичным человеком: худощавый, с густым загаром, очень подтянутый, но взгляд какой-то затравленный. Раса Трил, похоже, происходила от млекопитающих, приспособленных к холодному климату: ее тело было покрыто короткой, но густой коричневой шерстью, доходившей до самых скул. Круглые черные глаза смотрели прямо в камеру проницательным, всевидящим взглядом, создавая у зрителя ощущение, что инопланетянка его изучает.
— Их изображения не сопровождались звуковой записью — просто неподвижные картинки, — продолжала Тия. — Это ученики Аспена.
— А не Каменного Статуя? — уточнил Алекс. — Ну да, конечно. Если бы у него были ученики, они выглядели бы как его точные копии. Никто другой его бы просто не выдержал.
— А вот и аспиранты, — Тия снова разделила экран пополам. — Они все еще пишут свои первые диссертации. Оба мужчины. Элдон Риз-Тамбуто, человек, и Фред с Дусхейна.
— Фред?! — изумленно переспросил Алекс. Это и понятно. Дусхейнец ничем не походил на человека: квадратная плоская голова — действительно квадратная и плоская, плоская макушка, плоское лицо. Дусхейнец был ярко-зеленый, и рта у него не было, только маленькая дырочка под носовыми щелями. Дусхейнцы были вегетарианцами в крайней степени: на своей родной планете они питались древесными и фруктовыми соками. Путешествуя по Галактике, они прекрасно обходились водой с сахаром и другими жидкостями. И в целом отличались прекрасным чувством юмора.
— Фред? — повторил Алекс.
— Фред, Фред, — подтвердила Тия. — Его настоящее имя почти никто из людей воспроизвести не в состоянии. Его речевые органы состоят в основном из мембраны на макушке. Сам он человеческими языками владеет прекрасно, но нам его речь не изобразить.
Тия отключила экраны.
— От их речей я тебя избавлю: это типичные молодые аспиранты, которые впервые в жизни летят на раскопки, и они исполнены энтузиазма.
— Ох, нет, не надо! — простонал Алекс.
— Будь умницей, — сурово сказала Тия, — не разочаровывай их. Предоставь это ближайшим двум годам.
Алекс энергично замахал обеими руками.
— Да что ты, что ты! Мне и в голову не пришло бы сообщать им о том, какая печальная судьба их ожидает. Какие там у археологов шансы погибнуть на раскопках? Двадцать процентов? А этих — целых шестеро?
— Шансы подцепить что-нибудь несмертельное куда выше, — заметила Тия. — На самом деле честь погибнуть на своем рабочем посту обычно выпадает докторам или помощникам начальника раскопок. Именно они работают на раскопе, когда удается обнаружить что-нибудь вроде могилы. Аспирантам достается просеивать песочек и переписывать находки.
На это Алекс ничего ответить не успел, потому что в этот момент к шлюзу прибыли первые из пассажиров и ему пришлось спуститься на лифте, чтобы их поприветствовать. Тия тем временем отправила роботов, чтобы сложить большую часть их багажа в единственный грузовой отсек, который оставался пустым. Когда они поднялись в центральную рубку, оба «молодых человека» тарахтели со страшной скоростью. Алекс шел между ними и только время от времени кивал с умным видом, явно не понимая больше половины из того, что они говорили. Тия решила его выручить.
— Фред, Элдон, добро пожаловать на борт корабля! — сказала она, перекрыв их болтовню своим собственным, куда более звонким голосом.
Воцарилось молчание. Аспиранты озирались, разыскивая, кто это говорит.
Фред первым сообразил, что к чему. Его лицо оставалось абсолютно неподвижным, но зато он научился передавать человеческие эмоции с помощью своего голосового аппарата.
— Боже мой! — воскликнул он. — Так вы — мозговой корабль, верно, сударыня?
Странно было слышать этот абсолютно человеческий голос, исходящий от зеленого существа с квадратной головой. А инопланетянин, словно бы для пущей несообразности, придал своему произношению архаичный британский акцент.
— Вы не ошиблись, сэр, — подыграла ему Тия. — АГ-1033 к вашим услугам… если можно так выразиться.
— Ух ты! — сказал Элдон, явно потрясенный. — Так нас повезет настоящий мозговой корабль? В самом деле? Ух ты! Даже технарей и тех на мозговых кораблях не возят! А я настоящего мозгового корабля даже и не видел… Э-э… Привет, а как ваше настоящее имя?
Он медленно озирался, пытаясь угадать, в какую сторону следует смотреть.
— Гипатия. Или просто Тия, — ответила она. Реакция аспирантов ее изрядно позабавила. — Не беспокойтесь о том, в какую сторону вы смотрите, можете считать, что весь корабль — это я. Потому что я и есть весь корабль, знаете ли. Я могу заглянуть даже в ваши каюты…
Элдон залился краской, и она хихикнула:
— Но не беспокойтесь, я не буду этого делать. Мы чтим ваше право на частную жизнь.
— Я пойду покажу вам каюты — выбирайте, какие хотите, — предложил Алекс. — Они все одинаковые; только ту, что ближе всего к центральной рубке, я оставлю для доктора Холлистера-Аспена.
— Звездно! — восторженно воскликнул Элдон. — Ух ты, это круче, чем лететь на лайнере! Там у нас с Фредом и еще двумя мужиками была одна каюта на четверых.
— Совершенно верно, — подтвердил Фред. — Против общества Элдона я ничего не имею, но эти двое были, можно сказать, испорченные молодые распутники. Все замашки членов Высших Семей, только без их стиля, без их связей — и без семей. Жуткие зануды, смею вас заверить. Так что одиночество нам отнюдь не помешает. Ну что, идемте?
Аспиранты распаковывали свою ручную кладь, когда прибыли два младших доктора. Эти явились поодиночке. Первой пришла Трил, выслушала приветствия с невозмутимой сосредоточенностью дзенского мастера и поселилась в первой же каюте, которую ей предложили.
Лесь Диманд-Тейлор оказался ее полной противоположностью. Как только он очутился на корабле, Тии сделалось очевидно, что это бывший военный, — даже до того, как он автоматически отдал честь пилону. Он подтвердил ее умозаключение, как только Алекс предложил ему выбрать себе каюту.
— Меня устроит все, что угодно, старик, — сказал он с нервозным смешком. — Все, что угодно, лучше, чем казармы, это уж точно. Если не считать… сударыня, у вас на борту нет ничего, что могло бы неожиданно производить шум среди ночи? А то, боюсь, — он рассмеялся, несколько неуверенно, — боюсь, я чересчур дергаюсь из-за всякого шума, когда сплю. Знаете, то, что обычно вежливо называют «неприятными впечатлениями». Я буду держать свою дверь запертой, чтобы никого не потревожить, но…
— Алекс, дай ему каюту рядом с Трил, — твердо сказала Тия. — Доктор Диманд-Тейлор…